Не оглядываясь

Пожалуй, Саске мог вот так проваляться в постели всю жизнь - он чувствовал лёгкую тяжесть от чужих рук, которые крепко обнимали его за талию; спину грело тепло прижимающегося к нему тела; ухо слегка щекотало горячее дыхание. Но самым приятным, тем, что заставляло улыбаться, было осознание того, что любимый человек здесь, рядом с тобой. Единственное, что омрачало столь прекрасное начало дня – боль в запястьях. Желтоватые цепочки синяков, обвивающие запястья, болели, хоть и не так сильно, как пару дней назад, но всё ещё довольно ощутимо. Этими «браслетами» Саске обзавёлся на прошлой неделе, во время очередной ссоры с Кимимару. Начиналось всё довольно безобидно – обычный спор, который бывает в любых парах - но вскоре это переросло в настоящую ссору, в ту, во время которой люди вытаскивают всё грязное бельё, припоминают все обиды, которые вообще когда-либо были. Закончилось всё тем, что Саске оказался вновь прижатым к стене, а склонившийся к его лицу Кимимару что-то зло шептал. Говорил про то, какой Учиха ещё ребёнок; называл шлюхой, которая будет рада лечь под первого встречного; негодовал, как мог полюбить такого идиота. Конечно же, не обошлось без пары пощёчин и ударов, а когда Саске пытался оттолкнуть любовника, его схватили за запястья и прижали руки к стене. Учихе на секунду показалось, что Кимимару просто раздавит его кости, но всё обошлось. На следующий день, когда Саске возвращался с репетиции, Кимимару подошёл к нему и попросил прощения. Нет, он не говорил, что такого больше никогда не повториться – они оба знали, что это не так, - он просто в течение недели приходил к нему и просил простить, и вот вчера они помирились. Саске вздохнул и, приоткрыв глаза, посмотрел на плотные занавески, сквозь которые всё же пробивались лучики солнца. Учиха осторожно, чтобы не разбудить Кимимару, перевернулся на другой бок, лицом к любовнику, и внимательно посмотрел на его спокойные черты. Почему-то, когда Саске смотрел в лицо Кимимару, его сердце как-то странно сжималось, а на душе появлялось смутное чувство обречённости. Возможно, это потому, что парень понимал, что рано или поздно всё закончится. Любовь, страсть, отношения – всё это рано или поздно должно закончится. Саске не был сопливой дурочкой, считающей, что их любовь самая крепкая и продлится всю жизнь, он не строил воздушных замков и прекрасно понимал, что такие отношения, как у них с Кимимару долго длиться не могут. Когда-нибудь наступит так называемая кульминация, и если они не расстанутся в тот момент, то всё закончится либо убийством, либо самоубийством. Просто хотелось как можно дольше быть с этим человеком, чувствовать его поддержку, знать, что кому-то нужен. Хотя, уже сейчас примирения не приносили такой радости, которая была в самом начале - говоря, что прощает, Саске уже задумывался над тем, какой будет следующий повод их ссоры. Он думал об этом постоянно, боясь оступиться и дать этот самый повод первым. Иногда Саске даже казалось, что лучше закончить всё сейчас, просто взять и вырвать эту любовь из груди, закрыв глаза на то, что будет больно. Гораздо больнее мучиться в таких отношениях с этой глупой надеждой на то, что со временем всё станет лучше, прекрасно понимая, что лучше не станет никогда. Да, пожалуй, если бы не одно обстоятельство эти отношения были бы давно закончены. Любовь – то, что не даёт Саске выкинуть Кимимару из головы и сердца. Как долго всё это ещё будет продолжаться? Саске аккуратно вылез из объятий Кимимару, стараясь не разбудить, и встал с кровати. Сегодня воскресенье – день, когда Саске приходит к Итачи в больницу. - Жду ещё пять минут и на хрен уезжаю отсюда. Блин, в конце концов, что она о себе мнит? Почему я должен её ждать? – Наруто, зло сощурившись, прожигал взглядом окно на пятом этаже. Именно из этого окна пятнадцать минут назад высунулась рыжеволосая девица с четвёртым размером, с которой Узумаки сегодня договорился «прогуляться», и сказала, что выйдет через пять минут, но прошло уже в три раза больше, а её нет. Конечно же, Узумаки такой расклад не устраивал, он никогда никого не ждал, почему он должен делать исключения в этот раз? Наруто бы уже давно уехал, забив