Попаданец наоборот

- «*?%?:*//+%, - вдохновенно матерился Фил, тратя последние силы, дабы добежать до такого родного, в данной ситуации, забора, что огораживал немаленькую территорию завода. Что делал парень на территории завода, да еще и в такое время, а ведь часы на руке Фила показывали ровно час ночи? Почему он убегал, издавая столь нечленораздельные звуки? Да и кто этот Фил в конце концов такой? Всё очень просто… *flashback* POV Фила. Ммм… Теплая кровать, мягкая подушка, пушистое одеяло, что еще нужно человеку для счастья рано утром? Кажется, ничего, а вот мне, видимо, не хватало героического вопля «Are you ready?! Fight!»¹ и смачного пинка под мой и так многострадальный зад, который сейчас так некстати выглядывал из-под одеяла. Это мой боевой младший братишка пробует на мне недавно выученные слова по английскому языку, а удары добавляет для пущей убедительности, чтобы, как он выразился, «ни один смерд не смел сомневаться в том, что я их действительно выучил». Таким образом дополнялись все слова, имеющие какое-нибудь отношение к драке. Иногда складывается впечатление, что у репетитора моего брата учат карате, при этом не забывая описывать каждый его удар и каждое движение, направленное на избиение конечно же меня. Нет, я очень люблю своего брата, в смысле, как брата, а не того, о ком вы сейчас подумали. Это десятилетнее очарование невозможно не любить, даже когда оно со счастливой улыбкой на лице и задорным блеском в глазах проверяет на вас домашнее задание. И ведь не врет даже, честно сообщает учителю, что отчитывается о проделанной работе стершему братишке, а мне остается лишь утвердительно кивать. Не скажешь ведь, что небесного вида создание с честными-честными голубыми глазами и белыми, как снег на вершинах Альпийских гор, волосами избивает собственного родственника. Хотя, побои – грубо сказано. Братишка еще маленький, чтобы мне, восемнадцатилетнему парню с неплохо развитой мускулатурой, нанести серьезные повреждения. Но Рик времени даром не теряет, пыхтя, словно паровоз на станции, и мутузя меня своими маленькими кулачками. Зрелище настолько милое, что я не сдерживаюсь от нежной улыбки, заигравшей на моих губах. Брат – чудо, и я всегда знал это. Даже сейчас, уже заливаясь веселым смехом от щекотки, я вспоминаю тот момент, когда мне сообщили о пополнении в нашей семье. Я был рад? Ну что вы, я пребывал в иррациональном состоянии бешенства! Моя мать полтора назад развелась с моим родным отцом. Я понимал, что отец сволочь, которой глубоко плевать на своих родных и близких, но и мать была хороша. Первое время я порывался вообще уйти из дома. Отец играл. Играл в карты на деньги. Вскоре дошло до того, что он проиграл машину, а затем и квартиру. Жить нам стало негде, но на нем опять же висел немалый долг! И он отдал нас… По началу человек, которому он был должен, пытался его отговорить и даже предлагал работу, так как оказался на редкость порядочным мужчиной. Но отец был непреклонен, сказав, что работать он не собирается, а отдаст жену и ребенка просто так, все равно мы были лишней обузой. Мужчина, которого звали Михаил, сжалился и поселил нас у себя дома. Я всякий раз шарахался от него, как только тот показывался на горизонте. Даже из комнаты старался не выходить, чтобы не привлечь лишнее внимание. Несколько раз пытался сбежать из дома, но меня каждый раз ловили. Мама плакала, от чего и мне становилось на редкость паршиво. В последний раз я пытался убежать в семь лет, прямо на свой День Рождения. Михаил пригласил много ребятни из школы, в которую я ходил уже месяц, но так ни с кем и не подружился из-за своей нелюдимости. Как ни странно, на этой вечеринке, которая прошла очень даже хорошо, я встретил двух своих будущих лучших друзей, Эдика и Яна. Но наконец, я выбрал момент, чтобы сбежать, но…меня снова поймали. Этим человеком оказался Михаил. Как-то грустно вздохнув, он повел меня свой кабинет. Разговор, состоявшийся там в корне изменил мою жизнь. Оказывается, Михаил давно влюблен в мою мать, а она в него. Это была любовь с первого взгляда. Они поняли это еще тогда, в первый день нашего пребывания в этом богатом, но не вычурном, современном загородном доме. С тех пор прошло шесть месяцев, и их чувства лишь усиливались. Михаил не раз делал матери предложение, но та решительно отказывалась, объясняя это тем, что я еще не был готов к каким-либо изменениям. Я был сильно расстроен разводом родителей, хоть и понимал, что их брак не принесет ничего хорошего. Мама говорила, что я единственный, ценный подарок, что сделал для нее отец. Она никогда меня не упрекала в том, что я ЕГО сын, не била