The return of the psycho

Раскалывающаяся голова мирно покоилась на твердой столешнице. По вискам свирепо била сволочная мигрень. Правая щека горела огнем и непрерывно покалывала, словно острие иглы с бешеной скоростью проникали под кожу, челюсть свело от неудобного ложа. Глотку дерла пустынная сухость, а кислый привкус на языке убивал наповал. Собственное тело за ночь и утро успело превратиться в деревянное негнущееся полено. Примерно такой же подвижностью обладали затекшие конечности, а несчастные кости при каждом неловком повороте скрипели не хуже, чем у столетнего старика. И это еще не упоминая о животной боли в затвердевших мышцах, которые в обиду за жестокое с ними обращение не позволяли о себе забыть. Спину и поясницу нещадно ломило, словно я до фанатизма занимался растяжкой, хотя что-то подобное я с трудом, но могу припомнить. Все, о чем я мог только мечтать в этот отвратительный момент своего еще более отвратительного пробуждения это мягкая, прохладная кровать с ароматными простынями, которые сейчас мне точно не получить. До ушей доносилось чьё-то недовольное, прерывистое, но от этого не менее могучее сопение. Впрочем, если постараться заглушить раскаты головной боли, от которой есть лишь одно средство и то сельскохозяйственное, пьяное сопение можно было услышать отовсюду, а иногда и тихий, будто скромный храп. В воздухе стоял запах саке и морепродуктов. Весьма специфическое амбре, если держать в уплывающем сознании мысль о том, что нахожусь я вовсе не в открытом море на корабле, где очень сложно отыскать что-то кроме выпивки и рыбы, и сейчас вовсе не век пиратских разбоев. «Капитан Узумаки», - неплохо звучит для начала. Весьма сомнительный «аромат» за ночь успел надоесть ровно настолько, что тошнота и омерзительные спазмы в бунтующемся желудке усиливались в несколько цельных единиц, от чего дышать застоявшимся воздухом резко пропадало желание, а избавиться от потребности в кислороде не было возможности. Поэтому есть только одно верное решение: открывать свинцовые веки и сваливать отсюда побыстрее, пока они не решили продолжить и так затянувшийся банкет. В этом неприятном положении меня радует лишь одна вещь: где заснул, там и проснулся. Небывалая удача для такого любимца переменчивой госпожи фортуны, как я. Вспоминать прошедшую ночь не хотелось ровно как и открывать глаза, на которые, как казалось, медленно, смакуя мои мучения, давят два громадных каменных булыжника. Голова вот-вот раскололась бы как скорлупа ореха. По крайней мере именно такой неустанный хруст раздавался у меня в ушах, заглушая все остальное. Нормально мыслить было невозможно, не говоря уже о том, чтобы сосредоточиться на скором подъеме и побеге. Спину приятно грело что-то теплое, а на грудь давило нечто непонятное. Для только что очнувшегося мозга это загадка не из легких. После больницы Канкуро умудрился затащить меня в уже осточертевший салон автомобиля. Гаара встретил меня взглядом, полным вселенского спокойствия, будто заранее знал о моем скором возвращении. Парень пытался скрыть от меня легкую ехидную улыбку тыльной стороной ладони, но сверкающие хищные глаза выдавали его с головой, пусть он и пытался подавить злорадство в них, переводя взгляд в окно. Мне же не было с чего так смеяться и так злорадствовать. А жаль. Не смог бы отказать в себе в удовольствии подпитаться чужой неудачей, но увы и ах – не судьба. Подпитывались с меня. Я покорно подчинился судьбе-злодейке. Может быть, я и не хотел продолжать увеселительные прогулки в компании группы одноименных гокудо, но у фортуны на этот счет было другая точка зрения. К слову, мы с ней всегда расходимся во мнениях. В то место, куда меня принудительно везли, количество членов японской мафии грозило вырасти до пугающего "перебор", поэтому у меня не наблюдалось желания находиться среди такого контингента. Лицо ясное дело особого счастья не выражало. Можно сказать, что на время оно превратилось в недовольный ледяной кирпич, которым так славился ублюдок-Учиха. Если теме постоянно испытывает то, от чего я сейчас тихо тлею как сгорающий уголек, тогда думаю у меня есть все причины ему посочувствовать. Причины есть, желания нет. Огромный автомобиль гнал, игнорируя всяческие правила. Даже если водитель бессовестно и нагло нарушал, совершая чуть ли не комбо из всевозможных нарушений, я не услышал ни одного недовольного выкрика и не увидел ни одного неприличного жеста от разгневанных водителей. Машина резко остановилась у отеля в традиционном японском стиле. У дверей нас встретили милые девушки в ярких кимоно. Видимо устаревшая тематика и на востоке пользовалась популярностью, но лишь у приверженцев старых традиций и приезжих туристов. Канкуро забронировал огромный зал, где постепенно собирался весь клан. На их фоне я смотрелся слегка странно, если не нелепо. Но о последнем я старался не думать. Некоторые особо устрашающие личности кидали на меня свирепые, будто запугивавшие взгляды. Я прекрасно осозновал, что не вписывался ни цветом волос, ни одеждой, ни внешностью, и поэтому с легкостью притягивал взгляды. Канкуро, запихнув меня внутрь, сразу же удалился, оставив меня на совесть Гаары. Я сомневался была ли вообще у красноволосого совесть, но тактично умалчивал подробности своих размышлений. Точнее не из тактичности, а из банального чувства самосохранения, так редко подпевающему мне. Из-за общества холоднокровного хафу все пялились вдвойне, но теперь они ласкали "теплыми" взглядами наш скромный дуэт, флегматично подпиравший стену. Гаара наводил на них непонятный ужас и панику, поэтому к нам не спешили ни приближаться, ни даже выразить ему свое почтение, хотя должны были. Скудное на эмоции лицо парня не отражало ни единого проблеска человеческого, а колкий, льдистый, жестокий взгляд легко заставлял держаться от его хозяина как можно дальше. Мрачное выражение лица и темные мешки под глазами лишь усиливали эффект негативного восприятия. Пустые зеленые глаза посылали вскачь табун мурашек по голове, которые заставляли испытывать странное, щекочущее чувство у корней волос. Его присутствие определенно будоражило, но ни более того. Однако, когда матерые якудза боялись столкнуться с ним взглядом… Вот это уже было нелепым. Они вели себя как побитые собачонки, лающие издалека, но опасающиеся приближаться ближе даже на сантиметр. Постепенно внутри собрался весь огромный клан, включая некоторых женщин в преклонном возрасте. Молодых особ на такое шумное мероприятие не пустили, поэтому я им и завидовал черной завистью. Канкуро принадлежал главной ветви, но по такому громкому случаю не побрезговали собрать и побочные, хотя в основном все важные вопросы решаются главной. Да что там... Если так подумать, не повременили даже моим скромным обществом. Знали бы они, кого им посчастливилось привести. Родной сын главы «Намикадзе групп». Даже представить себе сложно всю суматоху, когда правда всплывет наружу. И больше всего в проигрышном положении окажется именно отец. Было бы очень забавно посмотреть, как он будет объяснять мое долгое отсутствие, а потом и громкое появление среди членов якудза прессе. Скорее всего у меня резко обнаружится внезапное страшное заболевание, от которого любимый сын имел несчастье излечиваться за границей до настоящего времени и сознательного возраста. Надо будет покашлять пару раз ради приличия. Молоденькие официантки, которым не посчастливилось выйти в этот день на работу, боялись заходить в зал, чтобы принести блюда и закуски. Мне довелось стоять