Ненавижу

Шумно. Слишком шумно. От всех этих звуков у нее раскалывается голова, каждое слово этих идиотов искажается и ударяет по ушам, а этот гребаный смех, больше похожий на ржание, звенит болезненным эхом. Шиго терпеть не может школу. Ученики напоминают ей муравьев: подобно этим насекомым, они копошатся, снуют туда-сюда, непонятно куда спешат, торопятся по своим мелочным делам. Она может стать губительной линзой и испепелить их всех, достаточно лишь щелкнуть пальцами. Да, она может, но не хочет. Ей лень тратить свои драгоценные силы на этих мудаков. Это раньше Шиго грезила о том, как покорит весь мир. Она спала и видела, как люди падают к ее ногам, готовые лизать каблуки ее кожаных сапог. В ее мечтах она разрушала империи, порабощала умы людей, убивала ради забавы… Но детскими болезнями надо переболеть в детстве. С Шиго так и вышло, и теперь у нее был крепкий иммунитет к планам захвата мира. Грезы так и остались грезами, и теперь они были наглухо заперты где-то в кладовой памяти. Теперь у нее была лишь одна цель — уничтожить эту дрянь Пять-с-Плюсом, стереть ее с лица земли. Ну или хотя бы как следует испортить ее жалкую жизнь. Однако сейчас она действовала не по своей инициативе — шпионить за этой сучкой ей приказал Драккен, пока он сам находился в Канаде, разрабатывая новую опасную сыворотку. И опробовать он ее планировал как раз на их хорошей знакомой. Шиго уже предвкушала тот момент, когда она будет стоять и смотреть, как Ким пытают, и услышит истошные крики девчонки — истинный бальзам на душу. А вот и она сама собственной персоной — выходит из школы вместе со своей подружкой-уродиной и надувает огромные пузыри из жевательной резинки. Шиго снимает солнцезащитные очки и подвигается ближе к краю крыши, чтобы получше ее рассмотреть: Ким слушает россказни своей собеседницы и заливается смехом, запрокидывая голову и встряхивая огненной гривой волос. Как же Шиго ее ненавидит. Каждой клеточкой тела, каждой извилиной мозга, каждой частичкой ее черной души. Она ненавидит все в ней: эти рыжие лохмы, безвкусную манеру одеваться, ее дурацкую ухмылку и никчемные оскорбления. Ненавидит так сильно, что стоит ей посмотреть на эту шлюшку — и внутри у нее все закипает. При малейшем ее движении: хмурит ли она брови или приподнимает уголки губ в противной усмешке — и в Шиго словно вселяются черти, демоны, которые так и заставляют ее причинить Ким боль. Они протяжно вопят, приходят в негодование, стремятся прогрызть ее тонкую кожу, вылиться в потоки уничтожающей плазмы и сжечь эту дуру, которая всегда встает у нее на пути. Сука. Рыжая ничтожная сука. Как же я тебя ненавижу. Шиго тушит сигарету и пробирается по крышам домов, преследуя Ким и стараясь не выдать себя. Вот она попрощалась со своей страхолюдиной и свернула в переулок, наверняка надеясь скоротать путь до дома. Девчонка надевает на себя наушники и включает плеер на полную громкость — Шиго на все сто процентов уверена, что в ее плейлисте одна дерьмовая попса, которую и музыкой-то назвать сложно. Сама злодейка слушает только душевные композиции, которые трогают за душу. Джаз, рок, блюз — без разницы, главное, чтобы помогли ей расслабиться в союзе с красным вином, которым она иногда себя балует после очередной проваленной миссии. Вдруг Шиго замечает какого-то парня, идущего вслед за Пять-с-Плюсом и настроенного отнюдь не дружелюбно. Ну естественно, он будет жрать ее глазами — на рыжей сегодня неприлично короткие шорты и майка в обтяжку, и выглядит она так, будто направляется не домой, а в Амстердам, прямиком в квартал Красных фонарей, где ее уже давно ждут. Тупая шлюха. Не девушка, а ходячая надувная кукла. Только разве что одежды многовато. Да еще и не слышит нихера, так как заткнула себе уши блядскими наушниками. Идиотка. Парень уже почти вплотную подходит к Ким и протягивает руку к ее плоской заднице, но Шиго не хочет доставить ему такого удовольствия. Она просто щелкает пальцами, и горе-насильника охватывает зеленое пламя, в котором он за считанные секунды