Истинная любовь

***

      Выйдя на улицу, голубоглазый парень посмотрел на необъятный небосвод. На небе плыли облака разнообразной формы: вот маленький грызун, похожий на хомяка или морскую свинку, а может, это был бурундук, бегущий за котенком с бантом на шее, который, в свою очередь, гнался за белым пушистым зайцем. Усмехнувшись своей фантазии, Наруто засунул руки в карманы — хоть на улице было тепло, и солнышко еще грело, но ветер был сильный, видимо, завтра будет холодно. Стоя на улице, омега мог наблюдать за приезжающими людьми, которых встречали, и теми, что уезжали, с которыми прощались. Дым машин, звук работающего кафе, что стояло рядом с аэропортом, и шум людей, что не давал уйти в свои мысли, наполняло это место, и это нравилось голубоглазому парнишке.       Этот город жил. Люди здесь переживали сотню эмоций, и им не надо было притворяться, ведь, как говорят, только вокзалы и больницы видят настоящие слезы и улыбки, слышат искренние признания, которые не украшены красивой фальшей. В этом месте была масса эмоций, не говоря уже о запахе, они перемешались в одно большое месиво, что никак нельзя было описать. Постояв так еще немного, парень подошел к дороге. Поймав такси и назвав свой адрес, он поехал домой, где не бывал уже три года со дня смерти крестного. Он был хорошим человеком, хоть и вел развратный образ жизни. Джирайя был умен. Это был человек, что, прожив свои годы, смог вынести из жизни хорошие уроки, которые и рассказывал Наруто, уча этого маленького оболтуса, что не поддавался дрессировке. Из-за работы Джирайи они проводили мало времени вместе. Их дни всегда проходили одинаково, до того, как они переехали в Японию… Флешбэк       Безжалостный, острый, как само лезвие только что наточенного ножа, звук разрезал занавес сна и вырывал из мира сказок и фантазий, которые не могут просочиться в реальный мир, ограниченные железными правилами о нормальности реальности. А ведь так иногда хочется отбросить все, что тяготит, в дальний ящик, что уже покрылся вековой пылью, и вместе с белым пегасом умчаться к чистому озеру, поверхность которого покрыта рябью, что создает мягкий волнующий ветерок. Сидеть на его каменистом берегу и беззаботно кидать маленькие камешки в озеро, образуя тем самым ореол над водой, в которых прятались солнечные зайчики, переливаясь ярко-жёлтыми бликами. Но, увы, кто-то сказал, что реальность зла, и это оказалась чистая правда.       Звук будильника раздался в темной комнате, заставляя мужчину лет 50, что в данный момент тихо, спокойно, никого не трогая, спал, вскочить и искать источник нарушения его покоя. Найдя таковой, мужчина окончательно проснулся. Выключив будильник, он поднялся с двуспальной кровати, что была заправлена малиновыми простынями. Подняв руки вверх и сцепив их в замок, мужчина поднялся на носочки и, прогнувшись в спине, потянулся, вправляя косточки своего уже не молодого, но еще не старого организма, которые успел отлежать во время беззаботного сна, на место. Услышав характерный хруст костей, альфа, а это был, несомненно, он, встряхнул руками, опуская их вниз, и направился к окну, которое было занавешено темной шторой. Она в свою очередь скрывала за собой яркое солнце, не давая его ярким лучам проскочить в комнату, с целью поздороваться с новым днем и впустить наконец-то маленькие лучики солнца в их большую пещерку, что была скрыта во тьме. Расправив шторы, писатель направился в ванную, на часах было 7:12, а в редакцию ему нужно было аж к 9ти, он успеет еще понежиться в ванной и приготовить что-нибудь своему маленькому проказнику, что появился в его жизни примерно год назад.       