Клетка

Смотрю на часы, включив подсветку: 23.30. Мы на месте. – Сигнал бедствия шёл отсюда, - сообщает напарник. Подозрительно окидываю взглядом мрачное трехэтажное здание из белого кирпича покрытое паутиной теней от близстоящих деревьев. В свете ущербной луны стены белеют, словно кости черепа многоглазого чудища. Глазницы окон таращатся темнотой, слепо взирая на непрошеных гостей. Поблескивают осколки выбитых стекол, словно ресницы. Окна первого этажа наглухо забраны решёткой. Массивные коричневые двери, словно губы исполина, недобро усмехаются темнотой, пригласительно приоткрывшись. Ни огонька… Над высокими створками дверей темнеет квадратная табличка. Включаю фонарик, навожу. "Поликлиника №4" - удается разобрать. На крыльце нетронутым слоем покоятся увядшие осенние листья. Обегаю фонариком окна здания, пытаясь привлечь внимание того, кто может находиться внутри. Вдруг в окне третьего этажа, проводя по нему лучом света, на мгновение различаю бледный овал лица… Сердце пропускает удар. Веду фонариком обратно, но неясное пятно исчезло. Затем снова что-то появляется. Не сразу, но удается рассмотреть белую занавеску, что треплет ветер из распахнутой форточки. Перевожу дух. Показалось... Здание, должно быть, и при свете дня выглядящее недружелюбно, а уж сейчас - ночью - совсем не внушает доверия. Запустение воспринимается уже привычно, а вот тьма в окнах настораживает. Кого вообще могло прельстить это здание? - Андрей, ты уверен, что мы не ошиблись адресом? - негромко спрашиваю напарника, не желая нарушать гулкой тишины покинутого сектора. - Может, сигнал исходил из соседних домов? - Нет. Ошибка исключена. Сигнал был не продолжительный, но он точно шёл из этого здания. Место мы определили верно. Вот глянь и рассей сомнения. Товарищ сует мне под нос дисплей навигатора с картой города. На дисплее схематично изображён сектор города, где мы находимся. Андрей приближает изображение. Чёрным квадратиком с цифрой четыре, несомненно, является поликлиника. Рядом изображены прямоугольники домов с номерами сорок два и сорок шесть - это девятиэтажки, стоящие рядом. Красный кружок заключает квадратик с пометкой четыре. Киваю, соглашаясь, что ошибки здесь быть не может, но всё же добавляю: - Странно тут как-то. Тихо слишком и ничего необычного. Если попавший в беду человек ждёт помощи, то он должен подать знак спасателям о том, где именно находится. А такое ощущение, что это здание необитаемо. - Говоришь: "тихо слишком", - усмехается напарник, - А что по-твоему пострадавший должен из окна высунуться и кричать на всю улицу? Забился где-нибудь в угол и подать знак нам не может, страшась привлечь внимание монстров. - Людей, ставших жертвами заразы, - поправляю напарника. – Мне не нравится, когда ты называешь их так. - Эти "жертвы" стали монстрами. Потому что, если ты зазеваешься, они оторвут тебе голову. Уничтожать их – долг каждого здорового человека. У нас на всё про всё час. Осматриваем здание на наличие потерпевшего и возвращаемся к точке сбора в секторе 7. Итак, входим в здание. Оружие держишь наготове. Этажи осматриваем с первого по третий. Олег, в одиночку никуда не лезешь и держишься рядом. Мои приказы выполняешь мгновенно и без вопросов. Находим выжившего и сразу назад. Будь настороже: где-то здесь затаилась тварь. Может быть, даже не одна. А теперь пошли. Андрей, сунув в карман навигатор, делает шаг в сторону входа, как вдруг слева раздается какое-то звяканье. Мы почти одновременно направляем стволы автоматов на звук, снимая оружие с предохранителей. Через секунду он повторяется, и я замечаю его источник. Всего лишь пустая жестянка из под пива, гонимая по асфальту сентябрьским ветром. Никакой не ползун. Этих существ так называют из-за их способа передвижения. Неприятное название, как и твари. - Ложная тревога, - подтверждаю увиденное. Андрей опускает автомат и направляется к крыльцу. Внимательно обегаю взглядом улицу, залитую лунным светом. Кирпичные громады домов, словно мертвые скалы, уходят в ночное небо. На асфальте белеет разбросанный мусор, автомобиль, врезавшийся в здание напротив, вызывает ощущение, что сросся с ним, как сиамский близнец. Безрадостная картина опустевшего города. Черное авто с тонированными стеклами, на котором мы приехали, сливается с мраком вокруг, но чувствуется лишним в пейзаже. Как и мы. Иду за напарником. Он солдат. Принимал участие в первой зачистке города. А я