В ожидании чуда

Тор обхватил ладонями предплечья сидящего на нем брата и заставил улечься сверху. Одну руку он положил ему на спину, прижимая к себе, вторую бесцеремонно запустил меж его ягодиц, нащупывая уже сжавшееся, но влажное от смазки и спермы отверстие. Слегка надавил пальцами. Локи зашипел и дернулся. — Не надо, пожалуйста, — пробормотал он куда-то в шею старшего. Тору даже показалось, что он услышал, как Локи скрипнул зубами — видимо, пытаясь сдержать стон. — Ты же говорил, что понравилось. Может, еще попробуем? — насмешливо спросил Тор, нежно проводя пальцами по промежности брата и чувствуя, как желание опять заиграло в нем, толкая на очередное безрассудство. Захотелось вновь, уже не спеша, распробовать то, что сегодня само так легко приплыло прямо в руки. Долго, медленно двигаться внутри податливого тела, чувствуя каждой клеточкой все нарастающий, расплывающийся по венам жар. — Так нечестно, — оборвал его похотливые мысли Локи и, упершись руками в плечи брата, приподнялся. — Ты слово дал... Тор увидел над собой лицо младшего, и ему стало смешно. Губы Локи скривились, в глазах плескалась обида. Тор вспомнил, что у Локи в детстве была такая же мордашка, когда он отбирал у него игрушки или награждал заслуженным подзатыльником. — Ты еще расплачься, — хохотнул Тор. — Отпусти меня, — вдруг жестко произнес Локи, выворачиваясь из объятий. — Подожди, — улыбнулся Тор. — Иди сюда, — он опять привлек его к себе и поцеловал в краешек губ. — Если пообещал, исполню. Просто я не понимаю: зачем ты врешь? Тебе ведь было больно и неприятно. Зачем ты пытаешься меня обмануть, а? — Потому что, если я скажу, что было больно, ты не захочешь, побоишься, — тихо признался Локи. — Вот как, — протянул Тор. — Считаешь меня трусом? — Нет, но... — А ну-ка слезь, — распорядился Тор, отпуская брата, почти отталкивая. — Давай слезай, чего ждешь? — Какой же ты все-таки... Если бы я знал... — зло проворчал Локи, поднимаясь. — Думаешь, если сильнее меня, то можешь вот так... — опустив голову, он медленно побрел к кустарнику, на котором была развешана его одежда. — Гад... обманщик... — Эй, ты куда собрался, мелкий? — окликнул его Тор. — Я слово держу! Иди сюда, дурачок! Тор, лежа на спине, развел бедра и весело посмотрел на обернувшегося Локи: — Давай, вперед. Конечно же, уговаривать братишку не пришлось. Тот с готовностью уселся меж широко разведенных ног старшего, нерешительно провел ладонью по промежности. — Только смажь хорошенько, и меня и себя, — деловито подсказал Тор. — Не бойся, — пролепетал Локи, опасливо и не спеша проникая пальцем в расслабленное отверстие. Тор старался не сжиматься, хоть было и не очень приятно, особенно когда Локи добавил второй палец. Однако от мысли, что у него внутри хозяйничают изящные ручки любимого братишки, Тор вдруг опять почувствовал возбуждение. Он зажал в кулак собственный член, чтобы отвлечь себя от неприятных ощущений. — Уже можно, я потерплю, — снисходительно произнес Тор и прикусил губу в ожидании болезненного вторжения. — Может, перевернешься? — тихо предложил Локи. — Нет, я хочу это видеть, — усмехнулся Тор. — Давай, братец, не мешкай, скоро солнце взойдет. Небо действительно уже посерело. В начале лета рассвет наступал рано: еще полчаса, и горизонт окрасится в розовый, встречая первые лучи. Но Локи почему-то не спешил. Он уже убрал руку от Торовой промежности и, стоя на коленях меж его раздвинутых ног, тихо возился и пыхтел. Тор приподнял голову, чтобы рассмотреть, чем там так занят братец. И едва сдержал смех, когда обнаружил, что младший, напряженно сопя и шмыгая носом, вовсю работает рукой, отчаянно дергая