Сосед

18 февраля. Я захожу домой, предварительно обойдя старого, уже засыпающего консьержа. Ветер холодными порывами рвется следом, норовя залезть под полы пальто, и еще теплее укутываясь в мягкий шелковый шарфик, бегу глубже в здание. За мной следует сосед с 4 этажа. Каждый день, ровно в 7-54, мы вместе едем в лифте. Небольшая, полностью зеркальная изнутри, кабинка медленно плывет вверх по этажам, развозя людей в теплые квартиры, после тяжелого трудового дня. Поворачиваю лицо к левому зеркалу, подправляя рассыпавшиеся локоны и бросаю взгляд на занятого телефоном парня. «Красивый!» — выдает мозг автоматически, сосредотачиваясь на мягких черных, словно смоль, волосах и прямых ресницах, что тенями падают на слегка опалые щеки. Он был одет в потертые светлые джинсы, а сверху — кожаная куртка со множеством заклепок, моментально обращающая взгляд на широкие плечи, с перекинутым между ними шарфом. «И стильный к тому же!» — уже добивают мысли, не давая даже шанса отвлечься. Сосед во что-то яростно играет, отбивая определенный ритм на дисплее, но отсутствие звука не дает понять во что. Доехав до 4, дожидаюсь выхода брюнета, но прямо у двери, замерев на секунду, повернутый ко мне спиной, он выдает достаточно высоким баритоном: — Это гонки. Двери вновь съезжаются друг с другом, оставляя всю покрасневшую меня внутри. Лифт медленно поднимается наверх, в отличие от моего сердца, что ушло под пятки и гулко стучит, пристыженное за действия. Ноги становятся ватными, а пальцы на руках сжимаются в кулачки, пытаясь сдержаться. — Боже, как я могла. Он заметил, как я пялилась на него. Какой стыд! — желание биться головой о стену настолько сильно, но, лишь облокачиваясь на нее, я тихо вздыхаю. — Да чтобы еще хоть раз я посмотрела на него, тьфу, — одернув мягкое кашемировое пальто и пройдясь по волосам, выхожу на своем этаже, стараясь забыть глупую ситуацию. *** Наступило лето. 14 июня. Как обычно, к восьми часам, я стою перед лифтом ожидая, когда выведенное красным «1» покажется на табло. За мной раздается тяжелое постукивание по полу носком обуви, но я даже не смею поворачиваться, вспоминая неловкий момент поздней зимой. — Ну почему мы должны встречаться? И М Е Н Н О. С. Н И М. К А Ж Д Ы Й. Д Е Н Ь? За что? — раздаются мысли, а брови нервозно дергаются, злясь на всю обстановку вокруг. Двери расходятся, пропуская нас внутрь и охлаждая бризовыми порывами от кондиционера. Я прохожу назад, зная, что парень выйдет на четвертом. Сегодня, даже стараясь не смотреть, я обратила внимание на его классический образ. Одетый в темный костюм, который удивительно хорошо сочетался с чёрными кедами с запачканной подошвой, сосед уложил волосы в аккуратную прическу, приправив гелем, который отражал свет от прожекторов внутри кабинки. А в руках был что ни на есть шлем от мотоцикла. Мои глаза поползли наверх, возвращая взгляд на широкую спину в костюме. Как он может быть ТАК одет и ездить на черти пойми каком агрегате?! — Вы всегда будете только рассматривать меня? — я закрыла рукой рот, вновь испугавшись высокого голоса и отошла назад, прижимаясь спиной к поручню. «Ну вот опять. Спалилась!» — смеялся надо мной внутренний голос. Повернувшись на этот раз, сосед осмотрел меня с ног до головы, сосредоточив взгляд на немного растрепанных от ветра волосах. Обратил внимание на то, что сменила прическу? Или они под конец запутались? — Не бойтесь, я не всевидец. Просто почувствовал затылком ваш взгляд, ну и, — он откашлялся, — вас выдало зеркало. — О П Я Т Ь! — произнес парень ехидно, разделяя каждую букву, явно насмехаясь. Хотя вид совсем не был дружественным, в отличие от его слов. Густые брови, показавшиеся сегодня за поднятой челкой, пытались соединиться протянутой между собой полосочкой морщинки, а рот, что был крепко сжат, заставил обратить внимание на