При первой их встрече он увидел маленького худощавого паренька лет 4-5 с шевелюрой, что не была знакома с расчёской, но имела яркий насыщенный желтый цвет. В этой шевелюре любили запутываться солнечные лучи, нежась в мягких волосах, но это было не единственное достоинство этого паренька. Его глаза имели необыкновенный небесный цвет, но слезы, что не прекращаясь лились из них, заставляли глазное яблоко краснеть, а зрачок темнеть, и получалась смесь темно-синего моря с кровавыми берегами, это пугало. Если бы мужчина не знал, что случилось с мальчиком, то подумал бы, что этого маленького ангела бьют и морят голодом, но нет, его не били и, уж точно, не морили голодом. Маленький мальчик, на глазах которого погибли родители. Он видел их бледную кожу, приоткрытые синие губы, остекленевшие мертвые глаза, что вроде бы смотрели на тебя, но в то же самое время не смотрели ни на что. Их тела клали на песок рядом друг с другом, в то время, как маленький мальчик смотрел на их мертвые лица, не понимая, что случилось.       Они отдыхали: у главы семейства наконец-таки появился выходной, и они решили в этот маленький денек уйти от всего мира и всех дел, уехав на выходные к морю. Но, увы, это был не сон, где все сказочно и идеально, это была реальность. Жестокая реальность. Женщина, омега, что имела ярко-рыжие волосы и мягкую добрую улыбку, решила рано утром искупаться в море. Но ее муж, шикарный альфа с отличным спортивным телосложением, ярко-голубыми глазами и ослепляющей улыбкой, не хотел отпускать жену одну, и, так как с ними было их маленькое чудо, что только познавало мир, они взяли его с собой, посадив на мокрый песок, который окутывал прибегающие маленькие волны. Кушина, так звали мать ребенка, сразу зашла в море, оставив наблюдающего за ней мужа с ребенком, что водил своими маленькими ручками по воде. Заплыв за буйки, она почувствовала недомогание и начала мерзнуть. Подумав о том, что с нее достаточно, женщина направилась обратно, но, проплыв буквально метр, ногу свело судорогой. Ее потянуло вниз. До сих пор наблюдавший за супругой Минато, альфа, муж и отец маленького чуда, увидел, что что-то пошло не так. Не задумываясь ни на минуту, он отсадил ребенка подальше от воды и нырнул вслед за дорогой его сердцу женщиной. Это был последний раз, когда мальчик видел своих родителей живыми.       Его отправили в приют: хоть его отец и имел немаленький бизнес в Америке, но ближайших родственников, которые могли бы взять опекунство над мальчиком, не было. Каждую ночь ребенок просыпался от собственного крика или крика воспитателей, что пытались привести ребенка в чувство. Каждую ночь он видел их лица: мертвые, без эмоций, без жизни, без души. Через месяц появился он, Джирайя. Узнав о смерти своего любимого ученика и его супруги, он не мог не приехать, а, выяснив о том, что их сын остался сиротой, просто не мог пройти мимо и усыновил мальчишку.       Забрав его домой, он посадил мальчика перед собой и начал рассказывать ребенку, что смотрел заплаканными усталыми глазами, которому несомненно только и хотелось, что лечь и уснуть, о том, кем он ему теперь приходится. Также он рассказал о его родителях, об отце, в частности. Под конец рассказа писатель не сдержал слезу, что скатилась по щеке тонкой струйкой. Он уже не смотрел на мальчика, был в своих мыслях, глаза наполнялись новыми слезами, готовыми скатиться в любую минуту. Что-то маленькое и теплое коснулось щеки мужчины. Повернувшись к ребенку, он увидел, что мальчик стоит рядом с ним и утирает его слезы, что альфа ронял, не сдерживая себя. Посмотрев в глаза ребенка, он понял, что тот, несмотря на свой малый возраст, все понял и доверился ему. Он тоже пытался сдержать слезы, но, будучи ребенком, это у него не выходило, и, злившись на себя, мальчик тер маленьким кулачком глаза и шмыгал носом. Видя такую картину, альфа не сдержался и улыбнулся, широко, через боль, на что мальчишка ответил тем же, удивив альфу своей яркой, по-детски наивной, но такой знакомой улыбкой. Да, этот мальчик был копией своего отца, что вызывало только новые слезы у альфы.       Тогда мальчик улыбнулся ему впервые, и кровавые берега стали смываться чистой синевой моря, что перестало бушевать и превратилось в тихую безоблачную гладь поднебесья, но, как говорится, ничего не проходит бесследно. Мальчик стал бояться воды: ванну он еще вытерпеть мог, а вот озеро, реку, море — нет. Их глубина, цвет, звук — все пугало мальчика. Он так и не научился плавать.       