В ожидании чуда

— «Цель исследования: эмпирическим путем подтвердить или опровергнуть теорию о возможности появления в Асгарде особи мужского пола, способной к зачатию и вынашиванию плода», — прочитав вслух первую фразу, Тор посмотрел на сжавшегося в кресле Локи. Тот так и сидел, опустив голову. «Основание: древние легенды, собственные расчеты, проведенные с помощью лунного календаря, учения о расположении звезд и планет в момент рождения, др. источники (см. таблицы и графики, тетрадь № 3). Объект исследования (далее ОИ): Тор Одинсон. Физиологические показатели: ... » Далее шел перечень «показателей» самого Одинсона: рост, вес, цвет волос и так далее. А затем заголовок: «День первый». — Локи, что это? — Тор оторвал взгляд от тетради и опять взглянул на братца. — Я хотел тебе все объяснить, чуть позже, — тихо прошелестел Локи, подняв на брата глаза, в которых плескались страх и растерянность. — Помнишь, я пытался тебе все объяснить про аса, который способен к деторождению. Ты тогда посмеялся надо мной... Не дослушав, Тор опять принялся за чтение. «ОИ поцеловал меня. Скорее всего, ему понравилось. Следующий шаг — совместные занятия. Цель: помочь ОИ раскрепоститься, подтолкнуть в верном направлении. ПА отложить до выпускного». Тор, не любивший сокращений, вдруг отчетливо понял: ПА — это половой акт. Ведь именно это произошло после выпускного пира. И где была его голова? Тор поморщился и пролистнул еще страницы, на которых мелькали заголовки «День второй, третий, четвертый…» Под каждым было несколько строк о том, что происходило между «исследователем» и его «ОИ» в тот или иной день. К счастью, обошлось без стыдных подробностей. Нет, Тор всегда знал, что его братец слегка ненормальный, но сейчас он вдруг осознал ужасную истину, от которой по его телу поползли неприятные мурашки, а по спине стекло несколько капель холодного пота: Локи не просто ненормальный — он болен, и с головой у него очень плохо. Как же Тор этого не понял? Наивный дурак! Он надеялся, что его такой красивый, такой необыкновенно сладкий мальчик повзрослел, раскрылся, потянулся к новым ощущениям. А оказывается... — Тебе надо лечиться, идиот, — только и смог выговорить Тор. Он не знал, что сейчас чувствует к брату: жалость, отвращение, злость, или все разом. — Что за бред ты здесь намалевал? Тор встал и медленно подошел к сидящему в кресле Локи. Тот тяжело вздохнул и умоляюще посмотрел на него, а потом скороговоркой зачастил: — Пожалуйста, выслушай меня, это не бред. После того, как ты посмеялся надо мной, я опять принялся за вычисления, и понял, что это – ты. И теперь уже точно можно сказать, с вероятностью девяносто три процента, что ты уже в положении, понимаешь? Ты — избранный, необыкновенный, тот самый... — В каком положении, придурок, что ты мелешь? Так я для тебя ОИ?! — Тор навис над оправдывающимся Локи, словно туча, готовая обрушить на свою жертву молнии и гром. — Тор, братик, прости меня, пожалуйста, — испуганно проблеял Локи. — Ты беременный, разве ты этого еще не понял? — Что?! — взъярился Тор. Но вдруг у него перед глазами замелькали события последних дней: тошнота по утрам, отсутствие аппетита, головокружения, изменение вкуса, этот дурацкий обморок на тренировочной площадке. Ощущение распирающего комка в животе. Весь набор, присущий… Нет-нет-нет, что за бред? — Ты ждешь ребенка, — пролепетал Локи, глядя снизу вверх на разгневанного брата. — Ах ты урод! — Тор задохнулся от злобы и, размахнувшись проклятой тетрадкой, от души влепил мелкому затрещину. Голова Локи мотнулась в сторону, он схватился за ухо, на щеке появился красный след. Во второй раз тетрадь с силой обрушилась на черноволосую макушку. — Ай! — вскрикнул Локи, пытаясь прикрыть руками свою безмозглую голову. Тор схватил его за грудки и выдернул из кресла: — Сучонышш, — прошипел он Локи в лицо. — Убью, если правда... А Локи вдруг вцепился в его плечи руками, прижался всем телом и быстро забормотал: — Тор, миленький, пожалуйста, не