почти невидимую родинку у верхней губы, которая будто бы зазывала приложиться к ней. Своими же губами. Желательно… Проклиная все зеркала, что есть на Земле, сейчас я особенно ненавидела то, что мне вечно приходится из-за них попадаться. К тому же совсем юному парню. На вид ему было лет 20, даже меньше. «Почти ровесники.» — пронеслось в голове, но я до последнего пыталась одернуть мысли о нашем совместном будущем, двух детишках и большом доме за городом. Нет, я не такая. У меня в голове мозги ещё остались. — Простите, если задела вас, — ущемленная, я собрала всю волю в кулак, — своим взглядом. Он тут же улыбнулся, обнажая ровный ряд зубов, с миллиметровой щелкой между передними. Я заметила, что нахожу это удивительно милым и смутно знакомым, пусть даже, в какой-то момент, шарм идеального, одетого с иголочки, парня пропал. — Ну что вы, меня это совсем не задевает, просто мы вроде как знакомы уже долгое количество времени, однако ведь даже не поздоровались ни разу. Только взглядами и перебрасываемся. — Разве мы знакомы? — прищурилась слегка, как бы уточняя. Значит, я и в правду видела красавчика до этого. На самом деле не хотелось бы, чтобы такая линия как «дружба» пролегала между нами и, в данный момент, мозг, да и в целом что-то здравомыслящее в голове, не могли мне ответить почему. — А как же? Во-первых, мы соседи, что уже как бы делает нас знакомыми, хотя бы по лицу, — завертел он ладонью перед лицом, — во-вторых, я знаю о вас достаточно. Нагловатая улыбка забавляла и в то же время напрягала, потому что, даже при том, что уже больше полугода мы ездим каждый день в одном и том же лифте, в одно и то же время, мы считались незнакомцами. А с ними, как наставляют родители с детства, общение водить не стоит. — Например? — подправив сумочку, скатившуюся с плеча, я снова подняла к нему глаза, на этот раз заметив полоски морщинок у глаз, которые являются доказательством того, что сосед приятен в общении. Хотя и убивать можно с улыбкой на лице. Что он в принципе и делает. У Б И В А Е Т. М Е Н Я. С В О Е Й. У Л Ы Б К О Й. — Да хоть то, что каждый день, ровно в 7-54 вы приходите домой и ждете лифт, — машинально, парнишка согнул указательный палец, подняв руку и засветив дорогие часы. Думает приманить? Со мной такое не прокатит, мальчик. — Это не делает нас в достаточной степени знакомыми, пусть и вы знаете больше, чем другие мимопроходцы моей жизни! — по-детски вздернув носик, я вроде как закончила наш маленький спорный разговор, считая себя победителем. Он усмехнулся грамматически неправильному слову в моей речи, а я заметила, что 4 этаж мы давно проехали и стоим на 7 и сосед довольно долго жмет кнопку открытых дверей, дожидаясь конца моего детского спора. — До очередного свидания в лифте, моя знакомая, — он галантно меня пропустил, не забыв помахать на прощание. Удивительно красивые руки для парня, что собственно является еще одним жирным плюсом в моем списке. Правда только лишь «Моя» продолжало крутиться у меня в голове, выбросив остальные, так ненужные сейчас мысли. Прислонившись к своей двери, вся смущенная, я искала в сумке ключи и в конце концов, вывалив все на коврик перед дверью, вырыла их в дополнительном отсеке, вспоминая как утром кинула вещь туда, боясь потерять на работе. Разувшись, я прошла в спальню и бросилась к подушке. Прохладная, она приняла меня с распростертыми объятиями, не то что старо-новый знакомый, буквально с издевкой споривший о нашем знакомстве. — Он, наверное, думает, что я малявка, вот и кичится своим положением, — я осмотрела свою бледно-розовую блузу и белые джинсы, мысленно соглашаясь с тем, что выгляжу достаточно молодо. А ведь я уже на грани окончания ВУЗа, причем не какого-то там и не по дурацкой специальности. Этот напыщенный индюк думает, что он один такой крутой?! Хах, я ему