так, доброволец. Но сейчас каждый, способный держать оружие в руках, на счету. Нехорошее предчувствие подкатывает к горлу, как тошнота. Сбегает меж лопаток волной мурашек. Это мое первое серьезное задание после патрулирования периметра жилой зоны. Должно быть, просто накручиваю себя. Поднимаюсь по ступеням. Листья под ногами угрожающе шуршат, кажется шипят, словно змеи, собравшиеся ужалить. Отмахиваюсь от не в меру разыгравшегося воображения. Андрей кивает, чтобы я открыл дверь. Берусь за заржавевшую ручку и тяну на себя. Створка предостерегающе скрипит, нехотя поддаваясь. Никто не стремится напасть из тьмы и напарник скрывается в здании. Шагаю следом, осторожно прикрывая дверь. Оказавшись в холле, сразу же обегаем фонариками, прикреплёнными к стволам автоматов, помещение, освещая пол укрытый плиткой грязно-оранжевого цвета и крашенные бледно-зелёные стены. Свет возвращает на миг краски выцветшему чёрно-белому миру, который давно поглотил здесь всё, одарив унынием. Впереди из мрака проступает несколько ступеней и, поднявшись, мы оказываемся у гардероба, который приютился под лестницей на второй этаж. За деревянной стойкой мой луч освещает пустые вешалки и кем-то забытый белый халат на одном из крючьев. Поворачиваюсь вправо. Свет отражает большое прямоугольное зеркало, висящее на стене. В нём стоят двое солдат в чёрной форме, сливающей их со тьмой вокруг. Головы покрывают такого же цвета шлемы, а нижнюю часть лица маски. Торсы защищают лёгкие бронежилеты, а руки и ноги – прочные щитки. На правых плечах и груди красуется рычащий белый барс – символ нашего отряда "Ирбисов". Андрей почти на голову выше меня и шире в плечах, но я бы не назвал себя щуплым. Отворачиваюсь от зеркала и перевожу луч фонаря ещё дальше, освещая закрытые двойные двери, ведущие в правое крыло здания. В верхней части бликуют маленькие прямоугольники стёкол, а за ними – темнота. Скольжу фонарём в противоположную сторону, куда направился напарник. Двойные двери в соседнее крыло слегка приоткрыты. Справа от них, как раз у основания лестницы, на стене висит план первого этажа. Заинтересовавшись, подхожу ближе. Андрей освещает ступени, ведущие на второй этаж. Никого. Только всёпоглощающая тишина, которая давит на уши, да ощущение запустения невольно заставляет насторожиться. Стрелками на плане показаны пути эвакуации на случай пожара. Так, здесь две лестницы. Вот эта – главная, и ещё одна в правом крыле здания. Подходит напарник, бросив взгляд на схему, тихо произносит: - Квадратное здание и коридор по кругу. Пошли. Начнём осмотр с первого этажа. Киваю и, взявшись за ручку, толкаю вперед двери в левое крыло поликлиники. Они плавно распахиваются и на удивление беззвучно. Лучи света разгоняют застоявшуюся тьму. На стене справа висит пожарный гидрант в красном ящике. Скользнув далее, луч выхватывает арку проёма, ведущую в зал впереди и поворот коридора направо. Левее располагается окно, но света из него льется мало, так как выходит на неосвещенный луной двор, да и кусты сильно затеняют слабое ночное освещение. Входим, держа оружие на изготовку. Шагаем осторожно, стараясь не выдавать присутствия. Через несколько шагов оказываемся на развилке. Справа лучи фонариков растворяются во мраке длинного коридора. Автомат, лежащий в руках, приятно добавляет уверенности. Тут Андрей трогает меня за плечо и указывает в сторону арки. Что ж, начнём оттуда. Войдя, оказываемся в небольшой зале. Лучи света скользят по двум круглым колоннам в центре, а прямо и с боков белеют двери. Нас окружает полная тишина и густой полумрак. Без фонариков мы вряд ли смогли бы рассмотреть здесь хоть что-то, ведь мозаичные оконца с разноцветными стеклами над дверьми почти не дают света. Возможно оттого, что луну скрыли тучи. Как же плохо что здесь нет электричества! Хотя его уже давно нигде нет... Вот первая дверь с табличкой "Терапевт". Касаюсь ручки. Заперто. Подходим к следующей под номером два. Толкаю: открыто. Осторожно заходим, обыскивая комнату стволами автоматов. Похоже, это кабинет окулиста. Вон и таблица с буквами белеет на стене, а напротив нее одинокий стул. У окна – письменный стол с пачками бумаг и настольной лампой, на которые льется из окна тусклый свет. Здесь только врача в белом халате не хватает для полной идиллии. Да темнота вокруг лишняя. Ничего необычного. Выходим, оставляя дверь открытой. Провожу лучом по ближайшей стене. Свет выхватывает пару