Добро пожаловать в Хогвартс

хитрость, мозги, доброта, отвага, страшно ли, мальчик? ничуть, ничуть...можно не быть с гриффиндорским флагом, чтобы сражаться плечом к плечу. старая песня, тебе не знать ли: дружба - и воин, и проводник; самого сильного из заклятий нет ни в одной из запретных книг. палочка, клетка, за плечи лямка, чуточку пороха брось в камин - глупо всю жизнь ждать письма из замка, нужно садиться писать самим. здесь не заклятья - скорей патроны, маггловский кодекс, извечный рок... где-то вдали стережёт Патронус зыбкие грани твоих миров. старые сны накрывают шалью, чьи-то глаза сберегут от пуль — я замышляю одну лишь шалость, карта, скорей, укажи мне путь. Джек-с-Фонарем

Сэму Винчестеру девять. Сэму девять, и с двадцать четвертого января этого года он Дину – не ровня. Во всяком случае, под подушкой у него не хранится измятый в мясо, давно уже не белоснежный конверт с аккуратно надписанным зелеными чернилами адресом, что априори делает его не таким крутым, и: "эй, мелкий, где вообще гарантии, что через два года тебе придет такое же, может ты этот, как его, сквабр!" - Сквиб, - автоматически поправляет Джон, и Сэм едва сдерживается, чтобы не зареветь. Останавливает только то, что Дин смотрит все так же насмешливо и не думает проявлять милосердие. Дину одиннадцать, и в этом сентябре он едет в Хогвартс. Сэм – разумеется – нет. Ему еще два года ждать. Если он, конечно, не этот – сквабр. Даже само слово звучит обидно. *** В Косой переулок они едут все вместе, и первым делом Дин прилипает к витрине самого крупного спортивного магазина – там, за стеклом, изящный изгиб метлы и куча огромных книжек с разноцветными двигающимися картинками – крохотные игроки в разноцветной форме гоняют еще более крохотные мячики. Толком и не разберешь ничего. Сэма братовы восторженные рассказы о квиддиче никогда особо не вдохновляли, но тут даже он не удерживается – вжимается носом в толстенное стекло. Его, в отличие от Дина, разглядывающего красавицу-метлу с рукояткой из красного дерева, привлекают как раз эти самые беспорядочно мельтешащие картинки. Джон, несмотря на свое чистокровное происхождение, в повседневной жизни магию почти не использует, даже трансгрессии предпочитая обычный, магловский, транспорт, и поэтому все движущееся-само-по-себе, летающее-без-видимых-крыльев и говорящее-за-неимением-рта вызывает у Сэма трепетный восторг пополам с благоговейным ужасом. - Пойдем, Сэм, - Дин отвисает довольно скоро. На лице у него – непонятное сосредоточенное выражение. Сэм знает: он давно уже не хочет стать самым известным игроком в квиддич в мире. Теперь Дин хочет стать мракоборцем, как папа, и мотаться по всему миру, истребляя неведомое, но ужасно опасное зло. Сэму всего девять, но даже сейчас быть как папа ему совершенно не хочется. Дин уезжает через пару месяцев, и Сэм впервые остается по-настоящему один. То есть с Джоном, конечно, но все равно – один. *** Сэму уже десять, и, когда Дин приезжает на первые свои летние каникулы, у него с собой пара колдографий. Они явно сделаны на самый дешевый колдоаппарат, который только можно себе представить – движения у запечатленных фигурок слишком медленные, да и картинка сама по себе мало чем отличается от черно-белой – но Дин с гордостью тычет пальцем на завязанный у себя на шее галстук. Из пары десятков писем, что брат прислал ему за учебный год, Сэм знает, что он – бордовый в золотистую полоску. - Гриффиндор, - говорит Дин, едва не лопаясь от самодовольства. И повторяет, как будто Сэм мог не расслышать или пропустить этот страшно важный момент, о котором – прямо или вскользь - упоминалось в каждом чертовом письме: – Гриффиндор! *** Сэму одиннадцать, и второго мая, в День его Рождения, не слишком удачливая сова плохо вписывается в форточку и приземляется на стол грудой перьев. Но самое главное – из этой груды перьев торчит долгожданный конверт. *** Первую неделю вторых своих летних каникул Дин гостит у кого-то из своих новых школьных друзей. Когда он приезжает, Сэм дуется за такое вероломство и еще неделю с ним не разговаривает – до тех пор, пока Дин не ловит его, не зажимает голову подмышкой и не трет кулаком макушку так сильно, что Сэм начинает брыкаться и орать благим матом. - Придурок! – рычит он, пытаясь пригладить наэлектризованные волосы, когда брат его выпускает. Дин только улыбается, подхватывает свой рюкзак и вытряхивает на Сэмову постель кучу сладостей. Предлагает, подмигивая: - Мир? Сэм – естественно – соглашается. *** То лето они проводят у дяди Бобби. Точнее, это