Скоростные танцы

Неделю спустя ~*~ — Чанёль, я не хочу! Ну что ты за человек? Не видишь, что мне плохо? Чонин истерично пытался отвязаться от назойливого друга, который тащил его в свой дом на вечеринку, устроенную в честь пятилетнего существования их группы. Аргументы Ёля звучали всё убедительней, а Ким терял силы, тем более, что он ещё не отошёл от их посиделок с ДиО. Последний аргумент, который привёл Пак и заставил Кима тяжело вздохнуть и сдаться: — И вообще, какого хрена на пятилетии группы не будет лидера этой самой группы, охренел?! Мало того, что его насильно запихнули на эту вечеринку, так ещё и заставили речь толкать о том, как он всех их любит. К концу выступления Чонин уже проклинал всё и всех на свете, молясь, чтобы его не заставили ни с кем общаться, а просто дали напиться и забыться сегодняшним вечером. Но пьяный Бён Бэкхён не был бы им, если бы не проорал во всё горло в микрофон о том, что их лидер оказывается ещё и петь умеет и будет, конечно, рад спеть беснующейся толпе. «Твою-то мать» — думал брюнет, пока его волной орущих людей не забросило опять на сцену, откуда он и должен был исполнить что-нибудь сольное. Шепнув Бэкхёну о том, что после выступления он оторвёт тому все конечности, включая и ту, что, кажется, очень мешается, и что даже его любовник Пак Чанёль ему не поможет, ибо угроза лишиться девственности шпалу определённо совсем не радовала, Чонин попросил включить третью по счёту мелодию на его телефоне. — Сердце моё в бешеном отчаянии. Я не могу удержать тебя. Осознаю: теперь слишком поздно. Тщетны мои сожаления. Разговариваю сам с собой. Слова эти слишком несвоевременны, Но я умоляю тебя. Последняя просьба О прекрасном прощании. Прекрасном прощании… Зрители, широко раскрыв рты, слушали прекрасное звучание немного подрагивающего голоса. Слова песни как нельзя кстати подходили под последние дни Чонина. Он правда второй день подряд думает, что уже слишком поздно жалеть, но нужно было тогда узнать номер телефона Кёнсу. Осталось только винить себя, ведь они даже нормально не попрощались, так всё глупо вышло. Прожекторы, гуляющие по залу так своевременно остановились на одном парне, сидящем за столиком и так же неотрывно наблюдающем за Чонином. Лишь метнув туда взгляд, Чонин вдруг перестал петь, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. Сидящий за столиком Кёнсу понимает, что теперь все смотрят на него, и быстро теряется в толпе. Ким не успевает проследить за исчезающей макушкой и теперь ошарашенно смотрит в зал. Наконец, допев последний куплет, он не ждёт аплодисментов, а спускается в зал, надеясь, что До не сбежал. Спустя полчаса безуспешных попыток, он разоряется, что Кёнсу всегда так трудно найти, что легче держать его на привязи, чем вечно терять. Он видит хитрый взгляд ЧанБэков, которые указывают в противоположную от них сторону, и поворачивается. В нескольких шагах спиной к нему стоит объект его поисков и преспокойно разговаривает с какой-то красивой девушкой. Решив, что так просто подойди будет как минимум неприлично, Чонин хитро улыбается и пробирается к До. Уже стоя позади парня, Ким одной рукой притягивает парня к себе за талию и шепчет тому в ухо: — Кёнсу-я, ты опять прячешься? И тут же вскрикивает от неприятных ощущений — До схватил его за ширинку тоже шепча: — Кажется я тебя предупреждал о подобных шутках. — Всё-всё, молчу! Пусти! — едва ли не пищит парень. Девушка, с которой так мило общался Су тихо ойкает и, смутившись, уходит. До шикает и отпускает драгоценности парня, разворачиваясь к нему лицом. — Ты в курсе, что испортил мне все планы на вечер? — Она была твоим планом на вечер? Не смеши, ей лишь бы с кем-нибудь переспать. Она здесь часто ошивается. — Чонин злится, сам не зная отчего. — То есть меня в свои планы ты не включил? — А должен был? Кстати, проникновенная песенка. — нарочито безразличным тоном проговорил тот, озираясь по сторонам. — Отлично, твои друзья уже решили, что мы встречаемся и прямо сейчас решаем к кому поехать, к тебе или ко мне. — недовольно ворчит Су. Чонин переводит взгляд на своих друзей, которые и правда едва ли не вопят от счастья на весь клуб, что у их друга сегодня будет секс, как думают они. — Вот же ж твою мать. Нечего меня было за яйца хватать. — Нечего было меня так называть. В общем, твои проблемы. Поздравляю с пятилетием. Я пошёл. — Э, нет, стоять! — рычит Чонин и снова притягивает старшего к себе. — Один раз я уже отпустил тебя так просто, не собираюсь снова повторять эту ошибку. Брюнет потащил не сопротивляющегося парня к выходу. Выйдя на воздух, До тут же вырвал руку из чужой хватки. — Хочешь добавить друзьям фантазий о том, к кому же мы всё-таки пошли и чем решили заняться? — Не усугубляй, они не такие. Кёнсу указал на вход в клуб, где к стеклянной двери прилипли две размазанные рожи: Чанёль, пытающийся бровями сделать что-то типа намёка, и Бэкхён, который увлечённо целовался со стеклом, наверняка показывая, что Чонин с Кёнсу должны