Поверить в мечту

Дин бы солгал, сказав, что никогда не думал о том, каков был бы секс с Касом. Как только он осознал тот факт, что желает быть с ангелом именно в этом смысле, его мысли начали постоянно обращаться к этой идее, причем гораздо чаще, чем он согласился бы признать. Он воображал, как это произошло бы во множестве мест, в разное время, различными способами. Эти грезы были столь разнообразны и детализированы, что его привычные фантазии о грудастых официантках и шаловливых медсестричках им и в подметки не годились. Он проводил немало времени, перебирая в памяти все щекотливые ситуации и упущенные возможности в их взаимоотношениях. Охоты, во время которых взгляд ангела задерживался лишь чуть дольше, чем следовало; вторжения в личное пространство, всегда непреднамеренные; спасения и воскрешения... Все это снова воображалось в темноте, всегда с гарантированно счастливым окончанием. Он думал, как нежно это было бы; широко распахнувший глаза девственный ангел, мягко стонущий, удивленный тем, насколько великолепны ощущения от гладящих его тело ладоней Дина. Представлял, как касался бы ангела так, что тот закусил бы нижнюю губу и задрожал бы от неожиданного удовольствия. Он думал, как страстно это было бы; толкнуть к стене готового и согласного Кастиэля, стащить, наконец, этот глупый плащ с его плеч, разорвать рубашку и добраться до горячей кожи, не обращая внимания на рассыпавшиеся по полу пуговицы. Дин оставил бы на белой шее Кастиэля красные следы засосов, прежде чем они забылись бы в чувственном скольжении разгоряченных обнаженных тел. Он думал, как весело это было бы; вытряхнув, наконец, занудного неопытного ангела из его святого бухгалтерского облачения, Дин смеялся бы над попытками Каса соблазнить его этим своим невозмутимым монотонным голосом. Кастиэль бы улыбнулся ему, когда они прижались бы, изучая друг друга и открывая в процессе все новые приятные ощущения. Он думал, как горячо это было бы; запотевшие от жара их переплетенных тел стекла Импалы, Кастиэль, откинувший голову на кожу заднего сидения, стонущий и подставляющий прекрасную нежную шею под поцелуи-укусы, пальцы, сминающие пропотевшую плоть и ногти, процарапывающие красные полоски на спине, бедрах и пояснице. Он думал, как напряженно это было бы; пристальные взгляды, тела, горящие в лихорадке потребности и страсти, безмолвный Кастиэль, трепещущий, не способный произнести ни слова из-за непреодолимого желания взаимных прикосновений. Каждый поцелуй, каждая ласка, каждый толчок, посылающие по венам жидкий огонь восторженного наслаждения. Так что, да, Дин много размышлял об этом. Но сейчас, когда это действительно происходило, он понял, что все идет совсем не так, как ему представлялось. Не то чтобы он жаловался, или даже думал о жалобах, или думал о чем-либо вообще. Он целиком сосредоточился на очень обнаженном, очень возбужденном, очень требовательном и контролирующем все ангеле, раздвигающем его бедра и резко прижимающем его к кровати без каких-либо прелюдий и усилий. Дин широко распахнутыми глазами с удивлением пристально смотрит на Кастиэля, на мгновение потрясенный тем, насколько он красив сейчас, в каждом его движении сквозит сила и уверенность, когда искусные пальцы ангела ласкают уже ноющий от нетерпения член Дина. Если бы мозг парня сейчас мог хоть как-то функционировать, то он, может, и задумался бы, как он умудрился оказаться в таком положении всего через несколько минут после того, как прижался в совершенно незапланированном поцелуе к губам Кастиэля. Сначала более чем ожидаемое скольжение теплых губ, потом внезапно приятное сплетение столкнувшихся языков, а потом Дин уже осознает, что запустил пальцы в черные волосы, притягивая ангела еще ближе. А вот дальнейшие события уже происходили словно в тумане. Но он был уверен, что слышал звук рвущейся ткани, а потом его резко опрокинули на кровать, которая, насколько