Солдатик

Он давно убедился - другие мальчишки живут иначе. Взрослым дядькам было привычно обрывать чужие жизни за монетку-другую - он же никак не мог приноровиться. На их фоне Скаут никогда не смотрелся выигрышно - юнец, что с него взять? Конечно, он пытался подражать, быть похожим на них, но выходило туговато. В первый раз - так и вообще нелепо. - Он сдох! Никто не обратил внимания. - Да глядите, чуваки, глядите! Он же труп! Он же, мать его, просто упал и сдох! Сделайте же что-нибудь! Никто не слушал беспокойный лепет. Запыхавшись, он подбежал к упавшему телу. Дыхания не было. Пульс отдавал в висках — его собственный, не жертвы. - Да. И это я его убил, - из всей толпы в последний момент оглянулся лишь один — самый психованный. - Разойдись! Прочь от моих трофеев! Повторять дважды он не станет, было понятно сразу. Угроза в виде занесённой над ним лопаты говорила сама за себя - «отступи и уступи место достойному». Не повинуйся он сразу — жизнь полетела бы к чертям. Разбирать по кусочкам этот ублюдок точно умеет — вон как зубами скрипит! Того и гляди — перекусит. Впрочем, ноги оказались быстрее зубов. Они унесли его подальше от смерти. Потом он вновь видел того дохлого мужика — уже живого, как и раньше. Он сражался как ни в чём не бывало. Пару раз ему даже удалось зарядить по Скауту из своего арбалета. Было обидно, кстати. Никто бы больше над его трупом не склонился. Постепенно он понял — так здесь живут абсолютно все. Падают, а потом поднимаются. Да, пусть никто не умирал по-настоящему, пусть кровища легко смывалась с рук, для мальчишки это слишком непросто. Он привык, что остаются только синяки. Что битой прилетает понарошку. Что вокруг всегда есть толпа братьев, способных прогнать обидчика – стоит только дёрнуть старших за рукав. - Привыкай, маменькин сынок, - подтрунивал психопат. «Сосунок» звучало лучше. Не заставляло сжимать биту в руках сильнее. Он бы набрался смелости и замахнулся в ответ, да побоялся — останавливала не каска, хранящая не менее твёрдую черепушку, но что-то другое. Эти слова застревали в голове, но теперь отчётливо звучали уже его собственным голосом. Он ведь и вправду был сосунком. Хотя теперь мертвяки падали перед ним. Он определённо вошёл во вкус, и нет, они не падали — отлетали от ловких выстрелов прочь. Так они казались живее, чем от жестоких ударов психопата. Тот собирал трофеи. Скаут предпочитал не оглядываться. Никогда. Первая смерть оставляет отпечаток, хотя свою он так и не мог вспомнить. Помнит только, что вся свора бросилась на него разом, как когда-то в детстве они дрались кулачками. Зато помнит первую победу. Не месиво — хитрость. Донести данные, пробежавшись по головам и не тронув ничью тушку. Честно говоря, он понятия не имел, почему нельзя так делать всегда. Играть, а не убивать. Скакать, а не бить. Это было веселее. Да и гордость за собственную проворность брала вдвойне сильнее, чем за точность. Так почему нельзя так, как раньше? - Это война! Живи или умри, ничтожество! - вопил чокнутый, не прекращая стрельбу. Извращенец не жалел ни себя, ни других. После него тел не оставалось — куски. Скаута мутило от них. И от его игры. - Ты, мелкий. Взгляни-ка. Рука мигом развернула его обратно и заставила увидеть то, от чего он всегда убегал. - Прекрасный выстрел, ты так не считаешь? Ком встал в горле, но слова выдавливались сами. - Отвали, мужик! Мне нет дела до тебя! - Малявка! Ты только посмотри сюда, - он обвёл рукой комнату, обрызганную кровью. - Чем твоя игрушка, - он отобрал то, что было у Скаута в руках. - Лучше моих? Мяч — его единственное напоминание о том, когда он был хорошим мальчиком. Достаточно хорошим, что мама погладила его по голове и позвала на ужин. Эти люди тоже едят вместе. Спят, едят и убивают. - Она полезнее. Полезнее, чем дохляки. И чуть добрее. - Ха! Большая ошибка — отбросить мяч и биту в сторону их владельца. - Бесполезная безделушка! Вот и вторая ошибка — недооценить то, что способно причинять страдания, но не нацелено на это. - Ну давай, покажи мне! Или боишься меня? Третья — ошибочно думать, что сам больной псих может напугать больше, чем его действия. Очень зря. - Куда тебе, сосун... Бонк! Прилетело прямо между глаз. Психопат заткнулся — не, он не умер, нет. Иначе бы Скаут стал таким же. Тот просто застыл. На мгновение всего, зато какое! Даже глаза на лоб полезли и спрятались под головным убором. Не закатились — смотрели вверх. Маленький солдатик возвышался над бывалым убийцей. То была не победа слабого — поражение сильного. Пусть и секундное. «Игра окончена», - возвестил голос Администратора. Слова о том, кто победил сегодня, остались в тишине.