как-нибудь устрою. *** К сожалению, мы так и не встретились ни разу. Все лето, каждый день, я ездила одна, возвращаясь с работы. Пару раз меня сопровождала соседка с собачкой после вечерней прогулки, в другие дни я видела молодого мужчину, который жил на последнем этаже. Не то чтобы я страдала, но почему-то мысль о том, что с соседом приключилось что-то не очень хорошее, не отпускала. В сентябре, вернувшись обратно на учебу, я продолжала приходить домой под вечер. Тихий лифт встречал меня ультрафиолетовыми лучами и серыми кнопочками, что загорались красным после соприкосновения с пальцами. 17 числа, мне послышался легкий кашель за спиной. Внутри все затрепетало и, мысленно успокоившись да выдохнув, я повернулась всем телом к позади стоящему, готовая окинуть презрительным взглядом. — Так он не шутил, когда сказал, что каждый день, ровно в 7-54, девушка с длинными волосами едет на лифте домой, — улыбнулся мне невысокий юноша в свободной одежде, — приятно познакомиться, Пак Чимин. Глупо уставившись на него, я молчала, переваривая внезапную информацию. Какого черта меня пытается запикапить какая мелкошня? И почему красавчик-сосед рассказывал обо мне своим друзьям-другим-красавчикам? — А вы собственно? … — не успела я задать вопрос, как парень, стукнув себя ладошкой по лбу, чертыхнулся. — Точно, Хоби-хен ведь говорил, что вы так и не познакомились в тот последний раз! — я продолжала нелепо хлопать ресницами. — Так, давайте еще раз. Я — Пак Чимин, друг Чон Хосока, вашего соседа с 4 этажа. А вы? Он продолжал смотреть на меня своими небольшими, но такими красивыми глазами, что я невольно проглотила язык на пару секунд, напрочь забыв свое имя и вообще цель существования. — Я… я Ким Ханыль, — получилось произнести со второго раза. — Приятно познакомиться, Ким Ханыль! — улыбнулся мне рыжий, ослепляя своей удивительно-доброй, я бы даже сказала живительной улыбкой. Поднявшись на 4 этаж, я дождалась пока он выйдет, но, в последний момент успела выскочить за двери, желая удостовериться, что с Хосоком все в порядке. — Ты хотела узнать, почему Хоби-хен не появляется дома в последние месяцы? — он надел кепку обратной стороной и немного замявшись произнес, — блин, я, по идее, обещал не выдавать его. Тем более тебе, ну раз так спрашиваешь, думаю ему будет приятно. — Не томи, — сказала я так, будто знала этого мальчика тысячу лет. Чимин замялся и начал обтряхивать свои чистые джинсы. — В общем, с ним кое-что произошло и последние пару месяцев он лежал в больнице. Сейчас он на иждивении у родителей, потому что все еще плохо ходит. — Ты мне не скажешь, что с ним приключилось? — упавшим на пару тонов голосом, задала я вопрос. Мальчишка испугался моих изменений, но ответив твердое нет, вызвал мне обратно лифт и отправил домой. — Не беспокойся, он скоро вернется и тогда вы сможете поболтать. Ну, или хотя бы познакомиться! — его улыбка и рыжие волосы еще долго мерещились мне после. *** 25 ноября. Зима снова вступила в свою власть, а пуховик стал моим другом. Чон Хосок все еще не возвращался, а я и не ждала. Совсем нет, я думаю. Не считая каждодневного минутного ожидания лифта вечером, после работы. Не считая тех коротких моментов перед сном, когда я вспоминала наши совместные поездки. Или когда замечала пролетающие мимо мотобайки. Когда видела брюнетов с красивыми улыбками. Я не ждала его. Ни капельки. Как глупо. В универе мне каждый день назначал свидания студент с параллели, но почему-то, в тот момент, когда сегодня он в очередной раз приглашал в кинокафебоулинг, перед взором отчетливо появился образ соседа. Мягкие волосы, возможно сейчас постоянно скрытые шапкой. Парка цвета хаки или кожаный бомбер, специально предназначенный для мотоциклистов. Темные джинсы, либо теплые брюки. И, конечно же, потертые зимние кеды, думаю ботинки Хосок