Christmas Tattoos

Честно говоря, иногда Джерард ненавидел своего брата. Вернее, не столько брата, сколько маму. Каждое Рождество она заставляла старшего сына вести Майки к Санта Клаусу, который сидел в середине торгового центра, пока сама занималась покупками. Джерард прекрасно знал, что подарки им покупала мама, а Санта был всего лишь выдумкой. Но видя, как загорались глаза Майки при взгляде на толстяка в кресле, окруженном людьми в костюмах эльфов, старший мальчик не мог отказать. Толпа народу, которая всегда образовывалась в торговых центрах перед Рождеством, не улучшала положение. Джерард не очень любил находиться в обществе. Он не был застенчивым, просто необщительным. Мальчик предпочитал проводить большую часть времени в одиночестве. Или с Майки. Когда Джерард учился в четвертом классе, мама отвела его к школьному психологу, узнав, что у него всего лишь один друг. Он хотя бы был настоящим. Мальчик был большим фантазером, но не отчаялся настолько, чтобы развлекать себя общением с несуществующими людьми. Если ему становилось одиноко, младший брат всегда был рядом. — Пошли же, старший брат! — проскулил Майки, втащив Джерарда в толпу покупателей. Очки пятилетнего мальчика перекосились, вязаная шапочка-единорог съехала на бок, высвободившиеся пряди неряшливо торчали вокруг лица. Джерард хотел было привести братишку в порядок, но Майки, полный решимости, крепко схватил его за руку и потащил за собой. Перед ними уже образовалась достаточно большая очередь, увидев которую, старший мальчик застонал. Ему предстоит потратить впустую очень много времени. Его взору предстала масса капризничающих младенцев и куча детей, родители которых говорили, чтобы они были вежливыми, долго не засиживались и сказали им, что попросили у Санты, когда вернутся. Майки бросился к концу очереди, врезавшись в женщину, которая безрезультатно пыталась успокоить ревущего ребенка. — Я попрошу новую фигурку Человека-паука! — Широко улыбнувшись, мальчик принялся раскачиваться взад-вперед и заглядывать через плечо женщине, чтобы рассмотреть, сколько человек перед ним стояло. Закатив глаза и отпустив руку брата, Джерард поправил ему шапку и очки и, опустившись на колени, завязал шнурки, которые, казалось, всегда развязывались, как бы он ни пытался их закрепить. Встав, мальчик показал пальцем в сторону: — Я посижу у фонтана, хорошо? Никуда не уходи и зови, если понадоблюсь. Почти не слушая, Майки нетерпеливо кивнул и продолжил подпрыгивать, когда Джерард пытался проложить дорогу к фонтану сквозь толпу. Он сел на бортик так, чтобы видеть очередь и розовый рог на шапке младшего брата, и достал из кармана маркер, намереваясь разрисовать свои белые кроссовки. Несмотря на упреки мамы, что он портит всю свою обувь, мальчик часто этим занимался, особенно во время уроков физкультуры, так как спорт его утомлял. Джерарду нравилось рисовать на кроссовках, на бумаге, на себе и даже на Майки. Но после того как старший мальчик случайно ткнул младшему в глаз, пытаясь нарисовать ему классную маску, брат не слишком-то стремился быть холстом. Дорисовав зомби-Санту, Джерард поднял голову, чтобы посмотреть, как там братишка, но вместо этого встретился взглядом с огромными карими глазами. Напротив него стоял маленький мальчик, чье лицо было наполовину скрыто большой шапкой и шарфом, и пристально на него смотрел. — Привет? — нахмурился Джерард. Лицо малыша почти моментально озарила широкая улыбка. — Привет! — весело ответил он, сунув в рот огромный леденец. — Чт ты длаешь? — поинтересовался