Сэм до сих пор называет его так, Дин же краснеет, зовет Бобби профессором Сингером, оговаривается постоянно и краснеет еще сильнее. Бобби улыбается добродушно и треплет Дина по острому худому плечу. Сэм только хмурится. - Дядя Бобби с прошлого года ведет защиту от темных искусств, - с важным видом поясняет Дин, когда они уже собираются спать. – Cамые классные уроки на свете. У Сэма нет никаких оснований не верить брату. Он просит Дина рассказать еще что-нибудь, укладывая голову тому на колено. Дин и рассказывает – много о чем. О движущихся лестницах, о башнях и об уроках астрономии, об общей Гриффиндорской гостиной – "тебе понравится, Сэмми, вот увидишь" – об огромном большом зале и о совятне. О самом настоящем снеге, который идет прямо в помещении под Рождество, о тысячах свечей, парящих над четырьмя обеденными столами каждый вечер. О том, как классно нарушать правила – "но ты же девчонка, Сэмми, все равно не поймешь". Не то, чтобы он не писал обо всем этом в письмах, не то, чтобы не рассказывал все прошлое лето напролет, но теперь его рассказы становятся ближе, реальнее – вещи кажутся почти осязаемыми, лица незнакомых пока людей обретают черты. Дин рассказывает о директоре Кроули, профессоре Харвел, декане Каине и много о ком еще. Заканчивает: - Профессор Захария – полный отстой. Зелья ведет, - Дин хмурится. Припечатывает, подумав хорошенько: - Зелья – полный отстой. Сэм думает, что вот с этим он не согласен в корне. Он, конечно, мало чего во всем этом смыслит, но не так давно Бобби дал ему несколько книг, и самые интересные из них оказались как раз по Зельям. Сэму не понравились те, в которых на каждой странице описывались сложные пасы волшебной палочкой и странные, непонятные ритуалы темной магии. Гораздо больше привлекли строгие лаконичные рецепты, понятные всем и каждому инструкции – следуй указаниям, и сможешь сварить в котле смерть, удачу или любовь. Получишь волшебство настолько реальное, что можно разлить его по флаконам и закупорить на долгие годы. Подписать аккуратным убористым почерком и пронести запертую в стекле магию сквозь время. Сэм думает, что есть в этом что-то жуткое, но мысль ускользает из разморенного долгими Диновыми рассказами и дневной усталостью сознания. Он так и засыпает: в уличной одежде, устроив голову у Дина на коленях. *** Сэму одиннадцать. И гребанная буква “W” – одна из последних в алфавите. У Сэма потеют ладони, и волосы постоянно лезут в глаза, его потряхивает мелкой дрожью все время, пока распределяют всех, кто перед ним. На самом деле, это занимает не так уж и много времени – едва ли больше часа – но с каждой секундой Сэма трясет все сильнее. Один взгляд на Гриффиндорский стол, и сердце уходит в пятки: Дин смотрит в упор, улыбается широко и подмигивает то и дело. Он бесцеремонно отстраняет первокурсника, посягнувшего было на место рядом с ним, опирается на всякий случай на скамью ладонью, чтобы все поняли, что вот тут вот – занято. Сэмом. Сэм знает: отец учился на Гриффиндоре, мать, которую он и не помнит толком, - тоже. Дин учится на Гриффиндоре. Значит, Сэм тоже будет учиться там. И точка. Этакая предопределенность вызывает странную обиду. В тот первый год, когда Дин был на первом курсе, Хогвартс казался оставшемуся один на один с Джоном Сэму избавлением от всех отцовских "нельзя" и "надо", территорией абсолютной свободы, на которой никто и никогда не посмел бы решать за него. Но Дин подмигивает и – решает. Похлопывает по пустому месту рядом с собой, смотрит на Сэма выжидающе и – решает. Снова. Сэма переполняет непонятная жгучая злоба, и поэтому, когда он садится на табурет, а ему на голову плюхают Распределяющую Шляпу, та аж крякает. - Так-та-а-ак, - нараспев тянет она так громко, что Сэм морщится. – Интере-е-есно. Сэм понятия не имеет, что ей там интересно, но съеживается весь на табурете, зажмурившись. Когда почти минуту спустя – Сэму кажется, что ни над кем до него Шляпа не размышляла так долго – на весь Большой Зал разносится громогласное тягучее "Рейвенкло!", он едва не валится с колченогой табуретки. Сэм зажмуривается еще крепче, продолжает сидеть, пока с него не стаскивают Шляпу и не похлопывают легонько по плечу. Стол Рейвенкло взрывается бурными аплодисментами. На негнущихся ногах Сэм ковыляет к нему, надеясь только, что у него хватит сил не обернуться и не посмотреть на Дина. Они не разговаривают почти две недели, но, когда на первой же квиддичной тренировке Сэм умудряется грохнуться с метлы и сломать ногу аж в двух местах, Дин первый приносится в Больничное