Если бы

— Как думаешь, что было бы, если бы мы никогда не встретились? — задумчиво тянет Пеппер, вольготно расположившись на мягком диване гостиной башни Старка, опираясь на плечо погружённого в разработку новой миниатюрной ракеты для костюма Железного Человека Тони. Тот лишь неопределенно мычит, не отрываясь от чертежей; Поттс устало улыбается при виде высунувшего от усердия язык Старка. За окном кипит жизнь, оглушает своим шумом Нью-Йорк — город разбитых надежд и историй стремительных взлетов и падений. История Тони — бесконечный полет в небесах; Старк просто не умеет падать. История Пеппер, её удел — безмолвно следовать за своим начальником сквозь всё, что только ни происходило, сквозь адское пекло и Геенну; Вирджиния — перо в белоснежных крыльях Энтони, не умеющее летать без него. — Да, ты прав, глупо думать о том, чего не произошло, — с неловким смешком сворачивает разговор Пеппер, устало прикрывая глаза. Ноги болят — Поттс прошла не один километр за сегодня, разбираясь с делами своего босса, до которых тому попросту нет дела; забавно звучит, — думает Вирджиния. Она чертовски устала, но сидит здесь, рядом с Энтони, потому, что не хочет оставлять его одного; никогда не хотела. Тони наконец отрывается от схемы, сохраняя что-то на планшет; Пеппер расстраивать ему абсолютно не хочется. — Если бы мы не встретились, говоришь?.. — Поттс приоткрывает глаза, с загорающимся интересом вслушиваясь в слова босса-друга-любимого; чтобы описать их отношения одного определения будет мало. — Если бы мы не встретились, я бы погиб еще года два назад, Старк Индастриз давно бы рухнула, а ты была бы счастлива на высокой должности в какой-нибудь известной компании, давным-давно выскочив замуж за лощеного бизнесмена, — усмехается Тони, но Пеппер чувствует, что собственные слова задевают его больше, чем он того показывает. — Значит, ты говоришь, что мне было бы лучше без тебя? — с улыбкой спрашивает Вирджиния, обвивая руки вокруг его напряженной шеи; Тони прикрывает глаза, блаженно улыбаясь. — Именно так. Пеппер на секунду задумывается — является ли человек в её объятьях Тони Старком, — но вопрос быстро отпадает, когда она видит его тяжелую, грустную усмешку на губах. — Просто ты любишь благотворительность, Пеп, — Поттс становится неожиданно тяжело дышать, потому что видеть такого Тони ей непривычно; у него слишком серьезный взгляд и ни намека на смех в голосе. Сейчас, когда она находится к нему так близко, в воздухе чувствуется аромат чего-то хвойного — напоминает сосну или кедр, — и мяты; кажется, это та самая туалетная вода, сделанная на заказ специально для Тони в соотвествии со всеми его требованиями — Пеппер явственно помнит это потому, что нужного парфюмера она искала едва ли не месяц. — А как же твоё «миллиардер, гений, плейбой, филантроп»? — улыбается Вирджиния. Старк устало отмахивается от её вопроса, но она замечает на мгновение промелькнувшую теплую улыбку на его губах. — Неужели Романофф всё растрепала? — Пеппер утыкается носом в его шею, прикрывая глаза. — Подумать только – спецагент, а не умеет держать язык за зубами, — наиграно громко возмущается Тони. — Говорят, ты взломал базу Щ.И.Т.'а за два часа, — выдыхает ему на ухо Вирджиния. Старк довольно морщится от воспоминаний — хорошие были времена. — Вообще-то за час, — поправляет её Энтони, и она замечает, как он расслабляется; Старк откидывается на спинку дивана, утаскивая её за собой. Пеппер знает его, как никто другой, и именно поэтому уже давно жалеет, что вообще подняла тему своего «несуществования» в жизни Тони; она понимает, как мало у него по-настоящему близких людей, и даже такая малость, как оказалось, может задеть его. — Я никуда не уйду, — шепчет ему на ухо Вирджиния, еще крепче стискивая его шею руками. Тони усмехается и так аккуратно, насколько это вообще возможно, пересаживает девушку к себе на колени, обвивает руки вокруг её талии и зарывается носом в её распущенные волосы, золотистым каскадом спадающие по её плечам. — Я знаю. Но всё равно страшно, — Пеппер не привыкла видеть такого Старка — признающего свои страхи и слабости, не прячущегося за щитом ехидных шуток и язвительной иронии; Пеппер не привыкла, что Тони просто обнимает её, как какую-то мягкую игрушку, и говорит, что дорожит ею — Старк не романтик; это для неё всегда было незыблемой аксиомой. Тони — человек, который вечно забывает о её дне рождения, аллергии на клубнику и прочих мелочах, вечно ошибаясь и оступаясь; но Пеппер привыкла. Двенадцать лет — немалый срок, за который она успела выучить Старка от и до, в то время как он иногда даже забывал её имя. Тони сейчас отчего-то напоминает маленького ребенка, который боится лишиться любимой игрушки; Вирджиния улыбается, потому что сравнение глупое, потому что Тони меньше всего похож на ребенка — слишком многое он пережил, чтобы оставаться беззаботным мальчишкой. — Ты же Железный Человек, Тони. Как я могу тебя бросить, зная, что однажды ты можешь даже забыть о еде, пока гоняешься за преступниками? — Поттс звонко смеётся, а Тони смотрит на неё в своих объятьях и думает, что она потрясающая; такую точно не заслуживает себе-на-уме гений. — Значит всё из-за того, что я – Железный Человек? — подкалывает её Старк. — Всё из-за того, что Железный Человек – это ты, — улыбается Пеппер. — Потому что я не занимаюсь