носить не станет, ведь даже с костюмом он был чуть ли не в кроссовках. Бледное лицо с милой родинкой на губе и ангельскими глазами. «Соскучилась?!» — как обычно разговаривает со мной внутренний голос, пока я вспоминала о нем перед двумя сжатыми сейчас дверьми. Странно. Сегодня голос немного другой. Высокий. Почти такой же как… Я ощутила, даже с тонной одежды на теле, как кто-то коснулся моего плеча. — Молчание — знак согласия? — пронеслось прямо под ухом и табун мурашек, пробежавшись по моему телу, пропали в зоне сердца. — Может отпустишь? — смогла произнести, спустя долгие десять секунд, и руки тут же исчезли, в секунду развернув к себе. — Ну здравствуй, Ким Ханыль. Давно не виделись! — произнес Хосок, улыбаясь во все 32. Он и в правду надел темно-коричневую вязанную шапку и дутую куртку от адидас, чья драпировка была изображена у груди. Красивый, впрочем как и всегда, он держал в руке тот же шлем для езды и мне стало не по себе. Хотя, в то же время сложилось ощущение, будто все наконец встало на свои места. Он здесь. Мы стоим и ждем лифт. Романтика. — С тобой все в порядке? — спросила я волнительно, а он лишь ухмыльнулся. — Вот Чимин, маленький балбес, просил же молчать. Спасибо и извини, если беспокоилась. Сейчас все хорошо. Мы вроде совсем не знакомы, но в то же время общались так, будто знали друг друга тысячу лет, а то и больше, потому что я действительно за него волновалась, а он действительно этого не хотел. Еще немного расспросив друг у друга новостей за прошедшее время, мы поехали по старому пути. с 1 на 4, а затем на 7. — Я провожу тебя, — произнес он, а я смущенно кивнула. Остановившись на этаже, я вышла и помахала первая на этот раз. — Хан-а? — позвал он меня детским прозвищем. Я чуть ли не поперхнулась собственной слюной, откуда? — Может уже обменяемся номерами? — Откуда ты знаешь, как меня называли в детстве? — резко спросила, проигнорировав его предложение. — А ты, хотя бы смутно, не припоминаешь имя Хосок? — ответил он снова вопросом на вопрос. Почему мы оба такие упертые? Однако сотовыми мы все же обменялись. *** Прошло чуть более трех недель с его возвращения. За это время, я успела узнать, что мы жили в одном дворе, когда были маленькими и даже учились в одной школе какое-то время. Потом Хосока увезли заграницу по работе отца. По возвращении, он перебрался обратно в старую квартирку, никем так и не обжитую, и нашел меня. Там же, на 7 этаже 4 подъезда. Потому что я осталась в городе, когда родители захотели перебраться в деревню. — А ты ведь даже и не узнала меня, — написал он сообщение, когда я была на работе, — мы вместе с пеленок игрались в одной песочнице. Катались на одних качелях. Даже пили из одной бутылки. В каждом слове чувствовалась детская, так смешащая меня обида. — Мы не виделись 10 лет, как мне тебя узнать? — менеджер зорко смотрит на меня словно коршун, готовый клюнуть в любую минуту. — А я сразу понял, что ты это ты! — пару грустных смайликов. Ну что за дитя. — Прости. — мне искренне было жаль. Я бы хотела сразу узнать, что это и есть тот старый ЧонХо из моего далекого детства. — Я дальше батрачить. — отправила я последний мэсэдж и закинула телефон в сумку. *** Как всегда, в 7-54 он поджидал меня внутри дома. Это стало своеобразной традицией. Он ждал меня, провожал до квартиры и по лестнице сбегал к себе. Позвать его в гости, я еще не решалась. — Чем будешь заниматься вечером? — спросил он, стуча пальцами по стене. Я не могла оторвать от них глаз. — Готовиться ко сну, — зевнула я очень вовремя. — Ну, — потянул он, — так совсем не интересно, ведь завтра суббота! А что если я скажу, что хочу пригласить тебя кое-куда? — Например? — так, сердце, держи себя в руках. Это даже не свидание. — Узнаешь, когда поднимешься домой, — подойдя ко мне вплотную, он шепнул так тихо, чтобы только