около главного входа, поэтому я слышал все плаксивые разборки носильщиц с менеджером отеля. В итоге девушки поступились своими железными принципами ради двойной оплаты и сорванного обещания с менеджера о их неприкосновенности. Весьма сомнительное обещание, если держать в голове их место работы, должность и контингент, которому они вынуждены прислуживать. Гулянка предполагала затянуться больше чем на пару часов, за это время с ними может случится все что угодно. Благо якудза особыми манерами не отличаются, если только высшие чины. Влезать в разговор я не стал, предоставляя им право самим наступить на грабли. С другой стороны, официантки крупно продешевили: могли договориться и на тройную оплату. Ведь менеджер, обладатель нелепых маленьких усов и коварной залысиной на голове, от которой он никак не мог избавиться, как бы не зачесывал тонкие редкие волосы, не стал бы натягивать на себя несколько слоев цветастого кимоно и, хихикая, расхаживать мимо совсем незаконопослушных граждан, вертя несуществующими округлостями. Разве что жиром на боках и животе от зажиточного образа жизни. Ему куда проще улыбаться фальшивой улыбкой и кланяться по поводу, а чаще всего без. Канкуро прибыл в самом конце, когда все окончательно собрались. Обстановка успела докрасна накалиться. Не все присутствующие друг друга жаловали, некоторые особо буйные личности нарывались на нелестные слова, а то и хорошую драку. Канкуро пришел уже изрядно выпившим, что даже резкий запах от его одеколона не смог заглушить нотки качественного саке. Как только он громко зашел в зал, выбив по привычке дверь, все скандалы и назревающие стычки тут же погасли. Не осталось ни малейшего намека на их появление. Мне выделили почетное место за столом с Канкуро и Гаарой, который все время находился рядом со мной, избавляя тем самым от громкого недовольства преступников моей личностью. Среди них я смотрелся как сорняк на широком цветочном поле, если бритоголовых мужиков вообще можно назвать цветочками. Нехотя, под взглядом сотни глаз, мы проследовали за Канкуро до назначенных нам мест. Наши шаги эхом раздавались по огромному залу, когда члены гокудо притихли и почтенно ожидали, пока два молодых хозяина займут свое место. Они стали строго в ряд, создавая для нас жутковатый туннель из человеческих тел. Гаара выглядел так, словно своим присутствием не только облагораживает скудную на цвета, черно-белую обстановку, но и делает им несравнимую ни с чем честь. Но даже после такой высокомерной физиономии его брат не сказал ни слова, оставляя право выбирать нужное выражение лица за своим братом. Также спокойно к Гааре отнеслась и крашенная блондинка, сидевшая по левую руку от Канкуро. Единственная молодая девушка среди всех собравшихся. Даже наоборот, она попыталась улыбнуться, но сдержанная улыбка не достигла своего получателя. Гаара не смерил её и взглядом, предпочитая рассматривать резко заинтересовавшую его входную дверь. Мой немигающий взгляд в полной и невозвратной прострации смотрел тотчас туда же. Я неприкрыто изнывал о побеге. Спустя час, когда все хорошо выпили в том числе и я, обстановка резко изменилась. Ранее подозрительные взгляды сменились на шальные, а в глубине в большинстве случаев карих глаз притаилась пьяная хмель. Гаара имел честь покинуть заведение еще в первом часу, сославшись на неотложные дела. Он кинул на меня говорящий взгляд, обещающий помощь. Я ухватился за этот взгляд, хотел уйти вместе с ним и уже было поднялся в надежде тихо проследовать за красноволосым, но меня схватили цепкие пальцы, пронзившие ногу до самой кости. Я еле смог подавить желание воткнуть нож в державшую меня руку. А он как назло соблазнительно поблескивал при свете ярких ламп. Я бы покривил душой, если бы сказал, что с легкостью смог пересилить себя. Захмелевший Канкуро, не думавший рассчитывать силу, отправил меня обратно на стул. Я упал как жирный мешок картошки, привлекая всеобщее внимание. Уже тогда послышались первые несмелые смешки. В гигантском зале звуки разносились до завидного отлично, хорошая акустика была этому виной. Поэтому разносившийся во всему залу смех не казался таким тихим. Именно с легкой, хотя нет, тяжелой руки Канкуро я упустил так более и не представившийся шанс сбежать. Я наблюдал за удаляющейся спасительной спиной Гаары, понимая, что тот не станет вырывать меня силой. «Дорогой» обхватил меня за плечи и придвинул к себе, создавая большую вероятность того, что на коже останутся следы от его пальцев, и придав своему голосу грозные нотки, будто он рассказывал страшную историю ночью у костра в лагерном походе, поведал общественности о моем геройском подвиге. Факты были «немного» приукрашены пьяным языком, так что в живых остался лишь общий смысл. В то время как детали были безвозвратно утеряны. В его фантастическом рассказе содействие водителя красной иномарки превратилось в то, как я жестоко запугивал его, чуть ли не избил до полусмерти и отнял машину, оставив его в одиночестве умирать на обочине. Повеселевшие якудза громко скандировали и предлагали выпить по такому поводу. И еще раз, и еще… пока я не потерял счет тостов в мою честь, не говоря уже о речах в честь родившегося ребенка. Единственное, что помогало держаться на плову был опыт юного собутыльника, полученного благодаря любимому пристрастию Цунаде к вину и виски. От этого женщина не могла отказаться, поэтому хотела, чтобы я разделил с ней радость от очередной бутылки сорокалетней выдержки. Как известно дурной пример заразителен, и я с легкостью перенял её привычки. Все происходящие далее смешалось в непонятную бессмыслицу. Кажется, кто-то снова кричал про клан Яманака, я участвовал в метании ножей и почему-то мне понадобилось срочно учиться становлению на мостик. Было сделано сотня фото на память. Я по пьяни познакомился с такой же сотней людей, которых точно не вспомнил бы сейчас. Их лица расплывались в мутное пятно. Но одного мужчину я запомнил очень хорошо. И думаю вряд ли смогу забыть его светлый лик. Он был высоким, стройным, даже худым и слегка поджарым. Немногим моложе средних лет. Примерно возраста Цунаде, может быть, немного старше. В глаза бросалась странная для его сознательных лет прическа. Одна сторона у виска была выбрита, где уже успела появиться короткая жесткая щетина. Остальные осветлённые волосы он зачесывал назад. На лице красовалась бородка-колышком и тонкие усы. Руки, пальцы и запястья были искалечены мелкими шрамами, а иногда и уродливыми, толстыми, красными рубцами, будто бы еще свежими, словно он засунул руку в центрифугу с острым стеклом. Мужик постоянно тонко и не очень подшучивал над всеми. Я не сотворил чуда. В моем лице он-таки не смог разглядеть причину не стебаться, поэтому мне не удалось избежать незавидной участи: стать игрушкой для усатого пестряка. После энного нападения и ответной шутки в его адрес, мы еще немного посверлили друг друга шокированными взглядами, так как сдаваться никто не спешил. Хозуки, именно так звали этого несносного якудза, застрявшего в теле взрослого мужчины, размашисто лягнул меня ладонью по спине, от чего у меня разом выбило весь воздух из легких, и громко раскатисто заржал. Подвыпившему мужику понадобилось срочно обучить меня метанию ножей, а захмелевшему мне понадобилось срочно обучиться его искусству. Одну часть вечера Генгецу учил меня попадать тонкими стилетами в намеченную цель, которые он распихал себе по карманам костюма, даже в носке один оказался, а другую уклонятся от них же. И тут в дело вступила