мальчик, конфета, вероятно, занимала весь его рот. — Эм… — Джерард прикусил губу. — Рисую? Улыбнувшись еще шире, малыш забрался на бортик фонтана и, встав на колени, наклонился и принялся внимательно рассматривать кроссовок старшего мальчика, вцепившись в его ногу для баланса. Палочка от леденца так и торчала изо рта. Шоколадные локоны упали на глаза, выбившись из-под края шапки, которая под действием силы тяжести сползла так сильно, что теперь закрывала лицо почти полностью. Если бы шарф не был аккуратно заткнут в полурасстегнутую куртку, то он, вероятно, тоже бы проиграл битву с гравитацией. Немного наклонившись назад, Джерард медленно моргнул, пытаясь понять, откуда взялся этот ребенок и почему он вдруг вторгается в его личное пространство. Малыш, используя для баланса только одну руку, вынул леденец изо рта с громким хлопком: — Круто! — воскликнул он, указывая конфетой на кроссовок старшего мальчика. — Спасибо? — Ты классно рисуешь! — сказал малыш, развернувшись к Джерарду так, что их носы почти соприкасались, и глядя на него своими огромными глазами. — Нарисуешь мне картинку? — Послушай, малыш… — Вздохнув, старший мальчик отклонился назад еще немного. — Я не малыш! — фыркнул тот, очаровательно скривившись. — Я большой мальчик! — Несколько раз моргнув, Джерард вздохнул, не в силах сформулировать ответ. — Разве ты не должен быть со своей мамой? Малыш тут же перестал хмуриться, лицо снова озарилось улыбкой, рука, держащая леденец, махнула в сторону очереди: — Она тут! Говорит по телефону с папой. — Он, видимо, думал, что Джерард знал, на кого конкретно из этого океана людей указывает конфета. — Мои родители разведены, поэтому они всегда спорят, с кем я буду проводить время. Старший мальчик снова лишился дара речи. Аккуратно сунув леденец обратно в рот, малыш переместил его за одну щеку, чтобы использовать для поддержки обе руки. Когда он покачнулся, Джерард схватил его за куртку, чтобы спасти их обоих от падения — движение, которое он оттачивал годами со своим неуклюжим братом. Когда угроза падения миновала, старший мальчик отпустил ткань и взялся за бортик фонтана, в то время как малыш решил полностью забраться ему на колени. Джерард нахмурился, но все же выпрямил ноги, чтобы он мог сесть на ровную поверхность. Усевшись, младший мальчик свесил ноги в стороны и, пристально посмотрев на старшего, заявил: — Ты мне нравишься. — И снова вынул леденец изо рта. — Спасибо? — Я Фрэнки, — сказал малыш, поправив сползшую шапку. Джерард хотел было промолчать, но вдруг обнаружил, что отвечает: — А я Джерард. — Прежде, чем смог себя остановить. На это Фрэнки невероятно широко улыбнулся, сверкнув маленькими белыми зубками. — А теперь нарисуешь мне картинку? — спросил малыш, наклонившись к Джерарду. — У меня нет бумаги… — попытался выкрутиться старший мальчик. Его рисунки были чем-то личным. Однако Фрэнки, решительно прикусив губу, принялся закатывать рукав куртки, пока не обнажил бледную маленькую ручку от запястья до локтя. — Тут! — воскликнул он, протянув руку. — Я не могу рисовать на тебе. У тебя будут неприятности. Не переставая улыбаться, Фрэнки замотал головой, маленькие шарики на концах веревочек шапки ударили Джерарда по лицу. — Не-а! Мамочка говорит, что уж лучше я буду рисовать на себе, чем на стенах и на полу! — Старший мальчик не смог сдержать веселый смешок. — Тем более есть много людей с картинками на них! — Это называется «татуировки», — ответил Джерард, чувствуя себя старше и умнее. — Хочу татуировку! — воскликнул