Повесть о лепестках сакуры

Рассказывают люди, было это во времена эпохи Хэйан, в годы правления императора Го-Тоба. Во время веселья на очередном Аой Мацури – празднике Мальвы – познакомились и крепко сдружились между собою пятеро молодых людей. Говорят, принадлежали они к знатным семьям и имена носили достойные: Айронтиро, Джаззабуро, Рионхару, Рэйчедзи и Мегамото. Четверо были родом из столицы, а Мегамото приехал откуда-то из Этиго. Удивительно устроена жизнь! Бывает, что люди сходны и характером, и привычками, а мир их не берет! А бывает, что противоположности сходятся так близко, что и водой не разольешь. Так и с нашими юношами. Вскоре стали они неразлучны, дали клятву верности друг другу и назвали себя братьями. Люди дивились, глядя на них. И в самом деле: Айронтиро был вида и нрава простецкого. Про таких говорят: на лице все написано. Однако воин он был знатный, и одолеть его на мечах было нелегко. Также нелегко было сразить его на поле качающихся бамбуков, что значило: был он любитель выпить, как следует. Джаззабуро, напротив, лицом мог поспорить с миловидной девицей. Шапка-эбоси у него всегда надета по последней моде, кимоно самых редких оттенков – красавец, да и только. И не сосчитать, сколько сердец разбилось из-за него. Рионхару, несмотря на свои юные годы, уже прославился среди людей утонченных и образованных как поэт и художник. Дошло даже до того, что сам Император пожелал увидеть в своем Дворце одну из его картин, написанных китайской тушью. Рэйчедзи был юношей язвительным и шутил, что называется, не в бровь, а в глаз. Однако человек он был благородный, и друзья могли всегда на него положиться. Также отменно разбирался он в лекарственных травах и разных зельях. А еще любил он сидеть, омочив рукав в чаше, или, иначе сказать, предпочитал сакэ всем другим напиткам. Мегамото же был честолюбив безмерно, нрав имел мрачный и крутой, но при этом подолгу позволял себе любоваться журавлями на закате, то есть, попросту говоря, тоже мог хлебнуть лишнего. ***** В честь окончания праздника договорились все пятеро съездить к Киемидзу-дера – Храму чистой воды, где в это время всегда было много паломников. Надели новые одежды, драгоценные ножны мечей сверкают – ну прямо настоящие воины! Молодежь ведь такова: любит и людей посмотреть, и себя показать. Путь, конечно, не близкий, но что не сделаешь ради желания посмотреть на новые лица! Приехали, расположились в сторонке – так, чтобы без помех рассматривать экипажи подъезжающих к храму знатных дам. Сидели с видом заправских ценителей женской красоты, а саке придавало еще большую свободу их суждениям. Решили друзья найти среди дам ту, про которую можно было бы сказать: вот воплощение бодхисаттвы! Каково, а? Едва стали носить взрослую прическу, а туда же – сразу взялись рассуждать о женских достоинствах! Смотрят – едет экипаж. Дама внутри и стройна, и недурна собой. А улыбнулась – зубы кривые. Ну, куда это годится! А вот и вторая повозка. Дама в ней весьма привлекательна. Только волосы висят, как пакля, а цвета верхнего и нижнего кимоно не сочетаются между собой. Да и слуги ее шумны и неопрятны. Явно она низкого происхождения. Не стоит и смотреть. Третья женщина всем хороша. А как улыбается! Сам собой разгорается огонь в сердце. Да только глядите – у нее прическа замужней женщины. Какой уж тут интерес? Рионхару насмешливые речи друзей слушал рассеянно. Вдруг заметил он одну девушку, прибывшую в числе последних. Ее многослойные пышные одежды нежных цветов волнами лежали вокруг стройного стана, линия волос естественна и красива, овал лица безупречен и подобен луне в ясную ночь. Улыбка скромна, но при этом очаровательна. Весь облик незнакомки говорил о совершенстве и благородном происхождении. Ох, что случилось с Рионхару, когда он увидел такую красоту! Онемев от восторга, стоял он недвижим, глядя на прекрасный образ… Друзья между тем стали над ним подшучивать: - Эй, не пусти-ка здесь корни! А то появится рядом с кленами у храма развесистый дуб. Юноша очнулся, но в душе своей дал клятву узнать, кто эта девушка, и обязательно увидеть ее хотя бы еще раз. Между тем пришло время расставаться, и друзья, прощаясь, поклялись обязательно встретиться осенью во время праздника Хризантем. Через некоторое время после расставания отец Рионхару, Альфа-но дайнагон, призвал сына в свои покои и после приветствий сказал: - Вот ты уже и стал настоящим самураем и скоро начнешь свою службу