крыло. *** Джон на Сэмово распределения на Рейвенкло реагирует как-то сухо. Сэм чувствует укол непонятного разочарования: в первые дни после начала учебного года, когда Дин смотрел на него волком и презрительно вскидывал подбородок всякий раз, когда они пересекались в коридоре, он даже какую-то гордость испытывал. Пусть не за вполне осознанный, но все-таки бунт. Читая отцовское письмо – его первое письмо, полученное за Рейвенкловским столом во время завтрака – Сэм в красках представляет, как Джон поджимал губы, пока выводил короткие скупые строчки, как хмурился, привязывая конверт к совиной лапке. Почему-то нравится думать, что он злился. Не так, как Дин, без кровной обиды и горячечных обвинений, а по-взрослому: нутряно, бешено. Даже если так оно и было, в письме – только сухие поздравления. Сэм рвет листок пополам, чувствуя, как противно щиплет в носу. *** Сэму двенадцать, и ему все еще нельзя в Хогсмид. В очередную третью субботу месяца, отведенную как раз на посещение волшебной деревни, Дин находит его в библиотеке. Плюхается на соседний стул и с такой силой ударяет Сэма по плечу, что тот едва не падает грудью на парту. - Сэмми! – скалится довольно. Сэм отодвигается, насколько возможно. В голове уже гудит после четырех параграфов по Истории Магии. - Услышит Аластер, оба по отработке схлопочем, - шипит Сэм сквозь зубы, но Дин только шире улыбается: ему не впервой таскаться по отработкам. А вот Сэму как-то не хочется пока. – Чего тебе? Дин разваливается на стуле. - Так и собираешься здесь целый день тухнуть? – интересуется, и по тону уже ясно, что неспроста он приперся к Сэму в библиотеку. Ох, неспроста. - Есть предложения получше? - поджимает губы Сэм и упрямо переворачивает страницу учебника, хотя из всего прочитанного за последние полчаса не запомнил ни строчки. В голову лезет дурацкое сравнение с Чеширским котом – так широко ухмыляется Дин. - Конечно. Конечно, и через час они в непонятном подземном тоннеле. И теперь уже Сэм сам себя чувствует гребанной Алисой. И думает, что, пожалуй, История Магии была не такой уж и скучной. Дин утверждает, что на все сто уверен, где они, и - "да не ссы ты, мелочь, я триста раз тут был". Он не обманывает – минут через пятнадцать они и вправду оказываются прямо под потайной дверью, ведущей в Сладкое Королевство. Дин с до смешного важным видом отодвигает Сэма в сторону, приоткрывает люк и высовывается наполовину. Он с бешеными глазами ныряет обратно несколько секунд спустя, и в следующий миг прямо над их головами раздаются тяжелые шаги. - Переждем, - шепчет Дин так громко, что Сэм тут же запечатывает его рот ладонью. Его потряхивает, но внутри разливается непонятное, но приятное тепло. Дин мотает головой, сбрасывает руку, а потом вытягивает вперед свою. Раскрывает ладонь, показывая горсть разноцветных конфет. И когда успел только? *** Сэму тринадцать, и его принимают в квиддичную команду факультета. Вратарем. Дин, узнав об этом, только ржет и шутит что-то про то, что с такими длинными неуклюжими граблями только в свои собственные кольца и забивать. Он перестает зубоскалить на первом же, открывающем сезон, матче. Как по заказу: Рейвенкло против Гриффиндора. И Рейвенкло ведет всю первую половину матча, просто потому что Дин, вместо того чтобы следить за снитчем, как и полагается любому нормальному ловцу, все время следит за Сэмом. Минут через сорок после начала игры капитан гриффиндорской команды, шкафоподобный семикурсник – Гордон, кажется – просит тайм-аут. Он долго и со вкусом орет: Сэму отлично слышно это аж от колец. Его собственный капитан, рыжая юркая Чарли, только улыбается и поднимает вверх большие пальцы: из двадцати пущенных в их кольца мячей Сэм умудрился отбить две трети. - Неплохо, Винчестер! – кричит она, пролетая в десятке футов него. Сэм улыбается. Выходит немного натянуто и отвлеченно: тяжелый взгляд прикипает к обтянутой красной спортивной мантией спине Дина. Сэм злится. Сам не понимает, на что, но злится. Когда отведенное под тайм-аут время подходит к концу, он пикирует прямо к стоящему посреди поля хмурому брату. Зависает в нескольких дюймах, наклоняется. - Мне не пять лет, Дин, - рявкает, поджимая губы. – И я не грохнусь с метлы, если ты хотя бы на минуту перестанешь пялиться на меня. Дин резко вскидывает голову, прожигает насквозь сердитым взглядом. - Я не… - рычит он, но тут раздается свисток судьи, и Сэм взмывает в небо, уверенно сжимая рукоять метлы. Дин поднимается в воздух несколько секунд спустя. Игра продолжается. Дин включается, наконец, в