нервничай, тебе нельзя. Бей, сколько хочешь, только не расстраивайся так, прошу! — Бей?! — взревел Тор и отшвырнул от себя брата. Тот опять оказался в кресле. — Да я тебя раздавлю, мерзкий слизняк, от тебя мокрого места не останется! Тор, тяжело дыша, стоял над братом. Хотелось накостылять этому идиоту так, чтобы запомнил надолго. Какой же тварью нужно быть, чтобы так гадко использовать собственного брата для достижения своих бредовых целей?! Воспользоваться его искренними чувствами, юношеской наивностью, доверчивостью... Тор вдруг понял, что ему невероятно больно от этого жуткого открытия. В глазах запекло так, словно в них насыпали песок. В груди все сжалось, а в низу живота вдруг что-то запульсировало, отозвалось тянущей болью. — Я люблю тебя, очень люблю, прости меня, — Локи, всхлипнув, закрыл ладонями лицо и обреченно прошептал: — Делай что хочешь, бей, убивай, это ничего не изменит. Только не нервничай так, пожалуйста... И Тор понял, что больше не сможет его ударить. Локи сейчас выглядел настолько жалко и испуганно, что старшему даже неосознанно захотелось вдруг его обнять и успокоить. И сейчас Тор был зол на себя больше, чем на этого подлого гаденыша, который посмел так с ним поступить. Он отошел от Локи, швырнул злосчастную измятую тетрадь куда-то в угол комнаты. — Запомни, мелкий, если это правда, ты поможешь мне избавиться от этой гадости, — Тор ткнул указательным пальцем себе в живот. — Иначе — ты труп. Локи отнял ладони от лица и посмотрел на брата. В глазах «исследователя» стояли слезы. — Не надо, я все уже продумал. Мы с тобой уедем. Я собирался тебе все рассказать через пару дней… Все будет хорошо… Это же чудо, как ты не понимаешь? — Ты что, не слышишь меня, придурок? Чудо — это то, что я тебя пока не убил, — жестко сказал Тор. — Делай что хочешь, но избавь меня от этой мерзости! А пока не придумаешь как, не подходи ко мне ни на шаг, понял, псих? С этими словами Тор быстро развернулся и направился к двери. * * * Ворочаясь в постели, он никак не мог заснуть. Воспоминания о сладких моментах, проведенных вместе с Локи, о его юном, изящном теле, гладкой шелковистой коже будоражили мысли, отдавали жаром в паху. В горле нарастал ком, а глаза невольно застилали слезы. Он никогда не плакал, просто не умел, как ему казалось. А теперь… Уткнувшись лицом в подушку, Тор дал волю душившим его слезам. Он с силой сжал кулаки — до боли, до хруста — и тихо завыл, проклиная свою слабость и все на свете. Сейчас Тор был уверен не на девяносто три, а на все сто процентов, что эксперимент этого червяка, его братца, удался. С его телом все было не так, как всегда. Он бы никогда не поверил в бред, написанный Локи, никогда бы не принял на веру слова этого больного мерзавца. Но все, что он чувствовал последнее время, не могло произойти просто так. Отравления такими не бывают. Да и откуда взяться прочей хвори в его молодом и сильном теле? Неужели все-таки правда? Вот ведь попал, какой же он остолоп! Неужели те старые байки не врут? Сама мысль о том, что у него внутри поселилось нечто живое, растущее с каждым днем, вызывала отвращение и неконтролируемый страх. И к лекарю ведь не побежишь, тот мигом доложит Всеотцу об этом «чуде». Только бы не узнали мать с отцом. Какой позор! Под утро в его дверь тихо постучал братец. Тор, набросив на себя простынь, открыл. — Пошел вон, урод, — выплюнул он, собираясь захлопнуть дверь. Но Локи, змеей нырнув ему под руку, просочился в покои. — Ты нарываешься, мелкий? — подступил к нему Тор, зло сверкнув очами. — Больно смелый? — Я принес то, что ты просил, — без предисловий заявил Локи и извлек из кармана стеклянный пузырек. – Вот, возьми. — Что это за дрянь? — Ты же хотел избавиться от... — Локи опустил взгляд на живот Тора, — от него... — А если там ничего нет? Я же мужчина, в конце концов. Ведь это бред какой-то... — Оно не навредит, — убежденно произнес младший. – Ну?.. Берешь? — И что будет? — прищурился Тор, глядя на своего