на неё, но ему было просто лень искать кого-то другого, с кем можно сегодня переспать, поэтому, справедливо рассудив, что лучше подождать, Узумаки сидел в своей машине, докуривая вторую сигарету. Мимо его родстера проходили люди, постоянно оглядываясь на автомобиль, и наверняка прикидывая, сколько лишних миллионов нужно иметь в кармане, чтобы купить себе такой. Но восхищёнными взглядами удостаивали не только машину, на самого Наруто тоже частенько поглядывали, а иногда даже пытались строить глазки. На все такие взгляды Узумаки отвечал соблазнительной улыбкой и иногда подмигивал особо симпатичным прохожим. Сидя в своём автомобиле с откинутым верхом, положив согнутую в локте руку на дверцу, и с зажатой в зубах сигаретой Наруто выглядел просто великолепно. Наруто откинул голову назад и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул. «Ну что ж, похоже, всё же придётся искать кого-то другого. Эх, жаль, такая тёлочка…», - Наруто ещё раз вздохнул и выкинул сигарету, затем он пристегнул ремень безопасности, наблюдая за проходящими мимо людьми. Его внимание привлёк один парень, а точнее его одежда. На нём были одеты тёмно-синие немного зауженные джинсы, чёрная толстовка, застёгнутая под самый подбородок и чёрные кеды, через плечо была переброшена серая сумка на длинном ремне. Но толстовка была не совсем простая – на накинутом на голову, закрывающем лицо парня капюшоне были кошачьи ушки, а сзади болтался хвост. Наруто улыбнулся такому интересному выбору в одежде, хотя нельзя сказать, что ему это не понравилось, Узумаки вообще любил всякие ушки-хвостики… особенно в постели. Парень шёл, опустив голову, поэтому его лица видно не было. Наруто подумал, что надо бы разглядеть парня получше, быть может, именно с ним он проведёт сегодняшний день, и он уже собирался окликнуть этого неко, когда откуда-то справа донеслось недовольное кудахтанье старушки, прервавшее его. Оглянувшись, Узумаки увидел лежащего на тротуаре мужчину, мимо него, неприязненно и презрительно сморщив лица, проходили люди, тихо бормоча: «Опять эта пьянь, и где успел напиться с утра пораньше?». Мужчина действительно походил на обычного бездомного алкоголика – синяя, заляпанная чем-то похожим на засохшую кровь футболка, один рукав которой был порван; потрёпанные джинсы с протёртыми коленями; белые кеды, глядя на которые можно подумать, что мужчина месил ногами грязь. Он лежал на боку и что-то хрипло и тихо стонал, что именно было не понятно. В голове у Наруто на секунду промелькнула мысль о том, что, возможно, этот мужчина вовсе не напившийся с утра пораньше бомж, а просто человек, попавший в какую-то передрягу, и сейчас ему нужна помощь. Но эта мысль быстро куда-то пропала, и Наруто тоже немного поморщился. Не то чтобы Узумаки был бесчувственной скотиной, скорее даже наоборот, он мог помочь даже незнакомому человеку, но просто парень всегда думал, что наркоманы-алкоголики-тунеядцы сами виноваты в своём положении, следовательно, они сами и должны себе помогать. Никто ведь не заставляет их пить, проблемы можно решать и другим путём. У тысяч людей такая хреновая жизнь, что, только глянув на неё, хочется повеситься, но они ведь держатся. Вот и по отношению к этому мужчине он испытывал некую неприязнь, хотя что-то в душе всё же грызло, не давая покоя. Из своих мыслей Наруто выдернут тот самый парень с ушками – он подбежал к лежащему на асфальте мужчине и опустился рядом с ним на колени, сбрасывая с плеча сумку и убирая, видимо, мешающий ему капюшон. Как только лицо парня оказалось открытым, Узумаки сразу же его узнал – это был тот самый Саске Учиха, которого он с девчонками обсуждал вчера в универе. Честно говоря, такое открытие немного выбило Наруто из колеи, он никак не ожидал, что такая звезда как Учиха кинется на помощь абсолютно незнакомому человеку. Узумаки думал, что тот скорее брезгливо сморщиться, пробурчав что-то про заразных бомжей и прочее, но, похоже, он ошибался. - Что с вами? – каким-то странно срывающимся голосом спросил Саске, похлопав мужчину по щёкам, но тот ничего не отвечал, хватая воздух ртом и закатывая глаза. По подбородку мужчины уже текла пена. – Чёрт, чёрт, чёрт, где этот