за всяческие проказы. Она могла посмотреть так, что тебе тут же хотелось побежать и попросить прощения, что я и делал. Больше хулиганить я не мог, смотря в глаза моей матери, под которыми иногда виднелись синяки от ударов. Я понял, что моя упертость и нежелание выходить с Михаилом на контакт сделает мать более несчастной. Разве она заслужила мою неблагодарность? Она терпела моего отца столько лет только ради меня! Так почему бы и мне не потерпеть? Она достойна быть счастливой! После этого разговора я стал называть Михаила сначала дядей Мишей, а после свадьбы, что состоялась через месяц, папой. Даже в моей метрике, в графе «отец», указан Михаил, также у меня было исправлено отчество и фамилия. Мама будто расцвела, помолодела внешне на несколько лет. Мы были счастливы. Я отлично учился, мама открыла небольшой цветочный магазин, папа трудился на фирме. По выходным мы выбирались в зоопарк, на пикник загород, ходили в бассейн, принимали участие во многих мероприятиях для всей семьи. Я наконец понял, что означало детство. Гром грянул внезапно, накануне Дня всех влюбленных. Маме стало очень плохо, папы дома не было, и я вызвал скорую. Приехавший врач сообщил, что ничего опасного в этом нет, обычный токсикоз при беременности. Беременности… Это слово эхом отозвалось у меня в голове. Значит…скоро я буду не один. Как раз приехал папа с работы и увидел, как семилетний мальчик утирая рукавом рубашки слезы, выбегает из комнаты, громко хлопая дверью на последок. Я заперся в своей комнате и не выходил оттуда до самого утра. Меня никто не трогал, за что я был им благодарен. Почему я так завелся? Да потому что в жизни моих, МОИХ родителей появится еще кто-то кроме меня. Про меня все забудут, я стану нежелательным человеком в этом доме, в их новой семье. У них появится ИХ СОБСТВЕННЫЙ ребенок, а меня можно будет выставить вон. Я никто. Я бездомная и безродная попрошайка, сирота с улицы! Я опять пытался убежать. Папа снова поймал меня и проведя профилактическую беседу жестким тоном, не требующим возражений. Он любил меня, он считал меня родным сыном. И на данный момент мы с матерью и моим будущим братом или сестренкой – самое дорогое в его жизни. Я тогда расплакался, а он просто обнял меня, прижимая к себе и гладя мои белые волосы. Мы с братом альбиносы. Такие люди рождаются редко, а нам, видимо, повезло. Я и Рик очень похожи: у обоих белые шелковистые волосы, небесно-голубые глаза, фарфоровая кожа, пухлые розовые губки. Если я в свои восемнадцать и выглядел немного смазливо, но за счет стальных мышц выглядел очень мужественно. Я ходил в тренажерный зал, чтобы подкачать фигуру, в результате чего стал обладателем рельефного, но не выпирающего, пресса, сильный, но не перекачанных, рук и стройных ног. Волосы отрастил до плеч, лично подравнивая концы и выстригая рваную челку. Я знал, что был красив и обаятелен, спасибо моей матери. От бывшего её мужа во мне не было ничего. Мой братишка – очень милый ребенок, особенно когда пыхтит, стараясь меня избить как можно тщательней. Белые волосы постоянно взъерошены, голубые глаза мечут задорные искры, крылья носа раздуваются, а губки обиженно поджимаются. Он напоминает мне котенка, маленького и шебутного. Не удерживаюсь и сгребаю его в охапку вместе с одеялом, крепко прижимая к себе и целуя макушку. Тот сопит еще сильнее, пытаясь вырваться из моих объятий, для того, чтобы ударить меня подушкой. Сей бой на «Куликовском поле» проходит у нас чуть ли не каждый день, причем я не всегда побеждаю! Мелкий еще тот бравый солдат, бегущий на передовую. Как я мог ненавидеть это чудо? Впрочем, когда его, этот маленький сопящий комочек, привезли домой, я чуть не разрыдался от умиления. Я забыл про свои обиды и стал самозабвенно нянчиться с малышом. Даже спустя десять лет я не перестаю его опекать. Без прикрас могу сказать, что готов доверить ему любую свою тайну, ровно, как и он мне свою. Даже когда он захотел узнать, откуда берутся дети, первым делом он пришел ко мне, а не к отцу с матерью. Это мне льстило. Но вот это чудо нанесло контрольный удар подушкой по моей голове, и я сдался, держась руками за заболевший от смеха живот. Братик же с видом Цезаря «Пришел, увидел, победил» восседал на моей груди, довольно жмурясь от светящего сквозь распахнутые шторы. Мелкий засранец опять их открыл, надеясь прервать мой сладкий сон, но, видимо, когда сие действо не возымело плодов, пришлось перейти к решающим мерам. Поднявшись с кровати, предварительно спихнув Рика в гору подушек, я отправился в ванную, прилегающую к моей комнате, и посмотрел в зеркало. Замечательно: волосы взъерошены настолько, что