я могла это услышать. А ведь рядом и не было никого, — буду ждать тебя на месте. И подтолкнул в только что приехавший лифт. Возле квартиры я обнаружила знакомый шлем, на стекле которого была приклеена небольшая записочка. «Добрый вечер, Ким Ханыль. Не хотели бы вы прокатиться по городу на мотоцикле? У меня тут припасено и пригрето одно свободное местечко. Буду на парковке. Чон J-Hope» — Джей-Хоуп? — переспросила, засовывая ключ и остановившись перед небольшим холлом, — какое-то несовместимое звучание. Забежав в спальню, я начала собираться, раскидывая повсюду вещи. Вытащила утепленные ботинки, надела толстовку и джинсы. Локоны решила оставить распущенными, примерила маленькую красную шапку, накинула сверху теплую безрукавку, сошлась на мнении, что все хорошо и побежала в подземку. Хосок гордо сидел за рулем мотобайка марки BMW. Небольшой, черный и резкий, так похожий на своего хозяина: фурия среди драконов. Одинокая серединная фара перед небольшим затонированным стеклом ярко горела, бросая свет на машины вокруг. Мотор тихо рычал, и по слегка дергающей серебристой выхлопной трубе, можно было понять, что зверек готов стартануть в любую минуту. — Не боишься? — он дерзко улыбался, вскидывая брови и будто давая последний шанс отказаться. А мне то что? Когда я еще смогу прокатиться на крутом мопеде с красивым водителем? — Немного…— призналась я честно и дала Хосоку правильно одеть на меня шлем. — А куда мы едем? — спросила я, крепко обвивая его руками. Смущение достигло своего апогея, когда он коснулся своей рукой в кожаной перчатке моей, мягко поглаживая тыльную сторону ладони. — На гонки. — выдохнул он знакомое слово и байк тут же вылетел за пределы дома, оставляя свет прожекторов лифта далеко позади. *** Место их проведения оказалось за городом. Сложно сказать сколько мы туда ехали. Может минут 20, а может и 2. Хосок летел так, будто это был какой-то турбо-самолет, аккуратно и в то же время опасно, маневрируя между машинами. Пару раз мы даже пролетели на желтый светофор, и я почувствовала себя преступницей. — Все нормально? — спросил брюнет, спуская меня сам на землю, чтобы я не упала. Пусть слегка укачало, но чувства были непередаваемые. Моя первая поездка закончилась минуту назад, а мне уже хотелось повторить. — Хен, — раздалось издалека, и я заметила знакомую ярко-рыжую макушку. То был Пак Чимин, в одном лишь тоненьком ярко-синем бомбере со знаком какого-то американского университета, — о, нуна, и ты здесь? — Так получилось, что… — не успела я договорить, как мальчишка снова меня перебил. — Дак вы уже встречаетесь, голубки?! — на крики обернулась добрая половина мотоциклистов, и в нашу сторону подъехал какой-то полностью закрытый парень в шлеме. Его байк был тоже из скоростных, желтый с черными вставками и напомнил мне трансформера Бамбл-би. — Тэхен-а, стену Хоби-хена то таки завоевали? — Что правда? — раздалось будто из преисподней. Но, за шлемом было скрыто еще одно детское, совсем миловидное личико, которое в отличие от Пака, имело более крупные черты, — ну-с, будем знакомы. Ким Тэхен. Можно просто Ви. — Ким Ханыль. — представилась я, а Хоуп прижал меня ближе так, что моя спина упиралась ему в грудь. — Ревнивец проснулся, — усмехнулся Чимин, обняв Тэхена за плечо, — пошли отсюда. Хен, будешь смотреть или участвовать? — Еще рано, нога не до конца зажила, — улыбнулся им Чон, и дети поехали к своим, оставляя нас наедине. Вокруг все намело от снега. Уже стояла глубокая ночь и лишь дорога с двумя полосами, освещенная светом фар разношерстных мотоциклов, приковывала внимание. Гонщики соревновались по парам, будто на забегах в школе. Покрытые кожей с ног до головы, они летели под 200, разгоняясь, тут же останавливаясь и также феерично возвращаясь обратно на место. Некоторые демонстрировали фасад своих игрушек, другие