гребаный телефон… - Учиха принялся хлопать себя по карманам, но ничего там не найдя, одним резким движением открыл сумку и запустил туда руку. Наруто смотрел, как парень дрожащими пальцами набирает номер и прикладывает телефон к уху. Вокруг уже собралась приличная толпа зевак, некоторые из которых просто молча наблюдали, некоторые ахали и охали, а кто-то холодным голосом говорил, что так этим тварям и надо, и не следует их спасать. Но, казалось, что Учиха ничего не слышит и не видит, он, вцепившись пальцами в телефон, уже называл адрес, по которому должна была приехать скорая помощь. Уже через несколько минут скорая была на месте, но, к сожалению, мужчине это не помогло; врачи сказали, что, возможно, это был отёк лёгкого. Толпа, собравшаяся вокруг, увидев всё самое интересное, понемногу начала расходиться. А вот человек, который пытался помочь умирающему мужчине, причину его смерти так и не узнал, да он и про саму смерть не узнал – Саске ушёл сразу же после того, как диспетчер скорой помощи принял вызов. Учиха никому ничего не сказав, вновь натянул на голову капюшон и быстрым шагом ушёл с места происшествия. Наруто, который наблюдал за всем этим, никак не мог понять причину такого поступка. Когда Саске кинулся к мужчине, он выглядел растерянным и даже напуганным – такой образ совершенно не подходит знаменитому певцу. Да и вообще, зачем он пытался ему помочь, позвонил в скорую, почему сразу же после этого ушёл? Если бы он хотел таким образом пропиариться, то остался бы до приезда репортёров. «И внешне он не выглядел таким ублюдком, как на тех фото, - думал Наруто, - в этой одежде и без подводки Учиха похож на обычного пятнадцатилетнего парня. Возможно, рано делать выводы, тем более, что раньше я считал совершенно по-другому, но, похоже, этот Учиха не такая холоднокровная скотина, какой кажется с экрана». Наруто, вздохнув, завёл машину, сейчас он собирался, вопреки своим изначальным планам, поехать домой. Эта смерть хоть и случайного, но человека напрочь отбила желание какого-либо секса, и даже если у него и встанет, то морального удовольствия Узумаки точно не получит. Вот поэтому он и решил ехать домой, тем более что отец хотел ему что-то сказать, а он как раз сейчас дома. Саске сидел рядом с братом, крепко сжимая его холодную руку. Обычно он это делал, для того, чтобы поддержать всё чувствующего и понимающего – он в это верил – брата, но сейчас этот телесный контакт нужен был ему самому. Просто, чтобы понять, что не всё ещё потеряно, что он всё ещё может коснуться его. Руки самого Саске всё ещё дрожали, а сердце гулко билось в груди, отдаваясь острой пульсацией в висках. «Давление подскочило», - отметил про себя Учиха, удивляясь, как может вообще думать в таком состоянии. Когда он увидел того мужчину, задыхающегося на земле, в голове будто что-то щёлкнуло, сердце сразу стало биться чаще, а живот свело неприятной судорогой страха. Страха перед смертью. В тот момент, когда Саске узнал, что мамы больше нет, он не задумывался над тем, что такое смерть, но когда в тот же день ему сообщили о состоянии брата, Учиха стал её бояться. Он боялся её холодного дыхания, которое уже на протяжении года ощущает рядом с собой, и не важно, что дышит смерть не на него, а на брата, это всё равно очень страшно. И страшно даже не то, что близкий тебе человек может умереть, пугала неожиданность – не знаешь, когда это может произойти. И вот в тот момент, увидев того мужчину, Саске невольно задумался. Вот этот человек, он умирает прямо на улице, и если у него есть друзья, родственники – все они не смогут с ним попрощаться, он просто умрёт под равнодушные взгляды прохожих. И Саске боялся, что то же самое может произойти и с Итачи. Боялся, что брат умрёт неожиданно, и Саске не успеет подготовиться. Хотя, должно быть это звучит глупо, за тот год, который врачи говорят, что шансов почти нет, и тонко намекают на отключение от аппаратов, он уже должен был бы свыкнуться с этой мыслью, но Саске до сих пор не мог это принять. Он прекрасно понимал, что если однажды ему позвонят и скажут, что сердце брата остановилось, для него это будет таким же ударом, как если бы Итачи не лежал год в коме, а умер