во Дворце. Неприлично молодому человеку твоего положения быть не женатым. Собирайся. Пойдешь со мной сейчас же в храм Тодзи, где во время священных песнопений собирается множество придворных дам. Там и посмотришь на девушку, что я для тебя выбрал. Замерло при этих словах сердце юного Рионхару. Но как ослушаться воли отца? Поэтому безмолвно ронял он слезы, не в силах признаться, что ум и сердце его заняты прекрасной незнакомкой. Не чувствуя ног, плелся он к храму... Каково же было его счастье, когда оказалось, что будущая суженая Ариэ-ко и есть запавшая ему в душу красавица! Много ли юности нужно? То она горюет и мечтает покинуть этот бренный мир, а через мгновение – на вершине Фудзи от счастья! ***** Стали готовиться к свадьбе. Ариэ-ко, воспитанная в традициях старинных правил, кроме красоты обладала также врожденным благородством и ни в чем не уступала первым дамам Императорских покоев, чье значение в свете не вызывало сомнений. При виде ее душа Рионхару трепетала, как пойманная птица, да и девушке, судя по всему, он был по сердцу. Хоть и закрывала она скромно лицо рукавом при случайных встречах в храме или в императорском саду, глаза ее говорили красноречивее слов… Наконец нетерпение юности пересилило разум, и молодые люди условились тайно встретиться в чайном павильоне, что прятался среди кустов хаги в саду Рионхару… Все утро назначенного дня юноша не находил себе покоя. Вот близится условленный час… Рионхару приказал доверенному слуге открыть тайную калитку в садовой ограде, дождаться дамы под вуалью и проводить ее к указанному месту. Сам, замирая, направился туда же. Как долго тянется время, когда ждешь свою судьбу! Вот услышал он легкий шорох одежд, бросился к двери. Это она. Щеки горят от смущения, голова слегка склонена под вуалью. Вошла, легко опустилась на подушку. Какие изящество и прелесть! Некоторое время влюбленные сидели друг напротив друга. Как трудно молчать, и как трудно начать разговор, когда душу переполняют чувства! Не в силах сдерживаться более, прекрасная Ариэ-ко оторвала от своего верхнего кимоно шелковую ленту и написала на ней стихи: Робкой улыбкой Расцвел на полянке лесной Первый подснежник. Так и во мне расцвело Первое чувство к тебе… Зашлось от восторга сердце Рионхару. Схватил он полосу шелка, прижал к губам, а потом написал на ней ответ: Что мне весь мир, Что мне луна и цветы, Если ты рядом? Надежда на счастье Душу согрела мою. Вдруг в саду послышался шорох… Побледнела прекрасная Ариэ-ко и написала: Ох! Сердце мое Сжалось внезапно в тоске. Сколько, скажи мне, Счастье наше продлится? Чудес не бывает… Как утешить любимую? Не верь сказавшим: Нет в этом мире чудес. В сентябрьский полдень Смотрят друг другу в глаза В небе луна и солнце. Протянул Рионхару шелковую ленту с ответными стихами Ариэ-ко, руки их соединились, и забыли они обо всем на свете… ***** Пословица гласит: «Кто живет в неведении — подобен Будде». Мегамото не знал о переменах в судьбе своего друга и, вернувшись в столицу, приехал по старой памяти к дому Рионхару. Зашел, спрашивает, где хозяин. Слуги говорят: сейчас будет. Между тем Орионхару нет и нет. Мегамото пошел бродить по саду, размышляя над тем, как бы поговорить с другом и заручиться его поддержкой. Дело было деликатное – хоть и не показал он своих чувств друзьям, но с прошедшего праздника запечатлен был в его сердце облик прекрасной Ариэ-ко, увиденной им тогда у храма Чистой воды. В раздумьях подошел Мегамото к кустам хаги и услышал, как из чайного павильона, скрытого за ними, доносятся тихие звуки… Влюбленные между тем никого вокруг не замечали, и объятия их становились все теснее. Но не успели они, как говорится, и ног переплести, как в комнату, потрясая мечом, ворвался разъяренный Мегамото. Он хотел убить на месте обоих, но от избытка чувств очи его увлажнились и руки дрогнули… Тогда Мегамото разразился гневной речью: - Так-то ты соблюдаешь нашу клятву, о мой названный брат! Что ж, теперь между нами все кончено. Взяв палочку туши, написал он на седзи прощальные стихи: Друг меня предал… Тысяча мечей Сердце терзает мое. Отер слезы рукавом и бросился прочь. Что тут скажешь? Все мы подобны лепесткам сакуры, разлетающимся в разные стороны под порывами ветра. Только что, казалось, были лучшими друзьями, а через миг между ними словно лисица пробежала. Они враги и слышать уж друг о друге не могут… Как печально устроена жизнь! ***** To be continued… Тo be or not to be?