ему помнилось, была на довольно приличном расстоянии. Так что, похоже, ангел задействовал телепортацию, не желая терять времени. Все было совершенно не так, как он себе представлял, но Дин был более чем доволен таким неожиданным поворотом событий. Руки Кастиэля надавливали и сжимали как надо и где надо, пока голова Дина не закружилась, а сам он практически беспомощно распластался под великолепными прикосновениями ангела. Дин совершенно точно НЕ бормочет мягкое "О, боже, да", а затем разочарованно хнычет, когда ангел редко отстраняется. Но Дин на пару с собственным членом остаются забытыми и жаждущими продолжения лишь на ту секунду, когда Кастиэль переносит ласки и поцелуи на лицо парня. Кастиэль запускает сильные пальцы в волосы Дина, слегка царапая ногтями кожу головы - и это ощущение, сродни покалыванию от искр электричества, заставляет его дрожать. Имя Каса снова и снова слетает с его губ, хотя Дин и сам понятия не имеет, чего просит. Они сливаются в таком жестком поцелуе, что чуть ли не задыхаются, Кас опускается на Дина, они соприкасаются животами, сплетая ноги, а их члены трутся друг о друга в невероятно приятном бархатистом скольжении, когда они стонут в унисон. Кастиэль снова перемещает ласки, и Дин откидывает голову назад, практически сходя с ума от великолепных ощущений, позволяя Касу выписывать языком на шее замысловатые рисунки. Ангел двигается еще, и еще, и еще, распаляя и усиливая огонь глубоко внизу живота Дина. Дин обвивает Кастиэля руками, одну кладет ему на спину и прижимает как можно ближе, а другой скользит вдоль позвоночника вниз, затем сжимает задницу ангела, заставляя двигаться быстрее. Дин вскидывает бедра, инстинктивно ища еще более захватывающих ощущений и чувствует, что уже близок. При других обстоятельствах его бы несколько смутил тот факт, что он может сосчитать по пальцам рук и ног количество минут с того момента, как они начали все это, но сейчас ему было на это абсолютно насрать. Кастиэль удивляет и поражает его, двигаясь, лаская и касаясь правильных мест, каждое его движение сводит Дина с ума. Он будто всегда знал, что нужно делать. Дин бессвязно кричит, кончая, удовольствие болезненно пронзает его насквозь, когда он выплескивается между их телами. Кастиэль практически сразу следует за ним, благоговейно шепча имя Дина в шею любовнику, и тот понимает, что не его одного этот новый опыт заставляет трепетать. Они лежали, переплетая руки и ноги, а блаженный туман эндорфинов окутывал их. Дин не мог не задаваться вопросом, откуда Кастиэль мог узнать про все это. Откуда он мог узнать, что именно больше всего понравится Дину? Предполагалось ведь, что ангел чист и невинен. Во всех прежних фантазиях и грезах именно Дину с его немалыми годами практики отводилась ведущая роль. Откуда взялась эта распутность и похотливость в его ангеле... Это оставалось загадкой. И, несмотря на назойливое ощущение, что ответ ему не понравится, Дину нужно было ее разгадать. Кастиэль посмотрел на него, темные волосы ангела невероятно сексуально обрамляли его лицо, все так же сохранявшее привычно серьезное выражение. - Ты сам показал мне, - просто сказал он, очевидно, озадаченный вопросом. Дин пялился на него несколько секунд, пока его мозг пытался сообразить, о чем говорит ангел. Затем будто что-то щелкнуло, и Дин рассмеялся. - Ты следил за мной в моих мечтах, Кас? - хихикнул Дин. - Знаешь, это вроде как грех. Ангел слегка нахмурился, подумав, что мог сделать что-то не так или, сам того не понимая, в очередной раз вышел за рамки одного из этих назойливых человеческих ограничений. Дин, желая его в этом разубедить, притянул его в быстром, жестком поцелуе, и только потом заговорил. - Ты только пообещай мне одну вещь, Кас, - сказал он, пристально глядя в серьезные синие глаза Кастиэля. А потом, усмехнувшись и подмигнув ему, сказал: - Обещаешь, что продолжишь подсматривать?