Всего два слова

Когда Корво уходит, поведение Эмили становится невыносимым. Она выводит из себя Каллисту играми, пытается станцевать с лордом Пендлтоном и выпрашивает у Хэвлока пистолет - пострелять по бутылкам. Пьеро привык запираться на ключ, а недавно поселившийся в песьей клетке Соколов устал притворяться спящим. Единственные, к кому не пристает будущая императрица - трое слуг. Она уважает их труд. Тревога не оставляет ее. Когда Корво возвращается - грязный, усталый, пропахший грязью и кровью, - девочка готова расцеловать его прямо в страшную маску, и бесконечно виснуть на широких плечах. Стоит ему сказать пару слов, и Эмили беспрекословно идет учить придворный этикет, пока лорд, адмирал и убийца ведут уединенные, напряженные разговоры. Корво рядом - и она ведет себя тихо и послушно, а лоялисты с облегчением вздыхают, хоть и не признаются в этом бывшему Лорду Защитнику. Перед сном он всегда заходит в башню к Эмили, беззвучно шагая по крыше. Тихо садится в угол, наблюдает за тем, как девочка под присмотром Каллисты заучивает старинные родословные. Каллиста в такие дни заканчивает уроки пораньше, и Эмили садится рядом с Корво, рассказывает о всем-всем-всем, что она сегодня делала. Кидала старые кости хрустакам, рисовала город, который издалека выглядит ну совсем как раньше, подглядывала за корпеющим над новыми чертежами Пьеро, - а мужчина молча слушает ее, поглаживая по мягким волосам пальцами, в которые въелся запах пороха. Глаза, мрачные и леденящие, от одного взгляда в которые противники застывают на месте, наполняются теплом. Эмили привыкла засыпать под старинные сказки, которые Корво читает ей вслух. Знает ли он, что Джессамина когда-то делала так же? Конечно знает. Ему стоило огромных трудов отыскать в гниющем, полном стражников и падальщиков городе книжку со сказками. Эти сказки стоили жизней. Но он не собирается рассказывать об этом девочке. Он не хочет, чтобы ее сны снова превратились в кошмары. - Ты же вернешься? - бормочет Эмили, засыпая. Тишина, повисающая в ответ, пугает ее больше, чем бурые пятна на манжетах Корво. Утром девочка просыпается как можно раньше. Крадется мимо спящей Каллисты, на цыпочках преодолевает погромыхивающие металлические листы, машет рукой Сесилии, подметающей спозаранок двор, и ныряет в окно на чердаке паба. Корво спит. Эмили долго вглядывается в его лицо, покрытое преждевременными морщинами - строгое, красивое, изнуренное. Он хмурится во сне. Девочка садится в противоположном конце чердака, зажигает фонарик и рисует. Очень медленно и аккуратно. Может, если Корво не отвечает на ее слова, он ответит на рисунок? В незакрытых ящиках поблескивает снаряжение. Плащ. Маска. Арбалет. Пистолет. Стрелы. Пули. Гудящие амулеты. Чье-то сердце, полное шестеренок. От всего этого веет смертью. Эмили сторонится ящиков. Она смотрит в лицо Корво и упрямо рисует только его. Перед уходом убийца обнимает девочку и садится в лодку к Сэмюэлю. Старый рыбак, словно мифический Харон, увозит самого дорогого ей человека навстречу сражениям. Эмили стоит на берегу, провожая лодку взглядом. Каллиста не дает долго грустить и уводит в башню - увы, империей невозможно править, не зная истории и математики. - Он обязательно вернется. Вернется с победой. Сегодня мы свергнем регента, и ты станешь законной правительницей, - говорит Каллиста. Наверное, это хорошо. Да, очень хорошо. Это значит, что Корво сможет всегда оставаться с ней рядом. А сейчас он идет навстречу страже королевского замка, обнажив клинок и приготовив смертоносные чары - ради Эмили, нарисовавшей его портрет и написавшей на обороте всего два слова: "Возвращайся, папочка".