Темари, сестра Канкуро, та самая крашенная блондинка. Я не помнил, как с ней познакомился, но именно она обучала меня быстрому становлению на мостик. Эти два факта как-то тесно переплетались, но я не мог вспомнить точно. В конце мне устроили своеобразный тест на пригодность, который, к сожалению, я не помнил. Единственное, что всплывает в голове – это окружившая меня толпа и Темари, стоявшая впереди и нервно бьющая сложенным веером по ребру ладони. Этот звук намертво отпечатался в памяти. Стук за стуком, я слышал только его. В общем продолжалось это ровно до семи утра. Может быть, немного позже, но я вырубился примерно в это время. Не спеша, я открыл уставшие глаза. Понадобилось две минуты, чтобы окончательно привыкнуть к дневному свету и избавиться от жуткой рези, сверлящей глазные яблоки. Справа от меня спал Канкуро, и именно он являлся обладателем того самого скромного храпа. Мужчина казался утомленным не меньше меня самого. Короткие волосы у виска слиплись и были перемазаны в крови. На лбу зияла яркая сине-фиолетовая полоска, словно его, не жалея, крепко приложили по столешнице. Если заострить на этом внимание, я тоже ощущал какое-то подозрительно знакомое жжение в районе затылка. Прикоснувшись к зудящей области, я обнаружил небольшую рану, уже успевшую покрыться засохшей корочкой. Волосы неприятно слиплись и засохли от немалого количества вытекшей крови. Прикасаться к ране и пытаться разлепить ссохшиеся пряди не было никакого желания, поэтому я тихо отнял руку, оставляя все как есть до лучших времен. Краем глаз я зацепил собственный рукав. Точнее то, что от него осталось. Тонкие разрезы украшали черную водолазку до самого плеча. Второй собственно тоже был не в лучшем виде, как и брюки. Я больше походил на несчастного нищеброда, чем на отпрыска из богатой семьи. Видно экспресс курс Генгецу проходил не так гладко, как хотелось бы. Поперек груди меня держал замок из чьих-то теплых рук. Руки принадлежали определенно не мужчине, за что скажу спасибо всем богам. Нет, честно: прямо камень с души. Блестящие, длинные, заостренные ногти красного цвета вряд ли бы вообще могли принадлежать особи мужского пола. Тонкие кисти и пальцы держали на удивление крепко, будто бы намеренно не желали расцеплять замок. Освободиться, не потревожив хозяйку рук, ни за что бы не получилось, сколько не пытайся, поэтому я и не пробовал сделать невозможное. Девушка за моей спиной, обнимающая меня так, словно защищала от всего на свете, медленно завозилась, реагируя на мое пробуждение. От нее исходил приятный аромат чего-то сладкого и воздушного. Нежный запах был моим единственным спасением от рыбного душка в зале. Горячее, затруднённое дыхание резко обдало мою шею. Я немного содрогнулся от неожиданности, но продолжил покорно ожидать столько времени, сколько потребуется. Когда тихое фырканье прекратилось, вместе с ним исчезла и моя хрупкая темница. Наконец, я смог свободно вдохнуть полной грудью. Оказывается, что все это время она беспрестанно душила меня, даже не подозревая об этом. Грудь неприятно закололо от большого количества захваченного воздуха, но кашель не проступил, оставляя в секрете наше пробуждение. Незнакомка накрыла мой рот ладонью, рука была сухой как лист бумаги, и медленно развернула к себе. На меня предупреждающе уставился недобрый, лисий взгляд. Нависшие веки, острый уголок и темный веер ресниц лишь усиливал её сходство с лесным хищником. Густые блондинистые волосы разметались за ночь и сбились в один колтун, на которым старательно свили воронье гнездо. Косметика немного осыпалась и размазалось по нижнему веку. Ко всему прочему это оказалась Темари, принцесса клана Сабаку. Темари скорчила недовольное выражение лица, губы сильно поджались и скривились, тонкие брови сдвинулись, вынуждая проступить четкую гневную складку между ними. Слегка заостренный нос сморщился, а маленький лоб исказили глубокие морщины. Оглядев зал, она молча кивнула мне на выход, не отнимая своей руки. От увиденного её пальцы сжались сильнее, принося неприятные ощущения. Только дождавшись от меня кивка, она убрала ладонь и поднялась на ноги. Сиротливо скрипнул стул, умудрившийся целую ночь держать вес двоих человек. Не вдаваясь в подробности, я с трудом поднялся на ноги и попытался проследовать за ней. Темари не спешила, нарочито медленно идя в направлении выхода. Узкая юбка кимоно мешала ей нормально ступать на пол, и она семенила как хрупкая заведенная кукла, одетая в традиционный костюм. Девушка сильно сжала плотную, шелестящую ткань юбки в кулаках. На запястьях проступили четкие, чуть вздувшиеся вены. Именно на юбке она срывала накопившееся за ночь раздражение и усталость. Из-за неудобной позы, в которой я уснул, кровь плохо поступала к правой ноге и мне пришлось волочить её по полу, неся за собой жутковатый шаркающий звук. Темари все прекрасно слышала, но оборачиваться и отчитывать меня за шум не стала. Меня завораживали её тонкие щиколотки, сверкающие из-под подола юкаты. Менеджер отеля и официантки боязливо посматривали в нашу сторону, в мою так вообще бессовестно косились. Назвать злые взгляды, полные тихой злости беспристрастными язык не поворачивается. Персонал уважительно кланялся как положено делать перед посетителями и поспешно расступался в стороны, лишь бы ненароком не встать на нашем пути. Темари шла гордо, слегка опустив подбородок. Непрезентабельный внешний вид вовсе не мешал ей вести себя достойно важной госпоже. Девушка не дала мне даже посетить уборную, сразу ведя к выходу. За время нашего безмолвного шествия по нескончаемому коридору она не произнесла ни слова, чем напоминала мне своего брата. Гаару, разумеется. Канкуро такой «болтливостью» не успел отличиться. Достав телефон из кармана, который, к удивлению, лежал на месте, я обнаружил, что день уже вступил в свои права. Без четверти три часа заставили вспомнить о необходимости посетить логово Сенджу. Дисплей не высвечивал не одного пропущенного звонка, чему я был несказанно рад. Когда мы приближались к двери, мой слух уловил громкие звуки, доносящиеся с улицы: крики прохожих, громкий радостный смех, звуки рева мотора и автомобильных колес. В городе кипела жизнь, в то время как в моей голове хаос. Прибраться там до конца так и не вышло, но я не терял надежды, что смогу оклематься по пути к Цунаде. Улицы уже давно залил яркий дневной свет. Слепящие лучи прицельно били по лицу, дезориентируя в пространстве. Пришлось закрыться двумя руками, чтобы привыкнуть к перемене обстановки. Темари последовала моему примеру. Мы стояли среди сотни спешащих прохожих, словно два выползших на свет божий вампира. Люди смотрели на нас примерно так же. Для них мы были средним между чем-то отвратительным и опасным одновременно. Спустя некоторое время с змеиным шипением, сквозь стиснутые челюсти блондинка достала телефон из складок кимоно и что-то быстро начала набирать. Пальцы ловко нажимали на нужные места, ногти сталкивались с экраном и создавали невыносимый стукающий звук. Меня кусало соблазнительное желание отобрать телефон и выбить хоумран с ним в роли мяча. Будто догадываясь о моем желании, Темари крепко сжала его в своей ладони и приложила к подбородку, на миг задумываясь о чем-то. Раздался громкий скрип пластмассы. Девушка продолжала хранить молчание, поэтому я не собирался свести все её старания на нет и разрушить образовавшуюся между нами тишину. Она устало облокотилась на одну ногу, выставив бедро в бок, и жадно вдыхала воздух полной грудью. После