Сделав все водные процедуры, альфа взял полотенце и стал вытирать волосы, с которых капало прямо на только что одетую белую майку, после чего вышел из ванной. Взглянув на циферблат часов, писатель увидел, что прошел ровно час, и ему нужно поторопиться, если хочет накормить своего непослушного лисенка. Ведь, не покорми его нормальной пищей, он заварит себе вредный для его организма рамен. Нет, конечно, Джирайя против него ничего не имел, но ведь им нельзя питаться каждый день. Решив, что должен накормить ребенка нормальной полезной пищей, альфа направился на кухню, совершенно забыв о том, что не умеет готовить нормальную, и уж тем более, полезную пищу.       Приготовление заняло больше отведенного ему времени, и поэтому у Джирайи оставалось 15 минут на сборы. Поставив в холодильник свежеприготовленное карри (ведь его маленькое солнышко не встанет до обеда), быстро переодевшись в солидный костюм, он, приоткрыв дверь, вошел в царство бардака и неразберихи. Вокруг стола, который находился возле окна, валялись скомканные листы бумаги. Вещи были разбросаны по всем углам, на спинке кровати, под кроватью, на тумбочке, что стояла рядом с кроватью. Эта комната была маленьким царством Наруто, в ней он делал, что хотел, как хотел и когда хотел. Поэтому комната была похожа на маленький взрыв радуги. Одна стена серая, вторая синяя, третья красная, четвертая темно-оранжевая. Даже после смерти родителей он носил яркую одежду и любил яркие цвета, разница была только в одном: эти цвета имели более глубокий, насыщенный цвет. Рядом с темно-синей стеной находилась его кровать. Нужно сказать, что кровать у Наруто была с оранжевым постельным бельем, на котором вразброс были усеяны маленькие лисята. Противоположная стена имела оранжевый окрас, на ней было много рисунков, правда, все они находились в метре от пола, ведь дальше Наруто пока не доставал. Для своего возраста он ловко орудовал карандашами и красками, и ему с легкостью удавалось из незамысловатой завитушки нарисовать цветок или же из цифры 3 сделать зайчонка. Вставая с кровати, Наруто всегда смотрел на эту стену, и у него сразу поднималось настроение. Такими маленькими, не несущими никакого смысла или же мыслей рисунками была усеяна оранжевая стена этого помещения. Дверь находилась на середине красной стены, с ней он ничего не смог сделать, разве что по разные стороны двери повесил большие постеры любимых персонажей из мультфильмов. На параллельной этой стене, то бишь, на серой, было окно, рядом с которым находился стол.       Джирайе хотелось посмотреть, что так усердно пытался нарисовать Наруто. Подойдя к столу, он увидел чистый прямой лист бумаги, который был завален скомканными в неровный шарик остальными бумажками. Отодвинув их, он взял рисунок в руки. На листе были нарисованы два человека, судя по очертаниям, это были мужчина и женщина. Блондин и рыжая, но, что удивило и огорчило альфу, так это то, что у этих нарисованных людей не было глаз. Он понял, что Наруто рисовал своих родителей, но он не понимал, почему без глаз, ведь он любил рисовать людей, а их глаза в особенности, считая их отражением души человека. Подняв скомканный листок, он развернул его и взглянул на рисунок. Глаза мужчины расширились, руки ослабели, и листок, выскользнув, упал рисунком вверх на стол. Что так удивило альфу, спросите вы? Все просто. На этом рисунке также были два человека, рыжая и блондин, мужчина и женщина. Но у них были глаза, если это можно так назвать. Те глаза, что так любил рисовать Наруто, были пусты. Новые поднятые рисунки показывали одно и то же. Боль. Пустота. Одиночество. Наруто пытался рисовать своих родителей, но, все что у него получалось — это безжизненные лица, на которых не было эмоций. Простые бездушные куклы.       Положив рисунки на стол, он посмотрел на омегу, что сладко сопел под одеялком. Подойдя, он нагнулся и, отодвинув одеяло, поцеловал омегу в лоб. Он понимал, что тому было трудно пережить смерть своих родителей в столь раннем возрасте, но также он знал, что это не пройдет бесследно, и будет лучше, если Наруто забудет о них. С этими мыслями он ушел на работу, как всегда оставив записку о том, что он спешит и просит прощения, обещая, что ужинать они будут вместе.       