благотворительностью – я просто нахожусь рядом с человеком, которого люблю, несмотря ни на что. Энтони внезапно понимает, что это самое настоящее признание — Вирджиния кажется безмятежной, но он видит, как напряжены её руки; внезапно вспоминается её подарок — его «железное сердце» в стеклянной коробке. У него и правда есть сердце — живое, гулко бьющееся в груди, — и болит оно, как у всех обычных людей. Просто этого не видят — Тони не хочет, чтобы видели. — Кажется, я должен что-то сказать, — усмехается Старк. Пеппер качает головой и тяжело выдыхает. Тони никогда не должен был ничего говорить — за него всегда это делала она. — Лучше помолчи, пока не сказал какую-нибудь глупость, о которой потом будешь жалеть, — Пеппер знает его лучше его самого; Тони её не любит; лишь думает, что любит. Он привык к ней, он доверяет ей, он дорожит ею — но это не любовь. Любовь — нечто большее; то, на что Энтони вряд ли будет когда-либо способен. Несколько минут они молчат. Отвратительно тяжелая атмосфера давит на обоих, а тепло чужого тела не греет — скорее мешает полностью погрузиться в собственные мысли; Пеппер думает, что сегодня однозначно паршивый день. — Ты ведь считаешь, что я тебя не люблю? — глухим голосом спрашивает Тони, уже зная ответ. Девушка долго смотрит ему в глаза, прежде чем ответить. — Да, считаю. Тони, я не маленькая девочка — то, что ты ставишь меня выше всех твоих девушек на одну ночь, не делает меня любовью твоей жизни. У тебя есть сердце — я знаю, потому что лично видела его. Но любовь... — Вирджиния шумно выдыхает, не в силах подобрать слова. — Ты думаешь, что я не умею любить, — мрачно заключает Старк; настроение резко падает до отметки Марианской впадины. Пеппер в его руках — любимая, теплая Пеп — всерьез думает, что она лишь очередное его увлечение, просто растянувшееся на неожиданно долгий период. Тони отчаянно хочется надеть костюм и надрать зад какому-нибудь «плохишу» — хоть как-то выпустить пар, потому что срывать на сидящей на его коленях Поттс нельзя; она — самое ценное, что есть в его жизни. — Тони... — умоляюще просит Пеппер. Вирджинии безумно не хочется продолжать этот болезненный разговор; даже ей это слишком. — Послушай меня, Пеп. Я готов рискнуть ради тебя всем, что у меня есть, сделать всё, что угодно, лишь бы ты продолжала улыбаться, потому что твоя улыбка прекрасна. Ты, — он делает интонационное ударение на «ты», — прекрасна. Ты — самое дорогое из всего, что у меня есть; самый близкий мне человек. И если это не любовь, то я не знаю, что такое эта твоя «любовь», — Пеппер слушает, дыша через раз потому, что боится пропустить хоть малейший звук из его монолога. — Ты спрашивала, что бы я делал без тебя. Я не солгал — без тебя я бы и правда погиб. Ты всегда была рядом, терпела унижения, моих бесчисленных пассий и мои пьяные выходки. И знаешь что? Я. Люблю. Тебя. Поттс с силой зажмуривается, дрожа всем телом — Энтони чувствует её дрожь. — Пеп, я люблю тебя. Она по-прежнему не открывает глаз — просто не может. Только что Тони, абсолютно не умеющий произносить речи Тони, своими словами разрушил что-то внутри неё — твердое осознание того, что однажды всё это закончится, и она снова станет «мисс Поттс», оставив коротко ласковое «Пеп» где-то в счастливом прошлом. — Я... Я... — Пеппер едва ли не впервые в жизни не может подобрать слов, чтобы описать свои находящиеся в полном беспорядке мысли. Она слышит, как Тони тихо усмехается; чувствует, как он неторопливо, ласково большим пальцем очерчивает контуры её лица — совсем не в духе Старка. Хотя сейчас Пеппер уже начинает сомневаться в том, насколько хорошо она его знает — даже привыкшую ко всему Вирджинию он сумел удивить. — Открой глаза, Пеп, — она неожиданно слушается его, распахивая свои изумрудно-зеленые глаза; смотрит на него и поджимает губы, потому что Пеппер упрямая, а его слова меняют всё. Ей немного страшно — встречаться с Тони это одно, но другое — быть той, кого он любит. Вирджиния посвятила почти что половину своей жизни Старку, не ожидая ничего взамен; стабильная зарплата и страховка её вполне устраивали. Чувства появились позже — спрятанные где-то глубоко под её твердыми принципами «Не встречаться с боссом» и «Не встречаться с Тони Старком», тщательно ею отрицаемые и скрытые ото всех за маской безразличия и строгого профессионализма. Чёрт возьми, он её имя запоминал два года! И то в итоге официальное «мисс Поттс» сократил до домашнего «Пеппер», а позже и вовсе «Пеп». Тони Старк не может меня любить, — убеждала она себя, чувствуя его горячие губы на своей шее; а Вирджиния бывает весьма убедительна, когда того хочет. — Ты веришь мне? — спрашивает Тони. — Я всегда тебе верила, — чуточку наивно шепчет Пеппер. У него мягкие губы с неизменным привкусом виски — ей бы никогда не надоело его целовать; Тони на секунду разрывает поцелуй, выдыхая ей в губы: «Я люблю тебя». Пеппер чувствует себя самой счастливой девушкой на свете, улыбаясь сквозь поцелуй — она и правда счастливая. И пусть завтра он вновь будет надевать костюм Железного Человека, спасая мир, а она проходить километры, стирая ступни в неудобных туфлях на каблуке, сегодня они — просто пара глупо-влюбленных людей со своими мечтами и фантазиями на двоих. Пеппер думает, что не хочет знать, что было бы, не встреть она на своем жизненном пути Тони.