неприятного душка в зале уличная атмосфера казалась глотком свежего альпийского воздуха. Первый раз она взяла слишком много и поспешила закашляться, согнувшись пополам и положив руки на колени. Черное кимоно ощутимо сковывало её в движениях, пояс давил слишком сильно, мешая нормально дышать. Невооруженным взглядом было видно насколько ей неудобно. В нервном состоянии она остервенело схватила подол юбки с намерением разорвать его ко всем чертям, чтобы можно было нормально согнуться. Прохожие нервно оглядывались на странную девушку, рвущую собственную одежду. От резких движений колтун на её голове колыхался, словно подвеваемый порывами ветра. Как я понял, раньше это был традиционный пучок, перехваченный шпильками, а сейчас художественное гнездо на зависть всем воронам-эстетам. Когда она справилась со своей задачей, открылся вид на бледные ноги с красивыми коленями. Последние были стерты. Яркая розовая кожица проступала на молочного цвета коже. Не заметить это было трудно. Когда Темари достаточно отдышалась и вернула себе прежнее самообладание, у обочины рядом с нами остановилось такси. Девушка среагировала на внезапный гудок и порывисто схватила меня за руку, сжимая не хуже, чем её братец Канкуро. Она целенаправленно двинулась к автомобилю, прожигая его гневным взглядом. По дороге у нее внезапно порвался ремешок на сандале. Психанув, она швырнула его подальше вместе со вторым, так сказать, в назидание, оставаясь в одних белых носках. Темари лично открыла двери автомобиля и с небывалой прытью запихнула меня на заднее сиденье, чуть ли не помогая себе ногой. Я наложил две ладони друг на друга, чтобы защититься от её острого колена, целящегося мне в живот. Что-то все из их семейства подозрительно маниакально пытаются засунуть меня в машину. Хотя… нет. Один из них особенно отличился и попросту не выпускал меня оттуда. Девушка раскрыла пересохшие, потрескавшиеся губы и прохрипела: - Чтобы больше я не видела тебя рядом со своей семьей, чертов псих. Радуйся, что пережил эту ночь, удачливый ублюдок, -после сказанного она громко захлопнула дверь автомобиля, оставляя меня и таксиста в полном недоумении. Не знаю, что я успел натворить, но, видимо, ей насолил как-то по-особенному. Психами из ничего не становятся. Чертовыми и подавно. А слово "удачливый" отправило меня отдыхать на самые отдаленные задворки сознания. Я катал на языке это словно, но так и не смог применить его к себе, с какой стороны не подходил. Думаю, мне не стоит пытаться вспоминать нечто определенное, чтобы сопоставить факты. Лучше и вовсе оставаться в неведении. То, что было ночью, остается там же. Тем более, вдруг она просто дама чувствительная, сказала первое, что на ум пришлось, а в её красивой головке ничего кроме ругательств в мой адрес не нашлось. Ага, конечно. Дочь главы клана Сабаку нежная впечатлительная барышня с низким прокуренным голосом, а её сердце наполнено девичьими мечтаниями.

***

К Цунаде меня завезли стремительно быстро, хотя я и сказал таксисту не спешить. Всю поездку тощий усатый мужик не сводил с меня прищуренного взгляда. Мой внешний вид не давал ему душевного спокойствия. Этот неловкий взгляд раздражал, но не больше чем сверлящая головная боль. Жутко хотелось завалиться спать еще на несколько часов, но на это у меня не было времени. Дверь в квартиру встретила меня холодным молчанием. Переступать порог жутко не хотелось. Только в не таком внешнем виде. Под ложечкой предательски засосало. Шумно выдохнув, я открыл дверь своим ключом, тем самым подписывая себе приговор. В нос ударил знакомый, даже чем-то родной запах квартиры Сенджу. В голове словно старой кинолентой пронеслись воспоминания об этом доме. Вот я убегаю от разъярённой женщины, прикрываясь огромной вечнозелёной пальмой, обычно украшающей входную дверь. В нелепом этническом танце мы кружили по просторному коридору, пытаясь перетянуть могучее растение каждый на свою сторону. Ноги разъезжались из-за скользкого паркета, и от этого движения становились еще более неловкими. Цунаде, ни секунды не жалея, отобрала у меня последнее средство защиты и швырнула мне его в голову, зная, что я смогу уклониться. Или не зная… Тяжелый снаряд пролетел мимо моей головы, врезавшись в её любимую картину на стене. Подарок от её дяди Хаширамы. От злости остатки измазанной в мокрой почве картины за несколько миллионов йен в последствии были одеты мне на голову. Я еле смог избавиться от запаха влажной земли, и поэтому чувствовал себя ходячей клумбой для рассады. Пришлось перебивать мерзкий запах шампунем Цунаде, ибо мой был бессилен. Несколько дней я пах плодами манго и ароматом ванили, пока въедливый запах, напоминавший мне о дождевых червях, окончательно не выветрился. От использования женского шампуня волосы стали мягче и послушнее, что для меня было непривычно А самое неприятное в том, что мне приходилось ловить удивленные взгляды проходящих мимо парней. Один раз был самый позорный случай. Случилось то, что я по привычке опоздал на занятия, ввязавшись в драку, едва ли покинув двери своего дома. У заднего входа в школу стояла небольшая курящая группка парней не самого покладистого характера, что обещало перерасти в большую проблему, и до занятий я так бы и не добрался. Обычно мне приходилось пользоваться именно запасным входом, потому что у главного стоял охранник, с которым у меня с самого начала не заладились отношения. Начали мы с резкого спора по поводу моего избитого внешнего вида. Охранник перешел на личности, превышая свои полномочия, даже не подозревая кому изволил грубить. За что я сломал ему нос и был отстранен от занятий на две недели. Я ни секунды не жалел о содеянном и при удачном случае повторил бы. К моему счастью, момент предоставился спустя назначенные мне две недели, прямо в первый день как мне было разрешено посещать занятия. Сволочной охранник думал, что жалкая провокация сойдет ему с рук, и я не посмею нападать на него под страхом отстранения, но он ошибся. «Мелкий выродок с пидарской рожей», - так он меня назвал. Школьная администрация отстранила меня на месяц. Я еле получил разрешение на сдачу экзаменов. И то только после «легкого» давления озаботившейся Цунаде. С тех пор к главным воротам я не подходил, от греха подальше, чтобы не соблазняться лишний раз, ведь до сих пор помню, как сладко хрустнул его нос под моим кулаком. Те парни спокойно глотали сигаретный дым и были слишком увлечены друг другом, чтобы заметить меня. Спереди медленно шагал лишь один человек – это пятидесятипятилетний уборщик с небольшим лишним весом. Из-за легких жировых отложений он быстро потел, особенно в теплую пору года, что ярко отпечатывалось на его рабочем грязно-зеленом комбинезоне. Мокрые пятна на груди и спине отпугивали от него всех школьниц и молодых преподавательниц. В общем, весь женский школьный состав не был в восторге от его общества. Получилось так, что рядом с ним я и прошёлся мимо парней, стараясь пройти как можно быстрее. По моей глупости сладковатый шлейф лишь усилился. Даже запах сигарет не смог заглушить въедливый аромат. Парни тут же бросили на нас шокированные взгляды. Они бродили взглядом по округе, пытаясь найти рядом хотя бы одну представительницу женского пола. Поняв, что больше никого нет, они подозрительно уставились на нас с уборщиком. Взгляды бегали от меня к нему, и если на уборщика они подумать точно не могли по причине, проступающей на его одежде, то единственным оставшимся объяснением происходящего остался я. Гордо сказав, что