растворяется. Никто не посмеет причинить ей вред. Это только прерогатива Шиго. Лишь она имеет на это право, и никто больше. Пять-с-Плюсом доходит до своего дома, и на этом сегодняшняя слежка заканчивается. Теперь пора переходить к действиям. *** План был до безумия прост. Шиго выкрала телефон подружки-мулатки Ким и набрала сообщение, в котором приглашала свою «подругу» прийти сегодня вечером на городские заброшенные склады и провести небольшую фотосессию. Эта дура тут же прислала ответку-согласие — она так легко повелась на приманку злодейки, даже скучно стало. Но увидев на экране сотового фотографию рыжей и приторно-тошнотворное «Кимми», Шиго чуть было не разбила телефон вдребезги. Кимми. Пиздец как убого. Единственное, за что Шиго была благодарна своим родителям — за свое имя. Крутое, дерзкое, устрашающее. Имена братьев были полной катастрофой, а вот ее собственное звучало сильно, грозно. Как раз под стать ей самой, оно идеально подходило ее образу саркастичной стервы. Но «Кимми». Какое отвратительное уменьшительно-ласкательное, до крови из глаз. И фотография добивает: эта сучка улыбается во все тридцать два зуба, и ее губ почти не видно. Ее пухлых, полных, без единой трещинки губ. Нежно-розоватых, естественного цвета — Ким никогда их не красила, в отличие от Шиго, которая в последнее время не выходила из дома без помады и не могла спокойно пройти мимо нового темного оттенка. Наверное, они очень мягкие и податливые. Должны быть, по крайней мере. Так, стоп. Что ты, блять, несешь? Это же Пять-с-Плюсом, у которой вечно растрепаны волосы и глаза непонятного, мутного болотного оттенка. У которой почти нет груди и кеды до ужаса износились. Которая является твоим злейшим врагом. Только подумай о том, где могли быть эти губы. Они вполне могли целовать этого придурка Руперта или Рэндалла. Или что еще хуже — отсасывали бы ему в одной из грязных кабинок школьного туалета. Это отрезвило. Правда от представления того, как рыжая делает минет своему незадачливому дружку, Шиго чуть не вырвало — такой мерзкой была эта картина. Выкинуть бы ее из головы, да теперь уж не получится. Отлично, доигралась. Срочно к себе, под горячий душ. Да и одежду сменить надо: кожаная куртка и джинсы изумрудного цвета, несомненно, смотрелись на ней превосходно, точно на модели, но вот для предстоящей драки они не подойдут. Нет, Шиго любила свой костюм и проводила в нем большую часть времени, но иногда ей просто хотелось побыть нормальной. Не супергероиней, работающей на злого ученого, а обычной девушкой с простыми житейскими проблемами. Поэтому как только у нее выдавалась свободная минутка, Шиго бежала в магазин, снимая стресс с помощью шопинга. И, разумеется, все вещи в ее немногочисленном гардеробе были черного или зеленого цвета — вечная, неизменная классика, которая всегда будет в моде. До встречи с рыжей еще три часа. Достаточно. *** Два с половиной часа пролетели незаметно. И теперь Шиго стояла у себя в комнате в квартире Драккена, рассматривая себя в зеркало. Да, она та еще красотка. Зеленые глаза, как у кошки — чисто зеленые, без каких-либо вкраплений, цвет молодой листвы. Длинные ноги, угольно-черные волосы, молочно-белая кожа — настоящая богиня, обладающая дьявольской красотой. Немудрено, что парней тянуло к ней, как пчел к только что распустившимся цветам, ярким и благоухающим. Да что там парни — даже сам Драккен, импотент в законе, пускал на нее слюни с самого первого дня, как только ее увидел. Конечно, ей это льстило. Поначалу. А потом после ее очередного подкола в сторону ученого тот предложил ей либо уходить на все четыре стороны, либо идти в постель. И Шиго пришлось выбрать второе. За несколько лет она уже отвыкла быть одна. Мысль о том, что ей придется остаться в одиночестве, пугала ее до дрожи и холодного пота. Шиго стала — и как ей не было горько это признавать — зависимой. И это. Просто. Кошмар. С огромной буквы. Да, она позволяла мужчинам бегать за собой, вылизывать себя взглядом с макушки до пят и с садистским удовольствием втаптывала