Необдуманный поступок

Разбирать жалобы населения было занятием необходимым и почти невыносимо утомительным. Конечно, можно было бы поручить его кому-нибудь из советников – жалобы обычно были ерундовыми или неразрешимыми, и помощники Наместника вполне могли бы с ними справиться. Но Денетор был совершенно убежден – есть такие дела, которыми правитель обязан заниматься самостоятельно именно потому, что он правитель. И ради этого убеждения он тратил несколько часов в неделю, разбираясь с земледельцами, неспособными поделить плодородное поле, горожанами, жалующимися на то, что строители никак не закончат возводить для них дома на Нижних ярусах, и подобными мелкими трагедиями, с которыми люди просто не знали, к кому еще обратиться, кроме как к самому правителю. Денетор был не из тех, кто пытался таким вниманием к мелочам и связью с простыми людьми добиться их симпатии – это было ему ни к чему. Правителю необязательно было становиться объектом народной любви, особенно если для того, чтобы добиться ее, необходимо было поступиться принципами справедливости. Но он привык держать под контролем абсолютно все, даже подобные мелочи. Денетор был уверен – из мелочей складывается нечто куда более важное, чем проблемы с нерадивыми строителями и нечистыми на руку торговцами. Окунув перо в простую стеклянную чернильницу, Денетор поставил свою размашистую подпись под очередной жалобой, приказывая смотрителю Городского рынка внимательней относиться к охране лавочников от воришек, которых в последнее время развелось слишком много. Помощник наместника – щуплый бледный юноша по имени Кинеан забрал подписанный пергамент и положил его в стопку к остальным. - Много еще на сегодня? – спросил Денетор тихо. Он сидел над этой работой с самого утра, и успел порядком устать от нее. Неприятно ныла от долгого пребывания в одной позе спина, к тому же наступало время обеда, и наместник был не прочь поесть прежде, чем приступать к куда более важным делам. - Одно, последнее,- сообщил Кинеан и неожиданно осекся, замешкавшись. Денетор, подняв бровь, недовольно взглянул на него – обычно парнишка был очень расторопным и смышленым, без его помощи бумажная работа занимала бы времени в разы больше, но сейчас наместник заметил, что Кинеан, казалось, не решался озвучить очередную жалобу. - Что там? – раздраженно переспросил Денетор, и Кинеан, подхлёстнутый его мрачным тоном, откашлялся и протянул наместнику пергамент. - Жалоба от Хитиона, главного конюшего Цитадели,- проговорил Кинеан, явно стараясь не запнуться. Денетор, ожидавший чего-то совершенно другого, еще больше нахмурился – да что не так с этим мальчишкой? Почему жалоба конюшего, который опять наверняка пишет о том, что роханским лошадям в конюшнях тесно и неудобно, вызвала в нем такую странную реакцию,- он жалуется на то, что его дочь… обесчестили. – закончил Кинеан отважно. Денетор вскинул брови. Вот этого поворота он не ожидал. - Обесчестили? – переспросил он,- там так и написано? «Обесчестили»? - Так и написано,- подтвердил Кинеан,- Хитион жалуется, что Эльфриду, его среднюю дочь, обесчестил… сын наместника,- под конец фразы голос Кинеана окончательно сел, и он неловко замолчал. Денетор устало вздохнул. До письменных жалоб ему лично дело прежде доходило редко, но вообще ничего необычного в случившемся не было. Боромиру шел двадцать пятый год, он уже несколько лет командовал войсками, много времени проводил на границах, но, стоило ему вернуться в Минас-Тирит, у служанок, дочек конюших, торговцев и стражников начинался настоящий праздник. Денетор никогда не поощрял этого – он предупреждал сына о том, к чему может привести подобная неразборчивость, и о том, что с возможными бастардами разбираться ему предстоит самостоятельно. Боромир на это лишь отмахивался, заявляя, что и сам хорошо знает, что к чему. Но при всем при том Денетор прекрасно понимал – в мальчике просто играла