да, это от меня, я прошел мимо, оставляя всех оставшихся в недоумении. Вот тебе и гроза академии в лице пахнувшего ванилью Узумаки Наруто. Цунаде всегда была суровой женщиной в плане воспитания. Пришел побитым? Получи еще больше тумаков. Истинная справедливость выходцев рода Сенджу. Насилием выбиваем желание к насилию. Чем не семейный слоган? - Я дома. Сиплый голос прорвал тишину. Голос за время поездки на такси так и не пришел в норму. Обычная легкая хрипотца усилилась в несколько раз. Больше походило на то, что я простудился, нежели на мой привычный тембр. Не смотря на это, животный слух Цунаде уловил малейшие колебания в воздухе, поэтому мой приход не стал для нее неожиданностью. Женщина плавно вырулила из-за угла в черной длинной мужской майке с надписью «Голову с плеч!», которую я подарил ей на день рождение, и розовых тапках. В отместку она презентовала мне на День святого Валентина странную праздничную коробку. Встав над душой, Цунаде вынудила меня открывать её при ней. В коробке оказалось что-то из одежды, запакованное в шуршащую белую бумагу. Развернув её, меня встретила розовая майка с надписью: «В нашем мире все сумасшедшие». Тем самым женщина тонко намекнула мне на посещение психолога. Так и щеголяли по дому. В гостиной висит наше совместное фото, где мы оба примерили подарки. Сенджу любила фотографироваться. Стены квартиры, столы, прикроватные столики были занавешены и заставлены нашими совместными фотографиями. Дни рождения, простые уикенды. Сохранились фотографии даже с самого детства, с тех пор как она меня спасла. - Добро пожаловать! - хорошо начала она. - Где тебя черти носили! В доме целая команда из визажистов и парикмахеров! - и не очень закончила. На лице Сенджу красовалась маска дико зеленого цвета, в волосах торчали огромнедные бигуди. Просто само очарование – настоящая зеленая ведьма. Увидев меня, она застряла посередине коридора. Сам я себя еще не рассматривал, времени не было, поэтому не знал от чего её так парализовало. Цунаде гневно прищурилась, венка на зеленом лбу запульсировала. Сквозь крепко сжатые челюсти до меня донеслась единственная фраза: - Что ты, мать его, делал и что произошло с твоей одеждой? Медленно вздохнув полной грудью, она выпустила воздух из легких, свернув губы трубочкой на манер заядлой фанатки дыхательных упражнений. Резко подняв руку, она сжала кулак и ударила в стену. Висевшая фотография упала на пол. Деревянная рамка громко стукнулась о паркет. Сжав пальцы на манер лапы, она воткнула длинные, только недавно наманикюренные ногти в обои и медленно провела дорожку глубоких царапин примерно в двадцать сантиметров длиной. Звук был жутко неприятным, я сцепил зубы, чтобы стерпеть. Сенджу выхватила что-то из кармана и швырнула в меня. Тело действовало само. Мгновенно приняв позу мостик, словно собачка Павлова, я эксцентричным образом избежал удара. Спину и поясницу пронзила ноющая боль. Я едва слышно зашипел. Вот так натренировали, так натренировали. Что более удивительно, я смог подтянуть торс вперед и рывком подняться из неудобной позы. Мне действительно лучше не знать, как Темари добилась такого результата. Не удивлюсь, если я смогу сделать из этого положения сальто назад. - Не спрашивай, сам удивлен не меньше твоего, – прокомментировал я свое поведение. Цунаде на мое небольшое представление нервно затопала тапочком по паркету, как заяц-топотун. - Я был на вечеринке в честь дня рождения. А с одеждой не знаю, что. Не помню. И ведь почти не солгал. Я не помнил, но догадывался, что стало этому причиной. - А лицо? Разбитая губа, синяки вместе с мешками, заплывшие глаза и слипшееся волосы просто так появились? День рождения, говоришь? Я не знала, что ты любитель посещать такие мероприятия. Ты же ненавидишь дни рождения. Кто же тебя так умаслил? - Все настолько плохо? – я потрогал разбитую губу. – Не по своей воле. Меня хотят сделать крестным отцом, поэтому мое присутствие было обязательным. - Я их знаю? - Возможно слышала, – уклончиво ответил я, отведя на мгновение взгляд. - И кто они? - Клан Собаку. Та-да-та-там! Цунаде удивленно распахнула глаза. Слегка приоткрыв рот, она приложила ладонь ко лбу, выпачкивая её в зеленой жиже. Лицо приняло крайнее выражение шока и растерянности. Испуг, промелькнув на секунду, исчез, уступая место неуверенности. Тонкие брови сдвинулись, глубокая морщина пролегла между ними, старя её на несколько лет. - Это те, о ком я думаю? – холодным тоном директора спросила она. От недавно царившего на лице удивления не осталось и следа. Цунаде серьезно насупилась, думая как решить новую проблему, которую, как всегда, притащил я. - Они единственные такие в городе. - Черт… Ты издеваешься надо мной! – надавила она. - Не будем сейчас вдаваться в подробности, у нас нет на это времени, просто ответь на вопрос: ты отказал им? Цунаде выставила вперед указательный палец и грозно насупилась, сдвинув корпус вперёд, как будто вот-вот была готова дать высокий старт. - Да. А за внешний вид, прости, – я развел руками. - Как ты сбежал? - Мы же договорились не вдаваться в подробности, – напомнил я. – Я сгожусь в таком виде? - Что-нибудь придумаем. Тут целая команда людей, которая замаскирует немаскируемое и нарисует несуществующее, – задумчиво проговорила она, шаря по мне пытливым взглядом. - Еще видимые раны есть? - Не знаю как насчет видимых, но затылок свербит всю дорогу. - Дай взглянуть. Она подошла ко мне и приветливо чмокнула в щеку, выпачкивая в липкой зеленой дряни и меня. Цунаде всегда приветствовала меня таким образом, если, конечно, я не успевал ни в чем провиниться. Если же успел, то вместо мягкого поцелуя в щеку меня ждал увесистый кулак. Как только я видел её в прихожей злую аки сто фурий, быстро закрывал дверь с другой стороны и подпирал её для надежности, чтобы она наверняка не смогла открыть её и добраться до меня. Соседи с страшным удивлением смотрели на парня, подпирающего входную дверь, и слышали доносящиеся из квартиры крики и угрозы. Мне только и оставалось что мило улыбаться, махать ручкой и спрашивать, как прошел их день, в корень игнорируя обещания о кровавой расправе, рвущиеся из-за двери. Нервно хихикая, соседи отвечали что-то вежливое и шустро скрывались в своей квартире. Цунаде наклонила мой затылок и аккуратно разлепила волосы. Легкое дуновение и рану обдала приятная прохлада, которой так не хватало. - Рассекли тупым предметом. Рана неглубокая, но длинная, около трех сантиметров. Отсюда и столько крови. Весь затылок залила. Придется сшивать. Иди в душ. Смой всю грязь, я помогу тебе залатать дыры. Тем более в моих планах было тебя немного подстричь. Пойду предупрежу парикмахера, чтобы был начеку. - И без скандалов и наказаний? Нет, действительно мне так все просто сойдёт с рук? Обычно она более суровее относилась к моим проступкам. Цунаде остановилась, развернулась на пол корпуса и замогильным голосом ответила: - Тебя и без меня уже наказали. Тем более в пятницу твое наказание достигнет апогея. Ах, да. Забыла сказать. Звонил извращенец-писака, спрашивал почему не может до тебя дозвониться. Кажется, он закончил свой очередной опус и хочет, чтобы ты его прочел. Просил зайти в скором времени. Не спеши, я уверена лишнее ожидание пойдет ему на пользу. Глядишь разочаруется в своем творении раньше времени. И она ушла в глубь квартиры. От нее донеслась лишь одна фраза: «почему рядом с ним всегда вертятся уголовные личности?». Потом все окончательно стихло. К отшельнику идти не хотелось. Последний раз, когда