дело, но полчаса спустя Гриффиндор все равно проигрывает с разгромным счетом: Чарли ловит заветный золотой мячик у Дина прямо перед носом, игриво шлепнув его аккуратными пальчиками по протянутой ладони. Снова звучит свисток, и Сэм медленно начинает снижаться, наблюдая, как его капитан счастливо улыбается, коротко чмокает пойманный снитч и победно вскидывает руку вверх. Гордон опять что-то орет, Сэм оборачивается, чтобы посмотреть, и успевает как раз вовремя, чтобы заметить пущенный прямо в него со всей дури бладжер. Он уворачивается в последнюю секунду – мяч проходит в паре дюймов от правого уха. Дин, естественно, замечает. - Эй! – ревет он, разворачивая метлу по направлению к своему капитану. – Полегче! Сэм вздыхает тяжело, но чувствует, как против воли по лицу расползается довольная улыбка. И, конечно, забывает, что бладжеры имеют свойство возвращаться по той же траектории: удар приходится по левому плечу. Сильный удар – Сэма разворачивает вместе с метлой, он теряет равновесие и рушится вниз. Благо, до земли не слишком далеко: Сэм только вспахивает несколько футов поля носом. Как сквозь вату доносится Диново бешеное "Урою!", и через пару секунд его уже приподнимают, грубо хватая за плечи. - Живой, - глухо констатирует Сэм, отплевываясь от грязи. Дин сверкает испуганно глазами, ощупывает руки и ребра, проверяя, нет ли переломов, пока Сэм не отпихивает его лениво. Но когда это Дина останавливало? С поля уходят вместе. Сэм наотрез отказывается идти в больничное крыло. В глазах Дина, переставшего наконец кудахтать, заметна непонятная гордость. - Отмыть тебя хотя бы надо, - ворчит он и почему-то вместо командных раздевалок ведет Сэма в замок, на пятый этаж. К ванным старост. - С каких пор ты староста? – хмыкает Сэм. Дин подмигивает, усмехаясь. - С тех пор, как Анна Милтон сказала мне пароль, - он многозначительно играет бровями, и Сэм заливается краской. Он знает эту самую Анну Милтон – рыженькую тихую пятикурсницу с Хафлпаффа - и думает отстраненно, что она, пожалуй, никогда ему особо не нравилась. Дин легко пихает его в плечо, возвращая в реальность, и открывает дверь, по-джентельменски пропуская Сэма вперед. - Придурок, - бормочет Сэм себе под нос, проходя внутрь, за что тут же получает ощутимый подзатыльник. Дин легко разбирается со всеми кранами, и Сэм понимает, что брат здесь довольно частый гость. Уже через пять минут небольшой, но довольно глубокий бассейн заполняется по самые бортики, а комнату заволакивает паром. Сэм стягивает с себя одежду и в одних трусах осторожно спускается в обжигающе горячую воду. Ссадины на ладонях и на правой щеке щиплет неприятно, когда он окунается с головой, но очень быстро тело привыкает к температуре и расслабляется. Дин, перекатываясь с пятки на носок, стоит в паре футов от бортика. Хмурится задумчиво несколько секунд, а потом улыбается блаженно, смотрит на Сэма с легкой издевкой. - А ты неплохо отыграл, - говорит, и Сэм уже чувствует подвох. За столько лет, проведенных бок о бок с Дином, у него выработалось безошибочное чутье. И правда: Дин по-даунски приоткрывает рот и разводит руки в стороны так широко, как только может, явно изображая Сэмовы "длинные неуклюжие грабли". Сэм заливается краской. Думается: зря он, что ли, вчера читал книжку про невербальные заклинания? Пара заковыристых слов, произнесенных себе под нос - и Дина подсекает под колени, роняет задницей на кафельный пол, подтаскивает к самому краю и с громким "плюх" кидает в воду. Дин уходит на дно, выныривает через пару секунд, машет руками, поднимая тучи брызг. - Блядь! – орет истошно, отплевываясь и стирая с глаз ошметки белоснежной густой пены. Проворачивается бешено вокруг своей оси несколько раз, пока не находит взглядом ржущего Сэма. – Ах ты мелкая!.. Он не договаривает, бросается вперед с воинственным кличем. Сэм моментально уходит под воду с головой и в несколько гребков оказывается у противоположного бортика. Он, в отличие от Дина, который только спортивную мантию снял, оставшись в джинсах и футболке с длинным рукавом, раздет до трусов, а, значит, одежда не сковывает тело, и двигаться ему гораздо легче, чем брату. Дин не сдается, плещет водой, кидается наперерез под дикий Сэмов хохот, походя выкручивает все краны подряд, напуская в бассейн разноцветной пены. Когда он прижимает наконец Сэма к одному из бортиков, у того уже болит живот. Перехватив тонкие запястья пальцами одной руки, другой Дин нахлобучивает Сэму на голову пенную шапку, а потом с силой проводит костяшками по выпирающим ребрам. Сэм