Фрэнки, чей голос как-то отразился в и без того шумном помещении. — Сделай мне татуировку, Джерд! — Джерард не понимал, почему маленькие дети не могли произнести его имя. Даже Майки привык называть его «Старший брат» или «Джи». Но старший мальчик слегка улыбнулся, когда младший произнес последнюю согласную. — Хочу красивую картинку! — Если я что-нибудь тебе нарисую, ты оставишь меня в покое? — Фрэнки затряс головой, его лицо выражало невинность. Джерарду удалось вовремя поднять руку, чтобы закрыться от шариков. — Хорошо. — Быстро взглянув на очередь, мальчик отметил, что Майки подойдет к Санте через несколько минут, и он так или иначе избавится от надоедливого ребенка. Взяв тёплую руку Фрэнки за запястье, Джерард положил ее себе на ногу, чтобы обеспечить ровную поверхность. — Сиди смирно, хорошо? — Малыш кивнул, шапка снова съехала на глаза, прижав челку ко лбу. Немного подумав, что нарисовать, старший мальчик открыл маркер и сделал несколько маленьких штрихов. Фрэнки дернулся и слегка хихикнул, схватившись за Джерарда. — Щекотно, — сообщил он, забытый леденец в другой руке почти касался одежды. — Прекрати дергаться, а то я могу все испортить, — сказал старший мальчик, не поднимая взгляда от рисунка. — Окей, — хихикнул Фрэнки, не переставая ерзать. Джерард пытался побыстрей покончить с этим, пока цепкие пальцы малыша не прорвали ему кожу. Он решил нарисовать фонарь из тыквы, так как Хэллоуин был его любимым праздником. К тому же улыбка Фрэнки была такой же широкой, как у этих фонариков. Джерарду не понадобилось много времени, чтобы закончить рисунок. Малыш наблюдал за каждым его движением, широко распахнув глаза и продолжая неосознанно дергаться. Мальчик наградил тыкву широкой, немного злой улыбкой и большими, как у Фрэнки, глазами. Джерард мог нарисовать куда лучше, если бы малыш не дергался от каждого прикосновения маркера, но, в общем, вышло не так уж плохо. — Готово, — сообщил старший мальчик, закрыв маркер и помахав рукой, чтобы подсушить чернила. — Ух ты! — Фрэнки осмотрел рисунок. — Так круто! Спасибо! — В следующую секунду его маленькие ручки обхватили Джерарда, а голова прижалась к груди. — Ты мой лучший друг! Старший мальчик неуклюже приобнял малыша, но тут же расслабился — ничего страшного, что тот обнимал его. Фрэнки был похож на Майки, а Майки часто обнимал своего брата. Даже Рэй, его друг, иногда обнимался с ним, и в эти моменты Джерард пытался не утонуть в волосах мальчика. — Фрэнк Энтони Айеро! — неожиданно раздался голос, Фрэнки хихикнул и вернул рукав на место. — Мне пора, — сообщил он, сунув леденец в рот и спрыгнув с колен Джерарда. Малыш побежал к женщине, стоявшей у очереди, на ее лице читалась паника, пока она не увидела сына. Джерард не слышал слов, но она, вероятно, отругала Фрэнки, прежде чем направить его к Санте. Его отвлек Майки, подбежавший к нему, как только малыш направился к толстяку на белом кресле. — Джи! Санта сказал, что подарит мне Человека-паука, потому что я был хорошим мальчиком весь год! — Он взволнованно подпрыгивал. — Отлично, Майки. — Улыбнувшись, Джерард встал. Он снова поправил Майки шапку, потом наклонился и завязал шнурки, которые умудрились развязаться за какие-то десять минут. — Пошли, найдем ма. — Взяв брата за руку и сунув маркер в карман, мальчик обернулся и увидел, что Фрэнки пристально на него смотрит. А потом они скрылись в магазине, где осталась мама. Двадцать лет спустя Рождество было любимым праздником Фрэнка. После Хэллоуина, конечно. Но учитывая, что его день рождения выпадал