плакатов-санбюллетеней. Один – "О вреде курения", другой – "Витамины – это здоровье". "Будто и так никто не знает!", - думаю с усмешкой. Дальше виднеется ещё одна дверь. Андрей пытается открыть её, но ручка проворачивается, а замок не отпирается. - Похоже, кто-то очень хотел войти, - замечает напарник. – Или выйти, что сломал ручку. - На окне в комнате должна быть решётка, - вспоминаю, - как тот, кто был там, выбрался, если дверь до сих пор заперта? Товарищ только плечами пожимает и добавляет: - Может, решётки там уже и нет, мы ведь с той стороны здание не обходили. Да даже, если она на месте, сомневаюсь, что в комнате есть живой человек. Будь он там, наверняка бы нас услыхал и как-нибудь сообщил о себе, ведь смог же он по местной телефонной линии позвонить. Убирает ладонь с неисправной ручки. Затем светит ниже на дверь и указывает на четыре глубоких борозды, уродующих гладкую поверхность, напоминая шрамы. Наверняка оставлены когтями ползуна, содравшего белую краску и навсегда оставившего след в дереве. Потемневший след. Царапины старые. Значит беспокоиться не о чем. Всё уже в прошлом. Андрей отошёл от двери, за которой не могло быть живого человека. Повернувшись к ней спиной, становится не по себе. Не просто же так тварь пыталась проникнуть в помещение? Почти кожей ощущаю, что в той комнате кто-то есть. Неживой. Воображение быстро рисует жуткую картину: за стеной у разбитого окна на письменном столе со скинутыми на пол бумагами лежит мертвец, освещённый безразличным светом луны. На покойнице одет белый халат (почему-то решил, что это женщина, может оттого, что будь это мужчина, ему хватило бы сил сломать дверь) и одна истлевшая рука намертво вцепилась в холодный прут железной решётки. А другая – в отчаянии и слепой мольбе сжала в ладони маленький крестик на тонкой цепочке, сорванной с шеи… Почему-то мне подумалось, что это медсестра. Снова одергиваю себя за нездоровое воображение. Нашел время до инфаркта себя довести! Решительно сжимаю зубы и делаю шаг в сторону. Надо побыстрее найти нуждающегося в помощи человека и убираться из здания. Обхожу скамейку у стены, освещая табличку на следующей двери, обозначающую, что за ней находится процедурный кабинет. Андрей дергает ручку и отходит от двери, убедившись, что она заперта. Приближаемся к последней комнате в этом помещении. Двери там нет. Только темный провал, ведущий в неизвестность. Подходим к косяку одновременно и обыскиваем фонариками комнату. Оружие надёжно лежит в руках, готовое в любое мгновение уничтожить врага. Но свет и дуло автомата "видят" только перевёрнутый стол, разбросанные по полу карты больных, сломанный стул у стены и упавшую под окно малиновую штору. Выбитая дверь, переломанная вдоль, валяется посреди комнаты. Рядом лежит отвалившаяся табличка: "Невропатолог". Усмехаюсь. Это что, юмор такой? Из-за царившего вокруг хаоса можно безошибочно предположить, что здесь произошло нечто страшное. Но это случилось давно. Тут замечаю в углу нечто странное и навожу фонарь: большое бурое пятно вдоль правой стены. С любопытством подхожу ближе и приседаю на корточки, освещая заинтересовавший предмет поближе. Теперь ясно, что это никакое не пятно. Скорее сухая корка. Или шелуха. - Что это? – спрашиваю напарника. - Кокон. Точнее то, что от него осталось. Как видишь, он уже успел высохнуть. Осторожно провожу пальцами по сухой шелухе кокона, ощущая, как он рассыпается от прикосновения. - Значит, тот, кто в нём был уже на свободе, - озвучиваю опасение приятеля. Слышал о них, но до этого момента видеть не доводилось. Наверное оттого, что твари оставляют свои колыбели в укромных местах, подальше от посторонних глаз. - Пошли, - торопит напарник. Поднимаюсь, с отвращением бросая последний раз взгляд на чужеродную оболочку, со временем, превращающуюся в прах. Выхожу за Андреем из комнаты, понимая, что "как раньше" уже никогда не будет. Настоящее неумолимо становится прошлым и так же рассыпается в прах, оставаясь лишь в воспоминаниях, которые, к сожалению, тоже не вечны. Невольно думаю о том, что было до этого кошмара и как всё изменилось теперь… Прошло чуть больше года с начала возникновения заразы, а мир уже катится в хаос. Всё стало другим, чужим, покинутым… Кто эти существа, напавшие на нас? Откуда они? Об этом ходят разные слухи. Одни говорят, что это неудавшийся эксперимент сумасшедших учёных, другие – что ползуны прилетели из космоса. Есть