их в грязь, разбивала их сердца на крошечные кусочки. А потом возвращалась домой и превращалась из неприступной дамы в подстилку. Словно Золушка, которая, всласть нагулявшись на балу, после полуночи переставала быть принцессой и становилась замарашкой. Шиго говорила себе: надо это прекратить, надо покончить с этим, перестать быть бесплатной проституткой. Но она не могла. Единственное, на что у нее хватало сил — не опуститься полностью, не сдаться, а продолжать быть холодной и ироничной стервой. И на своих миссиях ей становилось гораздо легче. Она вновь чувствовала себя сильной, непобедимой. Настоящей угрозой для всех, и даже для Драккена. Поэтому Шиго с удовольствием натягивает на себя латексный костюм и отправляется к развалинам старой больницы, куда должна прийти эта ненавистная «Кимми». *** Шиго стоит у дверей тюремного отдела, в одной из камер которых сидит Пять-с-Плюсом, и медленно, с наслаждением курит. Все оказалось ужасно просто: рыжая даже не успела среагировать, как ее руки и ноги оказались связаны, а к лицу подставили тряпку, пропитанную хлороформом. Прошли те времена, когда Шиго выставляла свою силу напоказ и долго играла с Ким, как кошка балуется с мышью — теперь она делала все быстро и оперативно. Меньше понтов и выпендрежа — вот и весь секрет успеха. Казалось бы, задание выполнено — девчонка за решеткой, все прошло тихо и без лишнего шума. Враг повержен, но Шиго все равно чувствует себя неуютно. Под кожей зудит напряжение, и оно упрямо не желает отпускать ее. Сердце заходится в неистовой гонке, руки и ноги покрываются мурашками, дыхание перехватывает так, будто она тонет — Шиго не понимает, что с ней происходит. Ее так и тянет в ту камеру, где сидит эта ненавистная ей сучка. Нет, это не она сейчас отправляет охрану прочь, заявляя, что все под контролем. Не она отпирает дверь и идет к заключенной; нет, это совсем не похоже на нее. И ладно бы, если бы она хотела в очередной раз постебаться над Пять-с-Плюсом, так нет же — в мыслях Шиго нет ни намека на издевательства. Есть что-то другое. Неизвестное и страшное. Шиго заходит в камеру и смотрит на Ким: она сидит на скамье, опустив голову, а ее волосы падают ей на лицо защитной стеной от окружающего мира. Когда-то мама Шиго говорила ей — у рыжих людей нет души, это колдуны и ведьмы, желающие прогнуть тебя под себя и заставить делать то, что они велят. Но думала ли она, рассказывая эту легенду, что с ее дочерью так и случится? Думала ли она, что эта рыжая бестия сможет по-настоящему свести Шиго с ума? Шиго ненавидит Ким всеми фибрами души. Но теперь эта ненависть приобрела другой оттенок. Шиго изучающе смотрит на свою пленницу: на ее нижней губе зияет кровоточащая царапина, и злодейке хочется попробовать на вкус эту кровь, хотя бы коснуться ее кончиком языка. Она переводит свой взгляд вниз: водолазка Ким разорвана так, что через вырез видно ее белье: простой черный спортивный лифчик, так непохожий на бюстгальтеры Шиго — девушка всегда подбирает себе сексуальное, изящное, модное и дорогое нижнее белье, подходя к этому выбору ответственно. Шиго смотрит на руки Ким, которые сейчас впились к кожаную обивку скамьи: тонкие, почти детские пальцы с короткими, но ухоженными ногтями. Тебя несет. Остановись же! Подумай о том, что она вытворяла этими руками. Просто… подумай… Не выходит. Шиго бросает в дрожь, ей становится так жарко, что она невольно трогает себя за предплечье — не вырвалась ли плазма наружу непроизвольно? Нет, все под контролем. Тогда что происходит? Объясните ей, пожалуйста: где эта едкая ненависть? Куда она делась? -Что тебе нужно от меня? — спрашивает Ким, с вызовом глядя на свою тюремщицу. -Мне нужна ты, — отвечает Шиго и медленно расстегивает молнию своего костюма. С каждым сантиметром поддающейся застежки она все сильнее сходит с ума, перевоплощаясь в совершенно незнакомого ей человека. Черно-зеленый комбинезон скользит по идеальной коже девушки и падает на пол, демонстрируя пленнице соблазнительный комплект белья ее злейшего врага. И