на этот праздник, Фрэнк не брал его в расчет. В Рождестве было что-то необычное лично для него. Парень не мог решить, что именно — огни, украшения, подарки или люди, которые неожиданно становились такими дружелюбными. Он лишь знал, что обожал Рождество уже двадцать лет, если не больше. Фрэнк помнил, что любит этот праздник с четырех лет. Парень стоял в гостиной, заканчивая украшать дом. К домашнему кинотеатру было прикреплено несколько чулок для подарков (у них не было камина, так как некоторые не доверяли Фрэнку вблизи открытого огня). На стенах гостиной и других комнат висели разноцветные гирлянды и фигурки, которые парень собирал много лет. Но самым красивым, по его мнению, была елка. Она стояла в углу, у окна, на ней висели гирлянды, мишура и такое количество игрушек, что их хватило бы на несколько деревьев. Фрэнка это не волновало — каждое украшение было дорого ему по-своему, и он не хотел отказываться ни от одного из них, будучи придирчивым. Конечно, больше всего парень любил игрушечного зомби-Санту, сделанного на заказ, который располагался на вершине елки и держал большой мешок с частями тела. Кому-то такое украшение могло показаться отвратительным, но Фрэнк считал, что оно было идеальным. Услышав машину, заезжающую на парковку перед домом, парень тут же бросил накинутый на плечи плед на диван и поспешил к двери, навстречу зиме. Джерард едва успел выйти из салона, когда Фрэнк толкнул его в большой мягкий сугроб, безумно улыбаясь. — Ты дома! Джерард лежал на спине, раскинув руки по бокам и, моргнув при взгляде на человека, сидящего у него на животе, ответил: — Привет? — На самом деле мужчина больше моргал из-за снега, попавшего в глаза, но и от удивления тоже. Он терял контроль (и равновесие) каждый раз, когда Фрэнк решал побороться с ним. — Я соскучился, — сообщил парень, наклонившись, чтобы обнять Джерарда. — Фрэнки, меня не было час, максимум два, — ответил мужчина, сдув свои и, несомненно, волосы Фрэнка с лица. Он посмотрел на серое небо. — Все равно соскучился. — Парень потерся носом о его нос. Фыркнув, Джерард попытался перебороть Фрэнка, который не хотел его отпускать, и сесть. — Может, зайдешь в дом, пока не простыл? — с упреком сказал он. — На улице холод, а на тебе одна футболка, глупый ты ублюдок. — Я хотел поприветствовать тебя, — пробормотал парень, уткнувшись Джерарду в грудь. — Поприветствовал бы внутри, — ответил мужчина, столкнув Фрэнка с себя. — Я не хочу, чтобы ты простыл в канун Рождества. Ма меня убьет. — Парень хихикнул, продолжая лежать на снегу, пока Джерард не протянул ему руку, чтобы помочь подняться. — Иди и прибавь отопление, — велел он, махнув в сторону дома. Фрэнк так и не вошел внутрь, остановившись в дверях и ожидая мужчину, который нес несколько пакетов к крылечку. На этот раз он был готов к сгустку энергии, с которым жил, и отступил в бок, подняв покупки и уклоняясь от очередной атаки парня. — Где она? Я хочу посмотреть? Она большая?! Цветная?! — нетерпеливо спросил Фрэнк, пытаясь заглянуть в пакеты. — Хорошая попытка, — сказал Джерард, сняв ботинки и направившись наверх, парень следовал за ним попятам. — Ты не увидишь ничего до завтра. — Но я хочу сейчас, — проскулил Фрэнк. — Можно я посмотрю сегодня, а сделаю завтра? — Он пытался торговаться. Мужчина улыбнулся и покачал головой. — Ты пытаешься каждый год, Фрэнки, и каждый год результат один. Ты можешь ныть и уговаривать меня, сколько хочешь, но такова традиция. Ее нельзя изменить. — Достигнув спальни, Джерард пинком открыл дверь