даже те, кто считают, что эти твари заявились из преисподней или другого измерения. Я тоже не знаю правды, так что доводы других для меня равны в своей правоте, ведь у меня нет доказательств, подтверждающих или опровергающих эти слухи. Я всего лишь обычный человек, а власть имущие не делятся со мной информацией. А я бы хотел узнать истину… Хотя, может уже и всё равно, откуда взялась эта мерзость. Главное – её надо уничтожить. Пока она не сделала этого с нами. Может, я и не избрал бы себе такой путь, не потеряй всех, кого знал и любил в этой войне. Мне просто некуда было идти. К тому же такое занятие неплохо отвлекает от невесёлых мыслей. У меня теперь есть цель, а значит смысл жить. Ради мести. Не жалею, что стал одним из "ирбисов". Сам попросился в их отряд после того, как они спасли меня с ещё несколькими выжившими от ползунов. Андрей поддержал мою просьбу к ним присоединиться перед командиром, хотя тот ответил, что гражданским не место среди солдат, но потом всё же уступил, когда я сказал ему, что умею держать в руках оружие: два года в армии не прошли зря. Потом меня поставили к Андрею напарником, а он не был против возиться с новичком. До сих пор благодарен ему за это. Наверное, он проникся сочувствием к моему отчаянному положению. Боль от утраты близких нужно было чем-то отвлечь. Однажды спросил его, почему он помог мне тогда, но Андрей сделал вид, что не заметил вопроса. Вот только в глазах промелькнула такая тоска, что больше не стал поднимать эту тему. Вот уже два месяца в их отряде, успел сдружиться со всеми. Неплохие ребята. У многих судьбы похожи на мою, но есть и те у кого семьи, а они всё равно рискуют жизнью ради спасения других. Ради правого дела. Герои… Ну, а мне кроме собственной жизни терять больше нечего… Да и в отличие от чистильщиков, наши миссии гуманнее. Больше нравиться вырывать из лап тварей людей, не давая ползунам обращать их в себе подобных, чем убийство ради убийства. Но отстреливать существ всё же приходиться, чтобы обезопасить ещё не заразившихся, и убивая, понимаю, что ползуны тоже жертвы. К сожалению, это единственный способ спасти их, освободить от поглотившей тела заразы… Просто не хочу, чтобы стая этих созданий заполонила весь мир, чтобы все обратились в им подобных. В последнее время ползуны изменили поведение. Теперь предпочитают ночное время суток. Должно быть из-за того, что их численность падает, благодаря нашим усилиям. Ведь с каждым разом их убивают всё меньше и меньше. В некоторых областях они вообще почти перестали встречаться. Например, как в этом секторе. Люди прознают про такие места, как эта опустевшая часть города и бывает, приходят сюда, может надеясь оказаться в меньшей опасности. А может, стремятся вернуться в покинутые жилища. Или помародёрствовать - никогда не понимал людей способных нажиться на несчастьях других. Поэтому сигнал о помощи, полученный час назад не особо удивил. Возможно кто-то наткнулся здесь на нескольких тварей. Ну, так мы разберёмся с ними. Мы первые из солдат, прибывших в эту часть города за последние несколько недель, ибо тревожных предупреждений об этом секторе и вызовов сюда не поступало. Так что здесь должно быть относительно безопасно. Идем по зале, омываемые густой темнотой, которую не в силах разогнать фонарики. Вдруг напарник останавливается, предостерегающе поднимая руку. Тут же следую его примеру и замираю. Луч моего фонаря случайно выхватывает из темноты у колонны плюшевую игрушку. Зайца с угрюмо опущенной головой и обвислыми ушами. Чёрные глазки-пуговки невидяще уставились в темноту, будто он мёртв. Из порванного бока торчит вата, напоминая плоть. Только вот крови здесь не будет. От жутковатого сравнения игрушки с мертвецом передергивает. Вновь корю нездоровое воображение. Просто какой-то ребёнок забыл ее здесь. Что случилось с хозяином игрушки запретил представлять. Пусть там закончилось всё хорошо. - Ты слышал? – шёпотом спрашивает Андрей. - Слышал, что? – внутри заскреблась тревога. Напарник молча указывает на стену слева от нас. Напрягаю слух: тишина. Слышу только своё дыхание. Уже собираюсь отрицательно покачать головой, как вдруг различаю за стеной тихое поскрипывание, словно кто-то проводит ладонью по стене. Затем все стихает. Чувствую, что в коридоре кто-то есть. Киваю Андрюхе, подтверждая его подозрения. Одновременно направляемся к чернеющему проёму выхода. Крадучись подойдя, вновь прислушиваюсь.