напоминают одуванчик, один глаз не раскрылся до конца, другой же выпучен, будто я хочу в туалет, на правой щеке след от подушки, а утренний стояк дополняет мой непринужденный вид. Картина маслом: приплыли. Угробив полчаса, дабы привести себя в порядок, я отправился к другой двери, ведущей в гардеробную. Она была небольшая, но одежды там мама не балуй. И зачем мне столько? А всё мои родители. Часто ездят заграницу и привозят мне оттуда шедевры местных модельеров. Конечно, я не могу позволить себе одеваться абы как. Всё-таки, отвечаю в институте за дисциплину, хотя обычно на такую должность ставят старшекурсников. Но, за мои успехи в учебе и спорте, эта должность досталась мне, что давало множество привилегий. Немного задумавшись, я выудил из кучи вещей легкую сиреневую рубашку, белый галстук, черные, не сильно обтягивающие мои ноги, джинсы и белые кеды. Рубашку застегивать до конца не стал, галстук же ослабил, в левое ухо вставил черную роду – серьгу, переплетающуюся так, что она крепилась на двух замочках, ведь ухо было проколото в двух местах, поэтому и казалось, что всю ушную раковину оплетает черный изящный цветок. Схватив со стола сумку с тетрадью, с заботливо уложенными мамой пирожками и яблочным соком, вышел из дома. Знает же, что я опять просплю, и на завтрак времени не останется. Следом выбежал мелкий, уговаривая отвезти его в школу на мотоцикле, чтоб покрасоваться перед девчонками из класса. Я не могу ему отказать и вывожу из гаража своего красавца. Вообще, я предпочитаю ходить пешком, но до института далековато, а общественный транспорт тут не ходит. В элитном поселке у каждого свой транспорт. Мне вот подарили черный мотоцикл, известной марки, на котором в салоне мне сделали серебряные узоры. Права у меня уже были, причем не купленные, а самые что ни на есть настоящие. Я проходил обучение в обычной школе и сдал экзамен только со второго раза. Да и мои родные настояли на нормальном обучении, чтобы я не разбился, как какой-нибудь богатый дурачок, купивший себе права в метро. Подбросив брата до школы, я помчался в институт под восторженные вздохи учеников лицея. На парковке у института меня уже ждали Эд и Ян – мои лучшие друзья, которые действительно знают обо мне ВСЁ. Мы втроем учились в одном классе того лицея, в котором сейчас учится Рик. Втроем выбрали один ВУЗ, втроем успешно сдали экзамены, втроем купались в фонтане ночью, когда нас чуть не забрала полиция, но мы успели убежать, сперев при этом фуражку одного из полицейских. Её решили отдать Рику, очень уж он просил. - Эй, Фил, где тебя черты носят! – возмущенно кричал Эд, когда я припарковался и слез с мотоцикла. Вообще-то меня зовут Феликс, но друзья называют меня Фил, или, что бывает реже, Фель. - Мы с Яном хотели ночью пробраться на ликероводочный завод, ты с нами? – у Эда возбужденно горели глаза, а Ян загадочно улыбался. Не соглашусь – скажут, что трус, поэтому все равно придется идти. Но можно попробовать отказаться от неудачной затеи. - Не знаю, ребят. Не нравится мне это, - как бы невзначай намекнув на мое нежелание идти, я поправил волосы пятерней. - Боишься? – ехидно усмехнулся Ян, таки ловя меня на слабо. - Я?! Боюсь?! Эти слова послужили сигналом моим приятелям, и они поволокли меня на школьную крышу, посвящать во все особенности этой, не очень-то приятной, авантюры. Как говорится, большинство неприятностей случается тогда, когда одни говорят «Смотри, как я могу!», а другие, когда произносят «Фигня! Смотри, как надо!». То же случилось и с нами, после того, как Эдик и Ян благополучно по очереди добрались до стен завода и оставили на них каждый по своей метке. Вроде бы ничего опасного, но вот только этот завод охраняют десять сторожевых доберманов, натасканных если не на убийство, то на нанесения серьезных укусов точно. Самое интересное, что песики вышли из-за угла только тогда, когда я уже поставил метку на стене и откровенно веселился, показывая побежденным друзьям не самые приличные жесты. Злобное рычание прервало мой танец живота с элементами лезгинки под мое корявое исполнение песни «За тебя калым отдам». Медленно повернув голову направо, я увидел черные силуэты собак и, судорожно сглотнув, со спринтерской скоростью, которой бы позавидовал самый мощный болид Формулы-1, рванул к сетчатому забору. *the end of flashback* Чтоб я еще раз согласился на подобную авантюру! Всё таки, псы меня зацепили, вернее мои штаны и рубашку. Так что через забор я уже перелазил в одежде, большей частью напоминающей рваные тряпки. Хорошо, что трусы целы, но… на моей правой ягодице красовался смачный отпечаток собачьей лапы.