будут делать. Ладонь брюнета тут же прилипла к его лбу, а тихие маты слышал только До. Открыв прозрачную дверь, Чонин попытался успокоиться, ибо дёргающийся глаз, дополняющий дёргающуюся бровь явно был признаком приближающегося нервного срыва. — Вы, тупицы, я вообще-то вас вижу. Едва не поцеловавшие асфальт пьяные в стельку ЧанБэки закрыли лица ладонями и тихо перешёптывались: — Он ещё смотрит? — Я не знаю. — Посмотри. — Я боюсь, сам посмотри. — Я боюсь. — Как думаешь Минздрав был прав? По-моему, у твоих друзей отёк мозга… — У этих пьяниц завтра будет отёк рож, а Минздрав когда-нибудь накаркает. Шуруйте домой, придурки. Если вас остановит полиция, не называйте их смурфиками и не прячьтесь от них в домиках, они один хрен отвезут вас в вытрезвитель! — Чонин отправил парней в нужную сторону, благо, дом находился близко. — А что, такое уже было? — удивился Кёнсу. — Было и не такое, но об этом потом. Благо, что занятость Чонина так и не позволила ему ни капли выпить. Сейчас он тащил подвыпившего ДиО к его же машине. Только парни сели в машину, как тут же начал накрапывать дождь, а через пару минут и вовсе полил во всю силу. Ким сдавленно матернулся: лишь бы Чанёль и Бэкхён не заболели. Завёл автомобиль и двинулся по направлению к своему дому. Кёнсу предпочёл молчать, так как в его состоянии лучше было бы не ввязываться в конфликт. Чтобы разбавить нелепую тишину, Чонин включил магнитолу, но До резко ударил его по руке и выключил ту. Ким усмехнулся, перехватил одной рукой ладонь старшего, а другой снова нажал на кнопку включения. Громкие маты ДиО по поводу: «Ким-мать-твою-Чонин, держи руль, мудак ты необразованный!» прервала медленная песня. Ким перевёл, мягко говоря, удивлённый взгляд на парня: из колонок лилось мягкое звучание его песни, которую он полчаса назад исполнял по желанию своего согруппника. Кёнсу шикнул и убрал руки, избегая пронзительного взгляда. Младший мягко улыбнулся и, наконец, схватился за руль, возвращая контроль над управлением. Только брюнет открыл рот, как его тут же грубо заткнули: — Одно слово, и я исполню твой приговор. Чонину вдруг резко перехотелось о чём-то разговаривать, и остаток пути прошёл в мягких переливах красивого голоса. Только выйдя из автомобиля, Кёнсу понял, что он не назвал своего адреса, и его привезли определённо не домой. — Ты планировал это или так получилось? — издевательским тоном пропел старший. Чонин лишь многозначительно улыбнулся и подмигнул тому. Открыв дверь небольшого дома, Ким услужливо преклонился, плавным движением руки приглашая старшего в дом, словно невинную даму. К его же удивлению, ДиО не стал угрожать, а лишь громко рассмеялся и, как положено дамам, со скромной улыбкой и благодарным поклоном вошёл в дом. Дом был не очень большой. Два этажа с чердаком. Оказавшись внутри, можно подумать, что прыгнул в бассейн с водой сочно-голубого цвета. В просторной гостиной стоял чёрный диван, стеклянный столик и кресло. Вдоль стены со светло-голубыми обоями стояла стенка с полками, на которых стояли книги разного размера и цвета обложки. В основном это были автобиографии гонщиков и музыкантов. Так же Кёнсу заметил несколько знакомых современных произведений. У большого окна с белыми шёлковыми шторами стояла тумба из тёмного дерева, на которой стояла плазма, а рядом на полке лежала приставка и пара джойстиков. Кухня была не такой просторной, но уютной и приятной из-за идеальной чистоты. На втором этаже были две комнаты. Одна из них принадлежала младшему. В ней находилась кровать, рабочий стол, стул и ещё пара полок. Почти под потолком было круглое окно и аккуратный светлый подоконник. — Миленько. — констатировал Су, едва сдерживая смех, на что младший лишь закатил глаза. Спустившись на кухню, Чонин щёлкнул средним ящиком холодильника, доставая оттуда бутылку «Clos Floridene Rouge». — Не знаю, как ты, а мне нужно выпить. Нелёгкий выдался вечерок. — Я тоже не против. Жидкость насыщенного рубинового цвета постепенно наполняла бокалы. По кухне разнёсся пленительный аромат чёрной смородины, переходящий в послевкусие дикой клубники. Пряный и насыщенный вкус — с одной стороны сильный и танинный, а с другой — свежий и шелковистый. Чонин тут же словно из ниоткуда достал шоколад. — Даже представить себе не мог, что ты такой искусный ценитель вин. — пристально смотря в глаза брюнета, удовлетворённо пробурчал старший. — И это к моему счастью. Потому как на вашей вечеринке не было ничего стоящего. — Все претензии к организаторам — Чану и Бэку, я вообще не собирался туда идти. Просидел бы наедине со своими страданиями и вином. — усмехнулся тот, продолжив наслаждаться вкусом любимого вина. После третьего бокала Кёнсу понял, что вино дало в голову, так как прямо сейчас он чувствовал, как мягкие губы Чонина сминают его собственные, но даже не пытался отстраниться. Только когда младший отстранился, чтобы глотнуть спёртого воздуха, До упёрся руками в его грудь, отодвигая от себя и старательно отводя взгляд.