сразу же. Поэтому он боялся смерти, и неважно своей или чужой, он просто её боялся. Возможно это ещё одна причина того, почему Саске до сих пор не решил все проблемы с помощью папиного пистолета, лежащего в сейфе, ключ от которого у Саске уже давно есть. Для него смерть – выход, но к этому выходу он прибегнет только в самом крайнем случае, тогда, когда станет понятно, что жизнь на самом деле страшнее. - Но этого не будет, - с вялой безжизненной улыбкой произнёс Учиха, крепче сжимая руку брата. – Никогда… Правда ведь, Итачи? И ты тоже меня не бросишь, просто не посмеешь этого сделать. Ты всегда понимал меня лучше, чем кто либо, поэтому ты должен понимать, во что превратиться моя жизнь, если тебя не станет, если не станет надежды. Сейчас Саске как никогда хотелось поговорить с братом, рассказать, как больно от того безразличия, с которым относиться к нему отец, спросить совета насчёт отношений с Кимимару, хотя он и так знал, что скажет брат. Итачи бы никогда не позволил ему так ломать себя, да будь брат жив, ему бы и не пришлось этого делать. Зачем? Раньше у него был тот самый близкий человек, для которого он был самым важным, раньше ему бы не пришлось искать у кого-то поддержки, она была у него всегда. А после той аварии, Учиха понял, что остался один. Нет, конечно же, у него был отец и друзья, но это было совсем не то. Для Фугаку, казалось, на первом месте была работа, а не сын, а у Джуго, Карин и Суйгетсу… У них есть люди важнее чем Учиха, поэтому они никогда не смогут стать настолько близкими насколько Саске был с Итачи. Как говориться, если у окружающих есть кто-то ближе вас, то вы одиноки. А Саске не хотел одиночества, он хотел чувствовать себя нужным, самым близким. Поэтому он до сих пор и не решился прекратить отношения со своим парнем, Кимимару давал ему то необходимое ощущение любви, давал почувствовать, что Саске ему нужен. *** Учиха сидел на диване вместе с Кимимару, это был редкий случай, когда они могли вот так просто побыть вместе. Репетиции одного, фотосессии другого – это мешало им проводить как можно больше времени друг с другом, поэтому такие моменты были на вес золота. Кимимару сидел с закрытыми глазами, откинув голову на спинку дивана, а Саске пытался заснуть, положив голову ему на плечо. - Саске, у тебя мобильный звонит, - приоткрыв один глаз, сказал Кимимару, когда из кармана лежащей на соседнем кресле куртки послышался звонок. Учиха что-то простонав, встал и подошёл к телефону, посмотрев на дисплей, он вздохнул и нажал на кнопку принятия вызова. - Да, отец, я тебя слушаю, - потирая глаза, выдохнул Саске в трубку. Кимимару в это время встал с дивана и пошёл на кухню – он никогда не слушал разговоры Саске с отцом, они были скучными и в основном касались дел компании, в которые Фугаку начал вводить сына. - Саске, завтра ты не пойдёшь в школу, и отмени все свои дела, - раздался из трубки спокойный чуть хрипловатый голос. - Отец, я итак уже очень много пропустил, если ещё и завтра… - Я договорюсь обо всём с директором, - прервал Фугаку сына. - Что случилось-то? - Завтра будет один официальный приём, на котором будут присутствовать мои партнёры по бизнесу и прочие важные люди. Все будут с наследниками, чтобы те смогли познакомиться и сотрудничать, когда компании перейдут в их руки. Ты тоже должен там быть. - Хорошо, я всё понял, – ещё раз вздохнул Учиха-младший. Он не понимал, пожалуй, только одного – почему отец звонит ему на телефон? Не легче было бы сказать обо всём, когда приедет домой? Хотя и на этот вопрос ответ найти не так уж и трудно – наверняка снова будет до полуночи сидеть на работе. - Водитель тебя отвезёт. Пока, - не дождавшись ответного прощания, Фугаку положил трубку, оставив Саске слушать гудки. Положив мобильный телефон на журнальный столик, Сас потёр лоб, пытаясь собраться с мыслями. В принципе, то, что ему придётся пропустить репетицию парня не очень-то и расстраивало, да и школа его не сильно волновала. То, что его действительно волновало – Кимимару. Что-то подсказывало Учихе, что разговор у них будет не из самых приятных, Кагуя всегда скрепя зубами, отпускал Саске куда-то одного. Решив, что одними размышлениями делу не