свое мужское достоинство. — Что такое? — участливо поинтересовался Тор, подавив очередной смешок. — Не получается? Ты же так хотел... — Не смотри, я сейчас, — Локи даже не взглянул на него: он продолжал работать ладошкой, не оставляя попыток привести в боевую готовность свое непослушное орудие страсти. — Тебе помочь? — Тор старался не рассмеяться, потому что знал: этого Локи ему точно не простит. — Это все из-за тебя, — тяжело дыша, прошипел Локи. — Он ведь стоял... и я хотел... — теперь в его голосе звенело отчаяние. Тор облегченно вздохнул: конечно, пережитое волнение, боль и вообще все произошедшее, такое непривычное и неожиданное, в какой-то мере сказались на неопытном в любовных делах братце. Наверное, это к лучшему — получается, что Тор и слово не нарушил, и его задница не пострадает. Но все-таки... Он даже сам не понял, зачем так поступил — однако, ругая себя последними словами, привстал и схватил Локи за руку: — Подожди, глупенький. Оторвешь еще... Тор накрыл своей ладонью член брата, уже начавший немного наливаться и твердеть от отчаянных движений хозяйской руки. Медленно и ласково погладил мошонку, провел пальцами по стволу. Сначала легко, едва касаясь, потом немного жестче. Вторую руку запустил в волосы Локи, сжал темные пряди, приблизил его пышущее жаром и смущением лицо к себе, поцеловал в губы, скользнул ниже, к шее, слегка прикусил кожу возле ключицы. Потер пальцами один сосок, немного ущипнул, оттянул. И Локи поплыл, растаял от этих ласк — тело его опять затрепетало, расслабилось, а внизу образовался крепкий стояк. Тор, все еще не понимая, зачем он это делает, опять прилег на траву. И почти сразу ощутил, как твердый и довольно крупный член брата ткнулся ему между ног. — Не спеши, — погладил он Локи по руке, успокаивая. А затем Тор сжал зубы и вцепился пальцами в траву, вырывая ее с корнем. Конечно, это было больно, Хель побери! Радовало лишь одно: его маленький Локи теперь получит то, чего так жаждал, и ни за что на свете теперь не скажет, что его старший брат оказался трусом. А еще — Тору было так приятно видеть победную улыбку на любимом лице, и уже не заплаканные, а сияющие от счастья глаза. Когда первые рассветные лучи купались в водах лесного озера, они оба, разгоряченные и уставшие, взялись за руки и окунулись в ледяную воду. Тор подхватил Локи под бедра, поднял и прижал к себе, неистово целуя искусанные припухшие губы. — Я люблю тебя, родной мой, — прошептал Тор, разорвав поцелуй. — Очень-очень люблю... — И я тебя, — тихо ответил Локи. * * * А дальше в жизни Тора началась настоящая сказка. Он каждый вечер приходил в покои Локи. Иногда ему приходилось ждать час или больше, сидя рядом и обнимая младшенького за плечи, пока тот не дочитает несколько страниц или не дочертит в своих тетрадках какие-то непонятные схемы и таблицы. Несмотря на получение дощечки и окончание школы, Локи и дальше просиживал часами за своими книгами, проводил какие-то опыты то ли по химии, то ли по физике, а чаще по магии. И Тор иногда ревновал его к этим старым пыльным талмудам, которыми был усеян стол в покоях брата. Зато потом Тор укладывал его на постель и заставлял забыть обо всем на свете. Локи уже не боялся, не кричал и не стонал от боли, безропотно позволяя Тору наслаждаться своим телом. Он был так чувствителен к ласкам, так трогательно раскрывался навстречу, даруя в ответ поцелуи и нежные, а иногда и требовательные прикосновения. Старшему оставалось лишь удивляться: как страсть, желание, похоть, завладевавшие братом в такие минуты, могли уживаться в его теле с тем занудством отличника и книгочея, которым Локи обладал всегда, чуть не