кровь. Он был юн, горяч и каждый день, находясь вне дома, рисковал собственной жизнью. Не было ничего удивительного в том, что ему подобная разрядка была необходима. Да к тому же девицы сами раздвигали перед ним ноги – Денетор скорее бы стал обвинять их родителей в том, что они так отвратительно воспитали своих дочерей, чем Боромира в том, что он брал то, что ему предлагали. Зная сына, наместник был уверен – с каждой новой девушкой он вступал в близость исключительно по обоюдному согласию. Потому, время от времени проводя воспитательные беседы с сыном, Денетор в глубине души очень гордился им. Сам он в его годы особой популярностью у девиц не пользовался – точнее, был слишком замкнутым, чтобы увиваться за ними. И сейчас в том, что случилось между Боромиром и дочкой Хитиона, Денетора интересовал единственный вопрос: - Девица понесла? Кинеан кашлянул, снова глянул в пергамент, помедлил, потом ответил неуверенно: - Ничего не сказано про это. Наверно, нет… Денетор хмыкнул. - Тогда напиши Хитиону, что я серьезно поговорю с Боромиром, а Эльфриду пусть выдает замуж за сына какого-нибудь Стража – это весьма почетно, и уж точно – отличная партия, для.. - Простите, правитель, но он пишет, что виноват в этом не Боромир,- негромко перебил наместника Кинеан. - Не Боромир? – переспросил Денетор, даже не пытаясь скрыть удивления,- ты же сказал, что ее обесчестил сын наместника? - Так и есть,- подтвердил Кинеан,- но только Хитион пишет, что это сделал Фарамир, господин. Сказать, что Денетор удивился, было бы ничего не сказать. Он недоверчиво глянул на помощника, чуть прищурившись. - Это какая-то шутка? – требовательно спросил он. - Нет, правитель,- мотнул головой парнишка,- тут так и написано, вот взгляните. Он протянул наместнику пергамент, тот взял его и быстро пробежал глазами по строчкам. Все было так, как сказал Кинеан – Хитионову дочку, кажется, действительно «обесчестил» Фарамир. Тихоня Фарамир, который, по мнению Денетора, и заговорить-то с девушкой не решался, лег с чуть ли не первой местной красавицей. Поверить в нечто подобное было сложно. Денетора никогда особенно не занимала личная жизнь его сыновей – они были уже взрослыми, и сами могли отвечать за себя. Разумеется, он хотел, чтобы Боромир нашел себе достойную супругу, чтобы продолжить род наместников, но времени для этого было еще предостаточно – у правителей южных княжеств подрастали дочери, и Боромир был волен выбрать любую из них, когда придет время, а пока коротать ночи, как ему вздумается. Что же до Фарамира, то наместник вообще сомневался, что он когда-нибудь за всю жизнь обменялся с девицей хотя бы парой слов. Он был тихим, скромным и замкнутым, много времени уделял чтению и военным занятиям, особенно с тех пор, как вместе с братом отправился на рубежи, и Денетор полагал, что из юноши толка не выйдет. Впрочем, рано или поздно, он и ему планировал сосватать одну из княжеских дочерей, так что и в отсутствии интереса младшего сына к девушкам тоже не видел ничего страшного. И вот теперь – черным по белому – Фарамир, сын наместника, обесчестил Эльфриду, дочь конюшего. Это было настолько невероятно, что наместник даже не знал теперь, как реагировать. - Напиши все то же самое, только про Фарамира,- махнул он рукой,- и передай, чтобы мальчишку вызвали ко мне. Кинеан поспешно кивнул и взялся за перо. Фарамир явился, разумеется, не один. Боромир влетел в кабинет отца первым – кто бы сомневался, что, узнав, что наместник не доволен младшим сыном, старший примчится ему на выручку. Фарамир шел следом – с сосредоточенным угрюмым лицом, словно собирался в последний бой против бесчисленных полчищ тьмы. Боромир решительным шагом подошел к столу отца и буквально навис над ним, глядя на Денетора сурово и прямо. - Он не виноват,- заявил Боромир громко и четко,- это я его подбил. Он не хотел идти, а я настоял, так что если хочешь кого-то наказать… - Помолчи, Боромир,- не