поможешь, Учиха направился на кухню, где всё ещё находился его парень. - Ну, и чего хотел твой отец? – Кимимару стоял, облокотившись на подоконник, в руках у него была кружка, судя по запаху, с кофе. Саске подошёл к нему и присел рядом. - Он сказал, что хочет, чтобы завтра я пришёл на какой-то приём, где будут его партнёры по бизнесу. Сказал, что мне нужно познакомиться с наследниками компаний, с которыми буду сотрудничать в будущем. - И ты пойдёшь? – В голосе Кимимару явно слышались нотки недовольства. Поставив кружку на стол, он повернулся к Саске и, положив одну руку на подоконник, а вторую на талию парня, посмотрел в глаза. – Малыш, ты же знаешь, что я это не люблю. - Ну а что я могу сделать? Отец сказал, что я должен там быть обязательно. Будут все наследники. - Наследники, да? – задумчиво протянул Кимимару и слегка сжал руку на талии Учихи. – Саске, я не хочу, чтобы ты туда шёл. - Кими, ты чего? – Саске посмотрел на своего парня как на ненормального. «Он что, опять ревнует?». – Я иду туда только из-за отца, я не собираюсь ни с кем знакомиться. - Саске, ты не пойдёшь, - уже не терпящим возражения тоном сказал Кагуя, он свёл брови и недовольно прожигал глазами лицо Саске. - Хватит, - Учиха убрал руку со своей талии и немного отодвинулся от парня. – Я уже сказал, что иду туда только из-за отца. Мне не интересно, кто там будет, мне на них плевать. Почему ты не веришь? - Малыш, - слово вроде и ласковое, но произнёс его Кимимару жёстко и даже грубо, - мы недавно помирились, давай не будем опять начинать? Я не хочу с тобой ругаться. - Кимимару, я не начинаю. Пойми, моего согласия никто не спрашивал, я должен там быть, я не могу подвести отца. - Саске, ты не понял. Я ведь сказал, ты туда не идёшь. Мне плевать, что скажет твой отец, но ты не пойдёшь! – Кимимару приблизил своё лицо к лицу Саске и встретился взглядом с хоть немного и растерянными, но холодными глазами. Учиха всегда так смотрел, не важно, какую эмоцию он испытывает, во взгляде всегда оставалось немного льда, а когда он думал о брате, его становилось просто невыносимо много. Так парень пытался закрыться и спрятать свои эмоции. Саске понимал, что если не будет этого делать, любой сможет его размазать, он знал, что внутри не так силён, как хочет казаться. - Кимимару, перестань, - устало выдохнул Учиху. «Пожалуйста, только не сейчас, только не сегодня. Завтра, послезавтра – когда угодно, но я не хочу ссориться сейчас». Кимимару схватил руку Саске чуть ниже локтя, должно быть, специально не стал за запястья, знает, что те ещё болят. Каким бы он ни был, и как бы не поступал, но он действительно любил Саске. Он никогда не хотел причинить ему боль, всегда старался избегать таких моментов, но во многих ситуациях просто не мог выдержать. Во время их ссор Кимимару казалось, что он ненавидит Учиху, так любит, что даже ненавидит. Это было сложное чувство, в котором трудно разобраться, поэтому парень предпочитал решать вопросы с помощью насилия. Но немного отойдя от злости, он начинал об этом жалеть, и тогда Кимимару ненавидел уже себя. - Я ещё даже не начинал. Малыш, ты знаешь, что я это не люблю, меня жутко напрягают все эти твои гастроли и репетиции, я не хочу, чтобы ты ещё и по каким-то приёмам ходил. Поэтому ты туда и не идёшь. - Я иду туда в любом случае, - Саске немного поморщился, когда Кимимару сдавил его руку сильнее. Парень смотрел на Учиху пристально, грудь глубоко вздымалась от сдерживаемой злости, Кимимару уже понимал, что если сейчас не уйдёт, может натворить много дел, о которых потом будет жалеть. - Хорошо, иди. Но, Малыш, не пожалей потом об этом, - усмехнувшись Кимимару отпустил руку Саске и, резко развернувшись, вышел из кухни. Учиха сел на стоящий рядом стул и устало прикрыл глаза. «Просто отвратительный день… Ну и что он имел в виду? Если Кимимару так сказал, значит, я точно пожалею. Как же всё заебало, можно подумать, я хочу идти на этот приём. Почему он это не понимает? Хах, ну что, Учиха, тобой дорожат настолько, что и на шаг от себя не отпускают. Но вот удовольствия мне от этого никакого, потому что хотел я совсем не этого». Саске в капюшоне с ушами неко… Ну что, грёбаная фетишистка, ты довольна?