он просил меня прийти, я нашел его в дрызг пьяного в отеле у бассейна в компании трех фривольных девиц подозрительно юного возраста. Старик изображал Посейдона, в последствии чуть не потонул. Зато быстро протрезвел и моей помощи не понадобилось. В растерянных чувствах я направился в ванную. Решив обойтись душевой кабиной и не задерживать Цунаде, я снял с себя все лохмотья. Оказывается, что пострадавшей была не только одежда. Руки очертили мелкие царапины. Кровь смешалась вместе и размазалась по коже причудливым узором. Горячая вода ударила по уставшим мышцам. Кости ныли и просили заслуженного отдыха, но все, что я мог им предоставить это тропический душ. Раны мелко щипали, возвращая недавно утихшую от волнения мигрень. Гель и жесткая мочалка лишь сильнее тревожили царапины. Я позволил себе понежиться под теплой водой еще пол часа, устало прикрыв глаза и уткнувшись лбом в прохладный кафель. Холод и тепло в контрасте успокаивали. Понемногу я приходил в себя, смывая с кожи все поступки, слова и все что произошло этой ночью. Я покинул ванную лишь когда смог вернуть прежнего себя, пряча воспоминания о клане Сабаку глубоко внутри за крепкими цепями. Больше они не должны были мне понадобиться. Мацури я соврал. Бессовестная, грязная ложь. Но мне действительно не место в их мире. Мокрый, в одном халате, я направился на поиски Цунаде. Женщина обнаружилась сразу же в гостиной, где располагалось еще свыше пяти человек. Они суетились, каждый порхал вокруг все еще зеленой Сенджу. Увидев мня в дверях, команда из молодых девушек резко замолчала. Как по единому приказу они повернули шеи в мою сторону, принимая сходство со стаей сов. Кое-то замер вместе с занесенной в воздухе рукой. Цунаде на их реакцию лишь ухмыльнулась и довольно щёлкнула языком, тем самым дав всем команду отмереть. Оставшееся время меня аккуратно сшивали, еще более аккуратнее стригли. На глазах заставили держать пакетики со льдом, чтобы снять отеки. Меня мазали какой-то дрянью, скребли кожу, пытались замаскировать шрамы на лице. Но Цунаде потребовала их оставить. Визажистки с радостью согласились. Замаскировать разбитый уголок губ было сложней, но они так долго надо мной химичили, что усталость и лишние царапины без следа исчезли с моего лица. Как и обещала Цунаде озаботилась поиском одежды. Выбор пал на классический смокинг. Все было черным. В том числе и рубашка с жилеткой, от которой Сенджу не смогла отказаться. Впрочем, она не смогла избавиться от такой слабости, как перчатки. И все-таки напялила их на меня. По словам визажисток, костюм сидел как влитой, а по мне слишком уж узкий. Дышать полной грудью было сложно. Даже брюки казались слишком узкими, но Цунаде все полностью устраивало. Сама Сенджу отказалась от яркого макияжа, который так любила моя мать, и предпочла обойтись акцентом на глазах и скулах. Единственное, что она себя позволила это глубокий вырез декольте. С её несравненным богатством это выглядело более чем эффектно. Длинное красное платье плотно облегало плавные изгибы её тела. Широкие шлейки, спускающиеся с плеч, лишь подчеркивали высокую упругую грудь. Девушки рделись от такого смелого выреза. Даже им было сложно отвести взгляд от могучей груди, не говоря уже о всех остальных, кто будет присутствовать на приеме. Выгнав всех прочь, Цунаде схватила меня и поставила рядом с собой, чтобы посмотреть на нас со стороны. В зеркале отражались две слишком вызывающие личности. Черное-красная гамма нарочито привлекала внимание, словно она намеревалась добиться именно такого эффекта. - Тебе кто-то там особенно насолил, что ты решила ослепить их вырезом на своей груди? Или планируешь таким образом избегать разговоров, в то время как все будут гипнотизировать твой бюст? - Можно и так сказать. А ты вышел еще лучше, чем я могла ожидать. Значит так, – она ударила меня по плечу. – Выпиваем по бокалу для твердости характера и едем фальшиво улыбаться и петь прогнившие песни. - Пить обязательно? – после ночи мне не хотелось делать и глотка. - Думаю, характер у тебя и так достаточно закален и без лишнего бокала. - Ты просто не знаешь, куда идешь. А я знаю, вот поэтому и готовлюсь как следует. - Ты, наверное, хотела сказать, куда ты тащишь меня вслед за собой. - Наруто, там нет ничего хорошего. Если кто-то наслаждается такими мероприятиями, то он настоящий извращенец. Я знаю лишь несколько особ, которые не пропускают ни одного вечера. И одна из них мать твоего нового друга Учиха Микото. Да твою мать. Или его мать. - Не бойся, обычно её сопровождает Итачи. Но с ней лучше не встречаться. Я ей, слабо сказать, не нравлюсь. Не повременит выплюнуть убийственную долю яда в мою сторону. Мне не хотелось бы с ней ссориться. - Как и в мою, – гипнотизируя сове отражение в зеркале, сказал я. - Хех, ну мы прям семья. Воспользовавшись моим замешательством, Цунаде, ловко отрыла в диванных подушка бутылку и, побрезговав бокалом, сделала пару уверенных глотков прямо из горла. Она так отчаянно присосалась к горлышку, что по подбородку стекала тонкая струйка красного вина. С трудом отняв из её рук бутылку, я отставил её в сторону, а потом, поразмыслив немного, сделал пару глотков. Цунаде одобряюще посмотрела на меня, словно увидела во мне собрата по несчастью. - Пойдем, нас ждет лимузин. - Всего лишь лимузин? Почему сразу не вертолет? - Не паясничай. Может ты еще предложишь добираться на метро? -Видя, как я уже открыл рот для ответа, она резво продолжила: - Отклонено. Водитель уже здесь, так что возражения не принимаются. Уже в машине мы продолжили разговор. Лимузин плелся как улитка, поэтому у нас было достаточно времени, чтобы наговориться вдоволь. Цунаде все пыталась незаметно от меня сграбастать бутылку шампанского, но я пресекал все попытки на корню. Все дошло до такой степени, что вокруг меня образовалось несколько ведер со льдом и шампанским в них же. Одно металлическое ведёрко я ревностно держал в руках, чтобы спасти от поползновений упрямой блондинки. - Ты помнишь наш уговор? Не отходишь от меня и ведешь себя как настоящий джентльмен. Никто не должен узнать, что на самом деле ты другой. Ты меня понял, Наруто? - Ты во мне сомневаешься? Я обещал. Тебе повезло я имею вредную привычку держать свое слово. Я прошелся рукой по уложенным и заметно укороченным волосам. Почувствовав неловкость от недостающей части, я раздраженно посмотрел на свою ладонь, обтянутую плотной тканью перчатки. Ткань была слишком гладкой. Ощущения чего-то инородного на коже раздражали, поэтому я сжимал и разжимал кулак, чтобы быстрее привыкнуть к ним. Каждый раз они неприятно шуршали, усложняя мне задачу. Лимузин остановился. Цунаде вздрогнула от осознания неизбежного и предприняла попытку отобрать у меня шампанское. Плюнув на все, она шумно выдохнула, надевая маску надменности, и проговорила: - Время пришло, можешь начинать всем убедительно врать, – холодно приказала она, сливаясь со своей ролью. - Как скажете. Сегодня на весь оставшейся вечер я всецело принадлежу вам, Цунаде-сама. Я вышел из вышины и, не спеша, подал руку Цунаде. На улице продолжали останавливаться дорогие автомобили и иногда даже и лимузины. Это заставляло меня немного теряться. Блондинка будто только и ждала моей руки, поэтому с должной благосклонностью приняла помощь. Тонкие шпильки её лодочек мягко соприкоснулись с землей. - Забыл поинтересоваться, -шепнул я ей на ухо. – Куда я имею честь тебя сопровождать? - Долгожданная выставка картин, – сказала она и мы величественно прошли в открытые двери.