шипит от прикосновения к сегодняшним синякам. - Просто признай, что я действительно неплохо играю, - выдыхает Сэм, с трудом отдышавшись. Отросшие волосы влажно липнут к лицу, закрывая половину обзора. Дин где-то совсем близко, дышит тяжело и хрипло и тоже посмеивается довольно. - Ты играешь, как сучка, - фыркает он в ответ, и на Сэмово возмущенное "Эй!" и отчаянные попытки вырваться из цепкой хватки, только крепче перехватывает запястья и снова пересчитывает ребра. - И дерешься так же, - качает головой якобы разочарованно. – Так и знал, что на этом вашем Рейвенкло из тебя сделают еще большую девчонку, чем та, которой ты был раньше. Дин зачерпывает левой рукой очередную порцию нежно-розовой пены, плюхает ее Сэму на макушку и отстраняется. Выбирается из бассейна, обводит руками собственную одежду, с которой льет в три ручья. - Надеюсь, ты помнишь заклинание, которым можно все это высушить. Сэм сбивает с головы клочья пены и думает злорадно, что, пожалуй, забудет это самое заклинание прямо сейчас. *** Сэму четырнадцать, и на четвертом курсе он впервые оказывается возвращаться домой на Рождественские каникулы. Просто не видит смысла: дома как такового у них нет, а ехать, чтобы две недели провести в очередном безымянном мотеле, пока Джон мотается по каким-нибудь сверхважным делам, желания нет никакого. - Какого черта? – рычит Дин, уперев обе ладони в обеденный стол Рейвенкло по правую Сэмову руку. Сэм с совершенно невозмутимым видом продолжает жевать запеканку, уставившись прямо перед собой. Взгляд прилипает к белокурой Джо, сидящей напротив. Она на год младше Сэма, но смотрит на шестнадцатилетнего Дина так, что непроизвольно хочется отвернуться, скривившись брезгливо. Джо едва слюной не исходит, как будто бы незаметно оттягивает напяленную под распахнутую мантию майку, давая лучший обзор на юную, не сформировавшуюся еще грудь. Дин знает наверняка, как реагируют на него две трети хогвартских девушек с первого и по седьмой курс включительно, и это его наслаждение от сложившейся ситуации выбешивает Сэма куда сильнее, чем все остальное. Он даже готов признать, что все дело в банальной детской ревности, только бы никогда не видеть больше эти идиотические, якобы очаровательные улыбки. Сэм с трудом сдерживает непреодолимое уже почти желание демонстративно сморщить нос и только покрепче перехватывает вилку. - Какого черта, Сэм? – повторяет Дин грубее, так и не дождавшись ответа. Наклоняется так низко, что его лицо оказывается на одном уровне с Сэмовым. Джо напротив кокетливо заправляет блондинистую прядь за ухо и прикусывает нижнюю губу. Дин на нее даже не смотрит, и это приносит странное, какое-то муторное удовлетворение. - Успокойся, - советует Сэм, по-прежнему не поворачивая в Динову сторону головы. Подцепляет на вилку очередной кусочек. – Я взял дополнительный курс по Зельям. Он начинается на каникулах. Дин рычит, совершенно забив на то, что сейчас на них смотрит как минимум половина Сэмовых однокурсников. Выбивает вилку из руки коротким хлестким движением, отчего Джо ойкает испуганно, но все равно не сводит с Дина восхищенного взгляда. - Пошел ты, - рявкает брат зло, выпрямляется и, грубо саданув кулаком по Сэмову плечу, уходит. Сэм оборачивается, когда Дин уже в дверях Большого зала, прожигает тяжелым взглядом дыру между лопатками. Но с места не поднимается – только поджимает губы и возвращается к запеканке. *** Курс начинается все-таки до каникул. За три дня до Рождества они сидят в кабинете профессора Захарии и корпят над первым заданием – их немного, человек десять со всех четырех факультетов. И по чистой случайности очередная Динова отработка оказывается назначена именно на этот день. И именно в этом кабинете. Ему на поезд завтра, думается раздраженно, а он опять до поздней ночи проторчит, вкалывая за очередной прокол. Сэм не поднимает головы от собственных записей, изредка помешивает в котле и встряхивает многочисленные склянки, стоящие под носом, но все равно не может сосредоточиться – кожей чувствует прилипчивый раздраженный взгляд. Дин оттирает жесткой щеткой парты – "без магии, мистер Винчестер, без магии" – и смотрит, смотрит без конца. Сэм раздраженно трет ладонью заднюю сторону шеи, мотает головой, будто надеется стряхнуть Динов взгляд. - Зелья сосут, - доверительным шепотом сообщает брат, добравшись до Сэмовой парты. Сэм вскидывает злой взгляд. Смотрит сначала на Захарию, увлеченно объясняющего что-то сидящей за первой партой Руби, и только потом – на брата. - Дин… - рычит предупреждающе, но Дин уже