повышая голоса, осадил его Денетор, перевел взгляд на младшего сына и сурово сдвинул брови. Фарамир стоял рядом с братом, и хоть на лице его читалось отчаяние, взгляд был прямым и чистым, не замутненным страхом или заискиванием. – пусть твой брат выскажется. Что произошло, Фарамир? Хитион написал, что ты попортил его дочь. Это правда? - Попортил?! – почти выкрикнул Боромир,- попортил?! Да она… - Не надо,- Фарамир опустил брату руку на плечо, и тот замолк, пыша возмущением. Фарамир же неторопливо кивнул,- да, это правда, отец. Я лег с ней, но по ее согласию. Денетор нахмурился еще сильнее. - Еще бы ты ее изнасиловал,- желчно отозвался он,- понимаешь ли ты, Фарамир, что натворил? Хитиону теперь придется выдавать ее замуж за того, кто возьмет ее, уже не девицу. - Да, отец, я понимаю,- Фарамир кивнул, его губы слегка дрогнули. - Да она и не была девицей, когда с ним…- Боромир снова ринулся в атаку, но отец остановил его, властно подняв руку. - А что если бы она понесла от тебя? – продолжал он наседать на Фарамира – тот покраснел от шеи вверх, до самых корней волос, но взгляда не отвел. - Тогда я бы… женился на ней,- сказал он так, как вызывают на бой противника, который тебе не по зубам. - Вот еще,- хмыкнул Денетор,- даже не думай об этом. Если бы твоя любовница забеременела, разбираться с этим позором пришлось бы мне. Ты осознаешь это? - Да, отец,- Фарамир обреченно кивнул. - Это правда, что Боромир тебя подбил?- Денетор заранее поднял руку, чтобы не дать плотине, сдерживающей красноречие старшего сына, прорваться немедленно. - Он предложил это, но решение я принял сам – он меня не заставлял,- прямо ответил Фарамир. –Я никогда раньше такого не делал, и подумал, что ничего страшного не случится. Это был необдуманный поступок. - Это уж точно! – подтвердил Денетор с прохладцей,- надеюсь, тебе хотя бы понравилось совершать эту глупость? Фарамир открыл было рот, но явно не нашелся с ответом. - Отец! – снова встрял Боромир,- ну разве можно, в самом деле… - Помолчи, я сказал,- наместник чуть повысил голос, не сводя глаз с Фарамира,- я спросил, тебе понравилось? - Да,- ответил тот тихо-тихо,- наверно… - Наверно? – Денетор грохнул по столу ладонью,- Наверно?! А я-то уже стал надеяться, что из тебя все же выйдет толк… Оба брата непонимающе замерли, глядя на отца. - Я уже начал волноваться, что ты никогда не выкинешь чего-то подобного,- продолжал он, покачав головой,- а ты уговорил самую красивую девицу в Цитадели лечь с тобой, а теперь говоришь, что тебе понравилось «наверно»? Вся решимость слетела с Фарамира в один момент, и он стоял, открывая и закрывая рот, не в силах подыскать верный ответ на подобную отповедь. Даже Боромир был сбит с толку и смотрел на отца с удивлением. - Вели слугам принести вина,- кивнул Денетор старшему, а сам снова глянул на младшего, - надеюсь все же, что первый опыт доставил тебе удовольствие. И я хочу сказать тебе то же, что постоянно повторяю твоему брату. Если у твоих действий будут последствия, разбираться с ними ты теперь будешь самостоятельно. Это понятно? - Понятно,- Фарамир кивнул и облизнул пересохшие губы. Вид у него был такой, словно он получил удар клинком плашмя по голове, и теперь не очень понимал, где находится. - Хорошо,- Денетор кивнул, вздохнул и откинулся в кресле. – пододвиньте стулья к столу,- он махнул рукой куда-то в угол комнаты. Расторопные слуги принесли вино в кувшине и три кубка. Свой Фарамир сжал руками так, будто хотел скрыть дрожь в них. Денетор пригубил из своего и перевел взгляд с одного сына на другого. Оба смотрели на него так напряженно, что, казалось, ожидали от него неожиданного нападения. - Выпей,- Денетор кивнул в сторону кубка Фарамира, и тот послушно сделал полглотка,- и расскажи-ка мне, как тебе удалось уговорить Эльфриду, дочь Хитиона, которая, по слухам, пять раз отказывала твоему брату. - Восемь,- мрачно поправил Боромир.