***

Немного раньше в концертном зале. Громко ржущий Киба за время просмотра видео подавился собственным смехом и побелел как полотно. Парень провел рукой по волосам, слегка сжав собственную гриву от задумчивости и прошептал: - Ну и дела… - Ино-сан, не стоит так сжимать экран. Я не сомневаюсь, что вы девушка хрупкая, но по загадочной причине планшет в ваших руках трещит по швам. Если вы продолжите в том же духе, корпус треснет. Вы не на том предмете вымещаете злость. Ино в прострации, не мигая, смотрела на экран. Глаза пересохли и заслезились, придавая ей жалостливый вид. Однако бешено сжимающие планшет руки говорили совсем об обратном. - Там был Наруто-кун? – тихо спросила Хината, которая подойди и увидеть то, от чего у всех кровь отхлынула от лица, а сердце замерло на секунду не успела. Девушку отсадили подальше и дали немного время прийти в себя. -Да, Хината. Это был Наруто. Не беспокойся, с ним все в порядке, – мило улыбаясь ответила Сакура, намеренно скрывая правду. – К удивлению, в порядке, – шепотом добавил Киба, за что получил гневный взгляд от розоволосой, наступившей ему на ногу за слишком длинный язык. - Слава богу, – выдохнула Хината, сжавшая маленькие ладони на нервно трясущихся коленях. – Я могу посмотреть? - Нет, - хором протянули они. – Думаю не стоит. Лучше выпей еще водички. Карин отошла от общей группы и присоединилась к Хинате. - Я всегда знал, что он ненормальный, но не настолько же. Кто на такое согласится в трезвом уме и памяти? - Вот именно Суйгецу, в трезвом уме и памяти. На видео Узумаки ни тем, ни другим похвастаться явно не может, - подчеркнула Сакура. - Эй! Я вспомнил! – промычал Чоуджи с набитым ртом. Мелкие крошки упали на его рубашку. Парень остановился, вытер рукой рот и продолжил: - Этот усатый случаем не киллер клана Сабаку? Говорят, он никогда не промахивался. - Да, Чоуджи. Ты прав. Жаль, что в этот раз промахнулся, – прошипела Яманака. Ино тихо сгорала от бешенства. Хотя лучше, чтобы она это делал громко, ведь на пользу её нервам это не идет. А последствия молчаливой злости куда опасней громкого бунта. Она готова сама была отобрать у усатого стилеты, чтобы повтыкать их в удачливую тушку будущего покойника. Просмотренное видео для нее было не просто шокирующим, оно было безрассудным. Кто добровольно согласится стать живой мишенью для того, кто ножи в руках чуть ли не ласкал взглядом? Только один хорошо известный им блондин, который не просто уклонился от летящего стилета, ловко встав на мостик, но еще и сделал заднее сальто, сделав опору на нетрезвые руки. На том месте, где секунду назад находился носок его ботинка, воткнулся острый нож. Если бы стилет попал в ногу, то проткнул кость навылет, оставив за за собой лишь вечную хромоту. Узумаки же было плевать на возможную опасность, как и толпе якудза вокруг него, неприкрыто делающих ставки. Видео носило пугающее название: «Ускоренный курс от Генгецу-сама». Что за ускоренный курс Ино и знать не хотела. - Ино, да не кипятить ты так. Все же обошлось. Наруто жив-здоров, еще с цыпочкой успел познакомиться. - Ты о ком? – сцепив челюсти проговорила блондинка. – Не знаю людей с таким именем. Покойникам имена ни к чему, – добавила она, передавая планшет обратно Саю от греха подальше, ведь желание разбить его о чью-нибудь голову просто сжирало её заживо. Сай, прочитав её намерения в сверкающих злостью глазах, поспешил принять свои вещи и отойти подальше от неуравновешенной девушки. Его ждало развлечение куда лучше. И сейчас оно одиноко стояло у стены, источая могильный холод. Акаши стоило бы повременить с живыми развлечениями, но разве парня это когда-либо останавливало? Все люди для него были его личными игрушками, скрашивающими скуку. И вот он нашел две самые интересные, которые не ломались. - Господин Саске, вы не хотите посмотреть? Пока ваши верные конвоиры в лице прекрасных дам позволили вам насладиться одиночеством, не грех воспользоваться шансом. В ответ ему донеслось лишь холодное молчание и предупреждающий взгляд. – Не стоит быть таким невежливым. Я пришел с лучшими намерениями. Ну что? Не хотите? - Не трать мое время. Или говори чего ты хочешь, или проваливай. - Как грубо, Саске-сан. Впрочем, хорошо нам известный блондин при первой встрече послал меня гораздо дальше, – произнес он, на секунду кинув взгляд вверх, будто вспоминая и смакуя подробности. – Я же вижу, что вы злитесь на Наруто-куна. - С чего ты взял? – безразлично спросил Саске, даже глазом не моргнув. Его расслабленная поза говорила лишь о скуке и о том, как неприятен ему его настойчивый собеседник. - Вас выдала одна незначительная деталь. Пыль от бетонной стены на рукаве. Саске даже не опустил взгляд и не проверил замечание Сая. Он продолжил прохладно смотреть на Акаши. - Ладно, вы меня раскусили. Но я уверен в двух вещах: либо это несчастная стена сделала вам нечто ужасное в прошлой жизни, либо вы вымещали на ней свой гнев. Учиха снова его проигнорировал. - Когда вы один с вами скучно играть. Даже рядом не стояло, когда вы вместе. Я зачем подошел к вам, Учиха-сан. Предупредить о кое-чем, – Акаши сел напротив него на сидения и вальяжно закинул ногу на ногу. Милая улыбочка не покидала его лицо. Лицо человека, задумавшего что-то. - Я знаю то, что вы скрываете от всех нас. Даже можете не приподнимать так удивленно брови. Знаю, что вы ни за что не признаетесь. Этого и не требуется. Так вот, я хочу внести во все происходящее свою лепту. Надеюсь вы не повремените моей скромной и бескорыстной помощью. Ждите от меня подарка в ближайшее время, – последнее он кинул уже в след уходящему брюнету. Тот спокойно направлялся к выходу, игнорируя все слова Акаши в его адрес. - Саске-сан, - окликнул его Сай. Учиха стоял в дверном проеме, намереваясь перешагнуть порог, но что-то заставило его остановиться. – Все же вам стоит посмотреть то видео. Я кинул вам ссылку, – только он закончил, как молчаливая фигура Саске скрылась за дверью. - И Саске ушел?!!! Черт возьми, с кем мы будем тогда репетировать?! – возмущенно прокричал Суйгецу.