от этого зрелища Ким заливается краской, ее кожа по цвету сливается с волосами. Она больше не человек, а настоящий сгусток огня. А Шиго всегда было интересно: каково это — обжечься? И, преследуемая своим безумным любопытством, она резко подходит к той, кого каких-то три часа назад готова была поджарить заживо, и впивается в ее губы, соленые от крови. Понимая: они и вправду мягкие и податливые. *** Шиго стоит у окошка в камере и снова курит свои излюбленные сигареты с ментолом, стараясь заглушить ими вишневый привкус жевательной резинки, которую так любит Ким. Кажется, она насквозь пропахла запахом рыжей. От ее рук до сих пор несло мандаринами: не духи, а скорее, гель для душа, так как аромат более химический. И он полностью перебил нотки ванили — любимых духов Шиго. А от ее рыжих волос едва-едва пахло лавандой — сладко и почти невесомо. Что ж, хоть шампунь Ким выбирать умеет. Шиго глубоко затягивается сигаретой и выпускает огромные клубы дыма с мятным привкусом. Нихера не помогает — вкус вишни теперь въелся ей в губы, в язык, в десны, ничем не выведешь. Гребаная резинка. Гребаная рыжая сука. Это все она виновата. Конечно, она — нагло соблазнила ее, наверняка используя свои чары, присущие только рыжеволосым. И как это она так долго скрывала свой дар? Или это Шиго просто дала слабину? Она не знает. Ничего не знает. На душе паршиво, и демоны, которые раньше заходились в яростном крике, теперь свернулись в клубок и жалобно ноют. Переживают свое позорное поражение. Да, она далеко не победила. А проиграла, поддалась на провокацию. Она действительно слабачка, и она ненавидит себя за это. Жгучие слезы скатываются у Шиго по щекам, и она даже не хочет их стирать. Зачем? Вот оно, самое достоверное доказательство ее слабости. Такая Шиго не может завоевать мир. Она годится разве что для выполнения грязной работы, в том числе и сексуальной. Шлюха. Подстилка. Шиго слышит скрип скамьи и шлепанье ног по бетонному полу. Ей не надо оборачиваться, чтобы сказать то, что она хочет. -Я тебя ненавижу, — произносит злодейка, выдыхая ментоловый дым. -Слышишь? Ненавижу… Она не отвечает. Лишь робко обнимает ее со спины, и их левые руки соприкасаются, а ее подбородок едва достает Шиго до плеча. Она смотрит на их переплетенные руки: кожа Ким светло-розовая, здоровая, красивая. А ее бледность больше не кажется красивой, в аристократическом духе — наоборот, она зеленеет на глазах, приобретая трупный оттенок. Вот она кто — живой труп. Лишь пустая, бренная оболочка. -Уходи отсюда, — обращается Шиго к Ким, которая уткнулась носом ей в плечо и теперь тихо сопела, точно маленький котенок. -Ты поняла? Беги отсюда, проваливай, чтобы я больше тебя не видела. Ей не нужно повторять дважды. Пять минут — и девчонка исчезает за дверью камеры, а через полчаса Шиго уже видит ее за пределами здания, бегущей домой. Ей наплевать на Драккена, который придет в ярость, когда узнает о побеге Пять-с-Плюсом. Она жалеет лишь об одном — слишком рано она ее прогнала. Пускай еще бы чуть-чуть они стояли в обнимку, а ее нос елозил бы по спине злодейки, и от этого невинного прикосновения у нее в животе просыпался бы целый рой бабочек. Еще бы одну минутку. Но ее нет. *** -Где Пять-с-Плюсом? — спрашивает Драккен, готовый придушить Шиго. Он смотрит на нее точно разъяренный бык на тореадора, ведомый одним желанием: убить. -Она сбежала. -Как сбежала? -Ну прости, к числу моих способностей не относится умение обходиться без сна, — язвит Шиго в своей привычной манере. Она знает, что ее ждет. Прекрасно знает. -Ты меня разочаровала, Шиго, — холодным, равнодушным тоном говорит ученый, расстегивая пуговицы своего пиджака. -Может, я еще могу загладить вину? — томно спрашивает девушка и закусывает губу, тщетно пытаясь выглядеть возбужденной. Он об этом наверняка знает. Но виду не подает — привык, пожалуй. И когда Шиго в нос ударяет запах пота и коньяка, исходящий от нависшего над ней тела, она вспоминает запах мандарина и лаванды ее огненно-рыжих волос. И вкус вишневой резинки на губах.