бессовестного братца. — Принимай по три капли каждый вечер, через два месяца все рассосется, — Локи честно смотрел в глаза. — Никто ничего не узнает. — А почему так долго? — Других зелий нет, это самое верное. — Ну, смотри мне, — Тор протянул руку и схватил склянку. — Если со мной что-то случится, — он поднес огромный кулак к лицу мелкого, — сам знаешь... — Я не враг тебе, брат! Я люблю тебя, почему ты мне не веришь? — тихо произнес Локи, с надеждой заглядывая в глаза. — Можно, я приду к тебе сегодня вечером? — Проваливай и не попадайся мне на глаза, придурок, — Тор схватил его за шиворот и вытолкнул из покоев. * * * В последующие недели Тор старался как можно меньше встречаться с мелким. Смотреть на него было все так же неприятно и… очень больно. В душе поселилась пустота, на сердце было тоскливо. Словно все мечты, светлые мысли, радость и надежда на счастье разом покинули его, сгорели, оставив лишь пепелище. Время от времени хотелось плакать. По-настоящему, навзрыд. А временами его накрывала такая апатия ко всему, что хотелось уйти-убежать на край света, чтобы больше не видеть своего безумного братца. Локи сделал еще пару попыток объясниться, бормотал что-то о любви и о чуде, которое потрясет весь Асгард. В первый раз Тор его грубо послал. Во второй — отвесил смачный подзатыльник. После чего мелкий прекратил к нему приставать со своими уговорами и дешевыми признаниями в любви. Тошноты и неприятных ощущений больше не было. Видимо, зелье, принесенное братцем, возымело действие. До конца месяца, обозначенного Локи как срок избавления от неприятностей, оставалась каких-то пара дней. Правда, чувство распирания в низу живота никуда не делось. Более того — оно стало нарастать. Тор перехватил младшего в коридоре возле библиотеки и, прижав того к стене, поинтересовался: почему так? Локи, виновато улыбнувшись, сказал, что все в порядке, так и должно быть. Тор хотел верить ему, ведь другого выхода не было — к лекарю он не пойдет ни за что на свете. Да и зачем Локи врать? Он же не самоубийца. Для себя Тор уже решил: как только он будет уверен, что в нем больше не живет никакой гадости, он сразу же попросит отца, чтобы тот разрешил ему отправиться в путешествие. Куда?.. Да какая разница. Тогда Тор еще не знал, какой кошмар ждет его впереди. * * * Как-то ночью, ворочаясь без сна, Тор вдруг ощутил у себя внутри какое-то движение, словно в животе кто-то легонько толкнул его. Потом еще раз и еще. Тор вскочил на постели и судорожно прижал ладонь к животу, с силой надавил. Опять шевеление — слабое, едва ощутимое. В тишине и темноте ночи оно показалось Тору настолько зловещим, что у него перехватило дыхание, а лицо залил противный пот. Может, это оно так рассасывается, мелькнула мысль. И так и должно быть? Но все же стоило кое-что проверить. Утром Тор встретился с Фандралом. Поговорив о том-о сем, старший принц как бы невзначай попросил друга показать его знакомому лекарю одно снадобье. — А зачем тебе? — полюбопытствовал Фандрал. — Я нашел это в комнате одной служанки, а она мне нравится. Хочу за ней приударить, да вот боюсь, не болеет ли чем, — вдохновенно соврал Тор. — И на кой-она тебе сдалась, — хмыкнул друг, но пузырек взял. — Ладно, проверим. Тор едва дождался вечера и встречи с Фандралом. Тот, ухмыляясь, протянул ему склянку: — Не светит тебе ничего, — доложил друг. — Это снадобье для беременных, разные полезные вещества, всякая такая муть. В общем, твоя красавица в положении, и явно заботится о ребеночке. — То есть... — попытался уточнить Тор, чувствуя, как зашевелились волосы на затылке. — Ребенка она ждет, — вынес свой приговор Фандрал. — И пьет это зелье, чтобы малыш нормально развивался. Что тут непонятного? — Суукаа... — только и смог вымолвить пораженный царевич. — Да чего ты? — удивился приятель. – О, я понял: может, у тебя с ней уже было? — Вот же сука, — повторил Тор, развернулся и быстро зашагал в сторону дворца, оставив Фандрала в полном замешательстве.