делает шаг к следующей, стоящей позади Сэмовой парте, походя толкая одну из многочисленных склянок, наполненных разноцветной дрянью – как будто бы случайно. Как же. Сэм спохватывается слишком поздно: не успевает подхватить пробирку, и та заваливается на бок, расплескивая экстракт Плащевицы. Часть жидкости попадает на самый кончик Рейвенкловского галстука, и тот вспыхивает ярко-зеленым пламенем. Сэм тушит его поспешно, разворачивается почти на сто восемьдесят градусов, ударяет сжатым кулаком Дина по боку. "Зелья сосут", - повторяет одними губами брат, посмеиваясь. - Ты сосешь, - громким шепотом рычит Сэм в ответ. И, конечно, именно в этот момент Захария прекращает свои объяснения. Дин присвистывает и крутит указательным пальцем у виска, через секунду возвращаясь к своей работе, как ни в чем не бывало. Сэм краснеет, чувствуя, как примагничиваются к нему взгляды всех, кто находится в кабинете. Кроме Дина, разумеется. Вот ведь засранец. - Хотите помочь мистеру Винчестеру с уборкой кабинета, Сэмюэль? – вкрадчиво интересуется Захария, и Сэм покрепче сжимает зубы. Следующие полтора часа, оставшиеся от занятия, он отскребает экстракт Плащевицы с собственной парты и драит преподавательский стол, периодически кидая на брата ненавидящие взгляды. В один из таких моментов Дин удивительно совпадает с ним, тоже поднимает голову и, заметив, что Сэм смотрит, игриво посылает воздушный поцелуй. "Вот же мудак", - думает Сэм и показывает брату фак. Но все равно улыбается в ответ. *** Сэм вполне справедливо полагает, что после такого ждать подарка на Рождество попросту глупо, но, когда в рождественское утро он спускается в полупустую общую гостиную, Джо, тоже оставшаяся на каникулы в замке, протягивает ему увесистую коробку, кое-как обмотанную упаковочной бумагой. Сэм открывает ее очень осторожно, ожидая от Дина чего угодно: орущего всякие непристойности громовещателя, коллекции бордовых галстуков или, как, например, в прошлом году – ежедневника, при каждом открытии вслух отсчитывавшего, сколько дней Сэм Винчестер прожил девственником. Сэм ожидает чего угодно, но только не один из охренительно дорогих наборов для Зельеварения, на который он залип еще во второй свой поход в Косой переулок. Сэм благоговейно перелистывает страницы толстенного фолианта, пока не натыкается на ярко-оранжевый стикер, положенный вместо закладки. На странице с зельем для повышения потенции. "Зелья сосут, - гласит короткая надпись, сделанная кривоватым почерком. – Я – нет". *** Сэму пятнадцать, и он – староста и капитан факультетской команды по Квиддичу. И, если первое вызывает у Дина только презрительные смешки, то второе – нешуточное негодование, потому что – "эй, мелкий, какого хера, я стал капитаном только в этом году, у вас в команде, что, вообще никого нормального нет, раз выдвигают малолетку"? Сэм только закатывает глаза и фыркает в ответ на все подколки. Дин – это Дин. И нет никакого способа его перевоспитать, хотя Сэм и пытается иногда. Тщетно, правда. - Минус десять очков Гриффиндору, мистер Винчестер, - приторно улыбается он, когда брат шутки ради устраивает настоящее цунами в чашке своей однокурсницы Эмили за завтраком, и та с ног до головы оказывается облита томатным соком. – За неподобающее поведение за столом. - Пошел ты! – фыркает Дин едва ли не на весь зал и показывает Сэму средний палец. Сэм склоняет голову набок, прицокивает разочарованно языком. - Еще минус пять очков Гриффиндору, - зубоскалит он, с удовольствием наблюдая, как багровеет Диново лицо. – За неуважение к старосте. - Хуяросте, - Дин ощутимо отирает его плечом. И Сэм снимает еще десяток баллов. А потом еще. И еще. За неподобающий вид. За нарушение комендантского часа. За прогулы. За слишком громкий смех в библиотеке. За неуважение к преподавателям. Просто так. Сэм возвращает, конечно, потом все снятые баллы прилежным Гриффиндорцам за всякую не особо-то и полезную ерунду, но это – потом. - Тебе это в кайф, а? – ворчит Дин, когда во время очередного планового обхода Сэм обнаруживает его в одном из кабинетов с шестикурсницей с Хаффлпаффа во вполне недвусмысленной позе. - Минус десять очков Гриффиндору. И Хафлпаффу. За нахождение в неположенном месте после отбоя. Девчонка убегает, поспешно натянув юбку, а вот Дин и не думает сматываться. Ударяет Сэма лопатками о стену, фиксирует ладонью грудь, подается вперед, едва лбом в лоб не упирается. От него за милю несет огневиски, и Сэм показательно машет ладонью перед носом. - Еще минус десять очков. За нахождение в стенах школы в нетрезвом