и, кинув пакеты на кровать, начал расстегивать куртку. Фрэнк тут же принялся в них копаться. — Там ничего нет, — сообщил мужчина, направляясь к ванной. — Я все спрятал. — Вздохнув, парень рухнул на кровать и прикусил губу. Каждый год, в один и тот же день, Фрэнк делал татуировку. Эскиз для него рисовал Джерард. Это было рождественским подарком для них обоих. Фрэнк начал делать это в шестнадцать лет, когда был явно одержим старшим братом своего лучшего друга. Парень, конечно, привязался к Джерарду еще в торговом центре, в следующем учебном году он подружился с Майки, а за последние двадцать лет и со всей семьей Уэев. Но то, что любит Джерарда, Фрэнк осознал только тогда, когда захотел, чтобы рисунки мужчины стали его частью. Половина, если не больше, татуировок, украшающих тело парня, были его работами. Некоторые он набил на Рождество. Каждый год Фрэнк пытался найти или угадать, каким будет следующий рисунок, но Джерард никогда не сдавался. Что бы ему ни дарили, татуировка была любимым подарком. Вернувшись из ванной в пижамных штанах и огромной футболке, Джерард лениво опустился на кровать: — Я когда-нибудь говорил, как ненавижу ходить в торговые центры на Рождество? — Это тебе за то, что ты всегда тянешь до последней минуты, — фыркнул Фрэнк. — Должно быть, это у меня в крови, — слегка хмыкнув, ответил мужчина. Перевернувшись, чтобы сократить расстояние между собой и человеком, с которым встречался уже шесть лет, парень обнял его и положил голову на грудь, используя ее в качестве подушки. Джерард улыбнулся, перебирая локоны Фрэнка. Парень закрыл глаза и улыбнулся, слушая ритмичное сердцебиение партнера и его размеренное дыхание. — Знаешь, — тихо начал мужчина, — каждый раз, проходя мимо того фонтана, я вспоминаю год, когда повел Майки к Санте и встретил малыша, утопающего в своей зимней одежде и бесцеремонно вторгающегося в мое личное пространство. — О, да? — усмехнулся Фрэнк и полностью забрался на Джерарда, расположившись параллельно ему и используя уже в качестве кровати. — Твои колени все такие же удобные. — Положив голову на грудь мужчине, парень надавил руками ему на бока, пока тот не выгнул спину, чтобы его можно было обнять. Негромко рассмеявшись, Джерард продолжил перебирать локоны Фрэнка одной рукой, а второй обнял его за талию. Он провел пальцами по голове, коснулся шеи, места, где парень сделал свою первую татуировку — обновленную версию улыбающейся тыквы, которую мужчина нарисовал на нем много лет назад. Фрэнк вытянулся, уткнувшись носом в шею партнера, чувствуя, как сердце забилось быстрее от прикосновения пальцев. — Я рад, что ты тогда пристал ко мне, — сказал Джерард тихим усталым голосом. — Рад, что ты вмешался в мое пространство и заставил рисовать на тебе. Рад, что вы с Майки подружились. Мои родители любят тебя. — Он зевнул, закрыв глаза. — Рад, что теперь ты мой. — Еще зевок. Поерзав, Фрэнк столкнул с кровати пакеты, в которых лежали книги для Майки и игры для Рэя, ничего хрупкого. Затем парень взял плед и, укрыв их обоих, снова прижался к Джерарду. К моменту, когда Фрэнк устроился, мужчина уснул, поэтому он поцеловал его в щеку и сонно пробормотал: — Я тоже рад. — А потом его дыхание синхронизировалось с Джерардом, и он мирно уснул. — Итак, Фрэнки, что ты хочешь получить на Рождество в этом году? — спросил Санта. Вынув леденец изо рта, четырехлетний малыш показал пальцем на бледного темноволосого мальчишку у фонтана, который склонился над другим мальчиком в розовой шапочке-единороге. Малыш уверенно заявил: — Его.