показывала трюки, в том числе и опасные. Я видела как пару раз Чимин байговался с Тэхеном, но так, забавы ради. Это приносило им несказанное наслаждение, но в то время это было смертельно опасно. Игра с огнем. Надеюсь, они понимают, что это лишь временная забава и победа не стоит жизни, тем более нескольких? Хосок прижал меня сильнее, заставляя чувствовать что-то внизу живота. Что-то, что напугало, потому что такое я испытывала впервые. — Отпустишь? — руки исчезли в секунду, Хосок тут же отошел от байка, давая мне его занять. — Я отодвинулся не потому что ты попросила, — сказал он, вытащив сигарету, — а потому что уверен, что до сих пор ты считаешь нас незнакомцами, а значит можешь написать на меня заявление. Я рассмеялась его расчетливости и, вытащив из-под его губ палочку, бросила на холодную землю, топнув сверху ногой. — Не люблю, когда незнакомцы курят возле меня! — сказала парню прямо в губы, распаляя. — А мне нравятся опасные девушки, — чмокнул он внезапно, — которые не побоятся отобрать у мотоциклиста сигарету. Потому что много их не бывает. — А мне нравятся хорошие парни, которые не травят свой организм непонятно чем! — отошла, снова возвращаясь на свою сторону. Позже, Джей-Хоуп сбегал за пледом и, накрывшись им, снова прижимаясь друг к другу, мы обнимались, следя за гонками. *** Спустя еще одну рабочую неделю, мы выехали прокатиться на черной фурии. Сегодня выбор пал на одинокий пляж, находящийся за городом с оледеневшей рекой. Издалека виднелись рыбаки, заделавшие себе проруби для ловки. — Ты не боишься? — спросила я, гладя его пальцы. Снег начал мягкими хлопьями покрывать наши головы и плечи. Ветра не было совсем. Только легкие посвистывания тонких веточек зимующих деревьев. — Чего? — спросил он в ответ, утонув лицом в моих волосах. — Что любая поездка может стать последней? — сердце будто остановилось на долю секунды, когда губы произнесли заветный страшный вопрос. Я старалась не думать об этом, но с каждым днем страх потихоньку закрадываясь в потаенки моей души, закладывал свой фундамент. Мы вместе совсем недолго, но кажется, будто я и дня не смогу прожить без утренних звонков и теплых вечерних сообщений. Эгоизм в высшей степени, но я не хотела, чтобы Хосок продолжал седлать эту махину. — Нет. — ответил он не медля, вселяя в меня каплю надежды, что у него все под контролем. — А я боюсь, — честно высказав свою точку зрения, я прижалась посильнее, — то, что с тобой произошло летом, может повториться и тогда так легко отвертеться не получится. — Ты мне не доверяешь? — произнес он низким басом, а я вся сжалась от удовольствия. — Нет, — ухмыльнувшись, я повернулась к парню лицом и положила голову ему на плечо. — Глупая, — поглаживал Хосок мои волосы, — теперь, со мной все будет хорошо. Просто останься рядом, чтобы мне было ради чего жить. Ударив его легонько по груди, я подняла к нему голову. Брюнет успокаивающе поцеловал меня в лоб, призывая действительно положиться на него. А я уже давно верила. Еще с того момента, когда начала подглядывать на него в лифте. *** 9 марта. Утро наступило внезапно. Меня разбудило сообщение от подруги, спрашивающей, почему я не пришла на пары. — Просыпайся, дракончик, — шепнула я Хосоку на ухо и, поцеловав в щеку, поднялась с кровати, — мне надо в универ. — Эх, почему тут 4х-летнее обучение, бесит! — он зевнул, — может, не пойдем? — Не дури и вставай, — выкрав одеяло, я вытащила из-под него наволочку, потому что одежда еще со вчерашнего вечера валялась в гостиной. — А завтрак в постель? — спросил брюнет, так и не открыв глаза, — или, вы можете предложить что-то поинтереснее? — Ничего не знаю, — обернутая в наволочку от покрывала, я босиком шлепала в ванную, — я в душ. — Уже встаю, дорогая! — в одних семейниках, он побежал за мной, скидывая по ходу дела лишнюю одежду.