состоянии. - Точно в ка-айф. Дин хихикает нервно, нажимает с силой Сэму на солнечное сплетение, отталкивается, сам упирается спиной в стену напротив. Съезжает вниз и плюхается на задницу, свешивая руки между широко расставленных колен. Сэм смотрит на него пристально почти минуту. У Дина отчаянно косят глаза и широко вздымается грудь. На нем нет мантии - только брюки и водолазка, и поэтому он кажется каким-то непривычным. Сэм улыбается самыми уголками губ. - В кайф, - признается наконец. Дин вскидывает расфокусированный взгляд, и Сэм делает шаг вперед, протягивает раскрытую ладонь. – Вставай, пьянь. Отведу тебя в Гриффиндорскую башню. Дин улыбается идиотически-счастливо, хватается за протянутую руку и с трудом поднимается на ноги. Он чуть покачивается, крепко обхватывает Сэма за талию. Тот вздрагивает, когда холодные пальцы задирают подол рубашки, и ладонь ложится под ребра. - Дин? – зовет Сэм осторожно. - Холодно, - лаконично поясняет брат и снова фыркает. – А двадцать очков мне начислят за неоказание сопротивления и послушание одной маленькой зануде? Сэм поудобнее перехватывает Дина за плечи – он давно уже перегнал брата в росте. - Обязательно, - обещает он и добавляет себе под нос: - Только не в этой жизни. *** За полтора месяца до начала экзаменов назначают последний в этом году квиддичный матч. Сэму кажется: нарочно так не придумаешь. Снова Гриффиндор против Рейвенкло, и Сэм, как капитан, пожимает руку Дину. Как капитану. Брат усмехается, шутливо отдает честь и перекидывает ногу через свою Детку – отцовский подарок на совершеннолетие. Схватка выходит короткой, но яростной. Из более чем тридцати мячей, пущенных в его кольца, Сэм пропускает всего четыре, в то время как Гарт, по какому-то недоразумению замещающий сломавшего на последней тренировке ногу Динова вратаря, - семнадцать. Дин ловит снитч как раз вовремя – еще пара голов в Гриффиндорские кольца, и эту игру было бы уже не спасти. Вскидывает руку вверх под финальный свисток, улыбается, когда на него с победным кличем налетает вся команда и едва не валит на землю. Гриффиндор выигрывает матч с отрывом в двадцать очков. Общекомандное соревнование – в десять. Второе место занимает Рейвенкло. Когда Дин протягивает Сэму руку во второй раз - теперь под восторженный рев только Гриффиндорской половины болельщиков; он как будто бы светится изнутри. Сэм с силой ударяет по протянутой ладони, сжимает Диновы пальцы в своих. - Неплохо отыграл, - нехотя сообщает брат. - Зато ты – как сучка, - фыркает Сэм в ответ. Дин делает притворно обиженное лицо, плаксиво кривит рот, а потом вдруг перемещает чуть руку, держит теперь за тыльную сторону и – вкладывает в раскрытую ладонь снитч. Сэм сжимает пальцы. *** За два дня до начала ЖАБА они сидят в общей гостиной Рейвенкло, и Сэм гоняет брата по Зельям. Никто уже не удивляется Динову присутствию, только Джо сидит в соседнем кресле и как будто бы ненароком накручивает на указательный палец локон, периодически бросая на Дина томные взгляды. Думается: больше года прошло, а она еще на что-то надеется. Сэм посмеивается про себя: брату сейчас плевать на все, кроме Зелий – ""выше ожидаемого", Сэм, для Аврората мне нужно гребанное "выше ожидаемого" по этой ебучей херне!" За последние пару недель Сэм сам уже вызубрил всю программу седьмого курса, но, кажется, не напрасно: Дин отвечает на большинство вопросов с первой же попытки. На остальные – со второй, что тоже, в принципе, не так уж и плохо. Сэм почти спокоен за него. В отличие от самого Дина. Через неделю, когда большая часть его экзаменов позади и остаются только Защита и Зелья, Дин ловит Сэма после завтрака и, бешено вращая глазами, сообщает на выдохе: - Я не сдам. Сэм, привыкший уже к подобным вывертам, только вздыхает устало и крепко хватает брата за локоть. - Сдашь, - говорит убежденно. – Мы почти месяц к твоим Зельям готовились. На секунду на лице Дина проступает настоящая паника. - Нахуй Зелья, - рявкает он. – Я про Защиту. Пока Сэм соскребает челюсть с пола, Дин вырывается из хватки и уносится прочь. Только за обедом Сэм узнает, что в качестве независимого эксперта на экзамен директор Кроули пригласил Джона Винчестера – одного из лучших, мать их, мракоборцев Магической Британии. *** Всеми правдами и неправдами Сэм уговаривает Бобби позволить ему присутствовать на экзамене для семикурсников и таки добивается своего. Дина вызывают одним из последних. Когда он подходит к стоящему посреди непривычно пустого большого зала массивному столу, ожидающих своей очереди в дальнем