***

Микото медленно собиралась на предстоящий вечер. Такие мероприятия были для нее личной отдушиной, поэтому она старалась посещать их все без исключения. Приятная музыка и красиво оформленный зал, легкая светская беседа, отменные закуски и лучшее вино, элегантная форма одежды. Каждый проведенный вечер был по-своему уникален для Микото. Женщина прихорашивалась у туалетного столика, сооружая простую, но элегантную причёску. Сегодня она была довольна вдвойне, ведь в первые её младший сын согласился сопровождать её. Саске был крайне холоден к таким вещам, впрочем, как и его брат Итачи, но тот никогда не отказывал ей в просьбе. Итачи был гораздо покладистей своего брата. Хотя порой Микото сомневалась в этом, наблюдая за тем, как они спорят в своей излюбленной манере. Она даже не подозревала откуда в них могла взяться такая манера ядовитости и саркастичности в ведении разговора. Её сыновья не могли остановиться, когда дело заходило до подначивания друг друга. Иногда они заезжали за все границы, но никогда не переходили на личности. При этом все равно оставались хорошими братьями. Именно с легкой руки Итачи Саске согласился сопровождать её, и за это она была ему безгранично благодарна. Спустя час женщина сочла свой образ завершенным. Удовлетворенно кивнув своему отражению, она взяла телефон и вызвала водителя подогнать свою любимую машину. Саске должен был ждать её внизу, поэтому она поспешила к своему сыну. Как и ожидалось он ждал её в большой гостиной. Брюнет был просто ослепителен. Даже просто сидя на диване, он источал королевскую ауру благородства и величия. Он напоминал ей большую хищную пантеру, через мгновение перед прыжком на свою жертву. Черные блестящее волосы наводили ассоциацию с лощеной шкурой зверя, как и тяжелый, затаивший в себе опасность взгляд. Женщина страшно гордилась своим сыном, считая его самым шикарным мужчиной на земле. Вместе с Итачи и Фугаку, разумеется. Саске не заметил её приближения. Он прожигал взглядом экран ноутбука, пока что-то не вынудило его гневно захлопнуть крышку. Увиденное очень сильно не понравилось брюнету. Микото давно не видела сына таким взбешенным. - Саске, что-то случилось? Она с опаской посмотрела на ни в чем не повинный кусок металла. Саске, услышав звук её мелодичного голоса, попытался усмирить бушующий гнев. Сжав пальцы в замок, он кинул на мать быстрый взгляд и поспешил отвести его, чтобы не пугать женщину плескающимися в них злостью и тревогой. - Ты отлично выглядишь, мама. Темно-синий к тебе к лицу. - Спасибо. Ты не ответил на мой вопрос. Чем заслужил такую участь несчастный аппарат? - Как смириться с непримиримым? – резко задал он вопрос, все по-прежнему избегая смотреть ей в лицо. - Время заставляет нас привыкнуть ко многому, – философски протянула Микото. - Не думаю, что к такому можно привыкнуть даже за сто лет. - Тогда у тебя нет другого выхода, кроме как принять это. Пойдем? Мы как раз приедем с небольшим опозданием и соблюдем приличия. Она подошла к нему и мягко прикоснулась кончиками пальцев к подбородку, чтобы встретиться глазами с сыном. Увиденное на секунду напугало её. Микото никогда раньше не видела такого выражения лица. Гнев исказил привычные черты, превращая её сына в настоящего демона. Находиться рядом с ним было тяжело, будто бы он неосознанно давил на нее. «Что заставило его так взбеситься, если он даже потерял над собой контроль?», - подумала она. - Ты уверен, что все в порядке? Если ты сейчас не в себе, мы можем не идти. Саске моргнул несколько раз, скидывая весь гнев и раздражение. Микото отметила, что в груди сразу стало легче. - Все в порядке. Пойдем, – он протянул ей руку, за которую она с радостью ухватилась, сжимая так крепко, как не положено делать женщинам. Они приехали сравнительно быстро. Как и хотела Микото, опоздав на пятнадцать минут. Сын галантно подал ей руку и помог выбраться из машины. За время поездки он молчал и смотрел в окно, но теперь пришел в себя окончательно. Неожиданно ей на глаза попалась яркая парочка. Женщина замерла на месте, неосознанно вынуждая Саске посмотреть в туже сторону. - А что она здесь делает? - недовольно прошептала Микото, сильно сжав локоть сына. – Еще и мальчишку с собой притащила. Блондина она узнала сразу. Мальчишка выглядел до безобразия великолепно. Даже немного старше своих лет. Он принял розу у мужчины, раздающего цветы у входа и легким движением всунул Цунаде в волосы. Сенджу польщенно зарделась, аки девица пятнадцати лет. Как всегда, она выглядела слишком вызывающе. Красное платье, глубокое декольте, высокие шпильки. Все, что Микото так не нравилось в ней. Была бы её воля, она бы в жизни не отправила Саске в её академию, но репутация и качество обучения бегут впереди скандальной блондинки. Фугаку предпочитал последнее, поэтому и перевел Саске в её академию. Микото утешало, что дети Кушины учатся там же. Точнее один ребенок, младшего близнеца она предпочла бы никогда не видеть. Женщина сама не знала причину, по которой он так ей не нравится. Её муж имел абсолютно противоположную точку зрения на его счет. Не разделяя недовольство жены, он лишь усиливал её неприязнь к ни в чем не виноватому блондину. - Саске, сегодня нас ждет интересное представление. Не будет в мире спокойствия, пока эта парочка шагает по земле. - Они знакомы? – спросил Саске. - Да, и еще как. Кажется, с тех пор как близнецам стукнуло восемь лет. Не знаю точно, что тогда произошло, Кушина не хотела вдаваться в подробности, но смотри сколько интересных фактов вертется вокруг этой истории. Первый: в озере прямо у их загородного дома наши давно разыскиваемый труп, – женщина принялась загибать тонкие пальцы, продолжая преследовать взглядом Цунаде с Узумаки и не обращая внимания на сына. А стоило бы. - Второй: Рику отправили в больницу. И третий: загородный дом Цунаде находился рядом. С тех пор она постоянно навещала мальчишку, а он сбегал к ней. Кушина не знала, что делать. В итоге пустила все на самотек. Мальчишка рос под дурным влиянием этой женщины. Я сразу поняла, что от него ничего хорошего ждать не стоит. Когда же это было? Кажется, когда наш водитель насадил его на капот машины. Ну что? Пошли поприветствуем их как следует. - Чего, прости? – некультурно протянул Саске.