с самого рождения — и по сей день. Тор с наслаждением и упоением брал такое покорное теперь тело, и каждый раз ему казалось, что этого мало. Он позволял Локи быть сверху — ведь от этого братец казался таким счастливым. Да и болезненных ощущений больше не возникало. Было безумно хорошо и приятно. Они поклялись друг другу: никогда, никому и ни за что не выдавать своей тайны. Которая теперь была у них одна на двоих — страшная, запретная, бесстыжая, сладкая. * * * — Сынок, ты почему не ешь? — обеспокоенный голос матери вырвал Тора из романтических грез. За завтраком старший принц вместо того, чтобы смотреть в тарелку, бросал взгляды то на Локи, сидящего напротив, то на окно, за которым шелестел изумрудной зеленью дворцовый сад. Уже больше месяца они предавались с братом своей безумной тайной страсти. За плотно закрытой дверью покоев Локи, в самых дальних уголках лесной чащи — а порой даже забирались в заброшенную пустующую башню дворца, где их тоже никто не мог увидеть. Там, любуясь с высоты птичьего полета золотым городом, облитым лучами заходящего солнца, они отдавались друг другу, расстелив свои плащи на твердом каменном полу террасы. Локи сразу взял с Тора слово, что тот не будет пить ни вина, ни меда. Якобы ему неприятен запах хмеля, да так сильно, что он грозился и на пару шагов не подпустить к себе брата, если тот только посмеет прикоснуться к горячительному. И теперь, иногда сидя с друзьями в таверне, Тор позволял себе лишь сок или квас. Дружки, конечно, посмеивались над ним, но не очень — каждый сам себе хозяин, в конце концов. А Тор каждый раз думал о том, что ждет его вечером в покоях брата, и желание опрокинуть бокал-другой сразу улетучивалось. — Да что-то не хочется, — честно ответил Тор матери, лениво поковыряв вилкой в тарелке. И действительно, последние несколько дней его обычно отменный аппетит как-то уменьшился. Наверное, сказывалась жара, накрывшая этим летом Асгард. А может, все дело в новых, ранее незнакомых чувствах, которые теперь поселились в душе старшего принца. Сердце Тора пело, все внутри трепетало от одного лишь взгляда на своего брата-любовника. Тот смущенно улыбался в ответ и опускал глаза. А Тор забывал как дышать, представляя, что ждет его вечером. — Что за фокусы? — нахмурился отец, пытливо уставившись на старшего сына. — Ты заболел? — Нет, все в порядке, — Тор быстро схватил вилку, наколол на нее кусочек сочного мяса и отправил в рот. Ему показалось, что он взял в рот противного слизняка. Что за?!. Тор зажмурился и попытался проглотить не разжевывая, но не тут-то было: кусок застрял в горле, а несчастный принц почувствовал резкий спазм в районе желудка. Прикрыв рот ладонью, он быстро вскочил с места и кинулся прочь из трапезной залы. — Что это с ним? — услышал Тор недоуменный голос отца, уже спешно закрывая за собой дверь. До своих покоев он так и не добежал. Его вывернуло прямо в коридоре под ноги испуганному слуге, несшему на подносе десерт. — Ваше высочество, вам помочь? Велите позвать лекаря? — всполошился слуга. — Нет, пошел вон! — Тор хмуро посмотрел на него исподлобья. И откуда он здесь взялся? А потом его взгляд зацепился за небольшую креманку с мороженым, стоящую на подносе в руках слуги. Недолго думая, Тор схватил посудинку и отправил в рот добрый кусок ледяного лакомства. — Иви, кува фол, — пробормотал он, еле ворочая оцепеневшим от холода языком. Уже у себя в покоях Тор не без сожаления расстался и с десертом. Его выворачивало наизнанку, дыхание сбилось, голова кружилась. А воспаленный мозг судорожно пытался вспомнить: что же такого он съел накануне, чем так отравился? Вот ведь незадача...