углу зала остается всего трое. А, значит, не заметить среди них Сэма попросту невозможно. И Джон, конечно, замечает. Правда, даже виду не подает – скользит равнодушным взглядом и тут же отворачивается, сосредотачивая все свое внимание на Дине. Сэм не видит лица брата, но очень хорошо представляет, как тот сейчас выглядит: влажный от пота лоб, напряженные плечи, подрагивающие руки. Сэм почти ненавидит Джона в тот момент, когда он, совершенно спокойный, задает Дину первый вопрос. А потом – так же спокойно – второй. И третий. А Дин справляется. Сэм пристально следит, как все уверенней двигается волшебная палочка в его руке, как постепенно расслабляются плечи. Он почти уверен: когда Джон задает девятый вопрос, Дин неуверенно, едва заметно улыбается. Брат по новой каменеет плечами и едва не роняет палочку на десятом. На последнем гребанном вопросе. Перемена настолько разительна, что Сэм, наплевав на приличия, выступает вперед, стараясь рассмотреть все в мельчайших деталях. Дин выдыхает, разворачивается вполоборота и неуверенно взмахивает волшебной палочкой. И на какие-то секунды исчезает это "почти" - на какие-то секунды Сэм по-настоящему ненавидит Джона, потому что по серебристой струйке дыма, сорвавшейся с кончика Диновой палочки, на раз определяется заклинание, которое попросил показать отец. Патронус. Патронус, которого даже нет в школьной программе, - единственное заклинание, никогда не дававшееся Дину как следует. Сэм знает: сколько Дин не пытался, у него не получалось ничего сильнее вот такой вот серебристой струйки. Дин пробует снова. И снова. Сэм прекрасно видит, после какой именно попытки Джон разочарованно поджимает губы и опускает взгляд, чтобы накарябать что-то в Диновом экзаменационном листке. Брат поворачивает голову, смотрит беспомощно на Сэма, и тот только выдыхает беззвучно, едва шевеля губами: "Нормально". Дин кивает нервно, прикрывает глаза, вдыхает поглубже и снова взмахивает палочкой. На этот раз серебристая струйка формируется в большое невесомое облако. Еще один взмах – и облако приобретает вполне четкие очертания, а через несколько секунд на каменный пол на все четыре лапы мягко приземляется что-то большое и лохматое. Собака, понимает Сэм. Правда, не может разобрать, какая: патронус встряхивается и рысцой обегает Дина и преподавательский стол по кругу, замирает на долю секунды, а потом вдруг припускает со всех лап в сторону – к Сэму. Сэм наклоняется, протягивает завороженно руку. Ретривер – ему удается наконец разглядеть – исчезает, едва ткнувшись носом в раскрытую большую ладонь. На лице появляется совершенно идиотская улыбка. Сэм выпрямляется, ловит такой же, как и его собственный, ошарашенный Динов взгляд, и, наплевав на то, что отец совершенно точно смотрит на него, показывает Дину поднятые больше пальцы. *** Джон покидает Хогвартс два дня спустя. Последним экзаменом у Дина Зелья, и он сдает их на "превосходно", и после этого они с Сэмом валяются на берегу озера. Сэм, скрестив вытянутые ноги в лодыжках, сидит, облокотившись спиной о дерево, и читает Историю Магии, которую ему сдавать через два дня. Дин разваливается прямо на траве и бессовестно дрыхнет, положив голову брату на бедро. Сэм не совсем понимает, зачем Джон находит их - неужели приспичило попрощаться – и чувствует себя до ужаса неловко, когда отец встает прямо над ним, загораживая собой солнце. И молчит. - Он заслужил "превосходно", - прокашлявшись, подает наконец голос Сэм. Джон неопределенно хмыкает. - Для поступления в Аврорат ему и "выше ожидаемого" достаточно. - Достаточно, - легко соглашается Сэм. – Но он заслужил "превосходно". Сэму чудится, что Джон как будто бы даже смущается чуть-чуть, когда отворачивает лицо и скребет ногтями бороду. - Ты не сдаешь Защиту, - говорит он с минуту спустя. Не вопрос даже. Сэм упрямо поджимает губы: нет никакого желания в очередной раз доказывать право иметь собственное "не хочу". Джон устало вздыхает и кивает на так и не проснувшегося Дина. – Кто-то должен за ним приглядывать. Сэм ничего не отвечает. Джон стоит еще пару минут молча, потом скупо хлопает Сэму по плечу и уходит. Дин бормочет что-то во сне, морщит лоб, и Сэм просовывает руку ему под шею, трет под самой линией роста волос. Брат успокаивается моментально, даже всхрапывает громче обычного. А Сэм думает, что подойдет все-таки завтра к Кроули. И попросит внести некоторые правки в его экзаменационный листок. Не потому что так сказал отец – а потому что за Дином и вправду должен приглядывать кто-то. Одного ретривера будет мало.