Ужинали они и вправду вместе. Джирайя весь день ходил задумчивым, обдумывая решение, которое собирался принять, и на ужине решился поговорить с Наруто. — Наруто, ешь нормально. У тебя вся еда на столе. — Посмотрев на омегу, альфа нахмурился, показывая палочками на капли бульона возле тарелки аппетитно пахнущего рамена, что стояла рядом с Наруто. — Извини, я не специально. Просто не обращаю внимания на мелочи, когда передо мной рамен. — Глаза парня сверкнули, и, хищно улыбнувшись, омега опять накинулся на беззащитную тарелку. Вздохнув, Джирайя покачал головой, улыбнувшись уголком губ. — Слушай, Наруто, я хотел с тобой поговорить. — Доев свою порцию лапши, альфа аккуратно сложил палочки рядом со своей тарелкой. Глядя в глаза заинтересованному Наруто, альфа положил локти на стол, сложив руки на манер замка, укладывая на него свой подбородок. — Как ты отнесешься к переезду в Японию?       Услышав вопрос, малыш не сразу понял, о чем идет речь. Он никогда не выезжал в другой город, не то, что в страну, просто не было необходимости, да и зачем это ему сейчас? — Зачем? Что-то случилось? — Положив палочки в тарелку с недоеденной лапшой, о которой он забыл, парень обеспокоенно взглянул на альфу. — Нет. Ничего не случилось. — Поспешил успокоить его Джирайя. — Просто хочется сменить обстановку. Да и давно я там не был. — Улыбка сверкнула на лице альфы, что, откинувшись назад, погрузился в воспоминания своего детства. — А надолго мы уедем? А дом куда? А твоя работа? — Наруто непонимающе глядел на Джирайю своими большими смотрящими прямо в душу глазами и без устали забрасывал его все новыми и новыми вопросами. Он не понимал, как так просто можно взять и куда-то уехать, оставив дом, работу, друзей, всех. — Стоп. Стоп. — Поднимая руки, заставляя замолчать мальчика с полуоткрытым ртом, из которого скорей всего должны были прозвучать еще вопросы, на которые Джирайя не успевал отвечать. — Давай по очереди. Уезжаем мы навсегда. Работа никуда не денется, в конце-концов, писать можно везде. А готовую работу буду отправлять по почте, ну или приезжать по необходимости, а дом… — Джирайя задумался. — А дом я запишу на тебя, — улыбнувшись, продолжил он. Наруто непонимающе на него глянул. Он еще был слишком мал для таких разговоров. — Он будет твоим, Наруто. — Видя растерянность мальца, решил пояснить альфа. — Моим? — И без того большие голубые глаза расширились. — Да. Твоим. Считай, это будет моим подарком тебе на 18-летие. Но учти, я хочу, чтобы в этом доме ты жил со своей семьей и был счастлив, — сощурил он глаза. — И не смей продавать его, — он погрозил пальцем и нахмурил брови, — Он дорог как память. И тебе и мне. — Немного мягче добавил он.       В этом доме вырос отец Наруто. Хоть Джирайа и был всего лишь наставником, но Минато бОльшую часть своего детства провел у него, а в подростковом возрасте, поругавшись с родителями за свободу выбора, вообще переехал к нему. Наруто опустил голову и нахмурил бровки, что говорило о том, что мальчик начал шевелить извилинами, то есть думать. Видя такую картину, Джирайя не смог сдержать улыбки и, перегнувшись через стол, мягко потрепал омегу по золоту волос, после чего поднялся и унес миски, оставляя Наруто в одиночестве, чтобы тот хорошенечко подумал.       После ужина, когда они, два мужчины, один постарше, второй совсем молоденький, сидели и смотрели мультик, выбранный последним, Наруто стал дергать альфу за рукав кофты. Повернув голову влево, Джирайя поднял левую бровь в вопросительном жесте. — Я согласен. — Тихо. Уверенно. Смотря в глаза. Альфа улыбнулся и глубоко вздохнул, завтра же он начнет готовить документы, а пока можно и просто посмотреть мультики. Обняв Наруто за плечо, он прижал его ближе к себе. — Молодец. — С улыбкой продолжая смотреть на двух рыбок, что плавали в океане-море вместе с черепахами, ища такую же рыбку, то ли сына, то ли друга.       И ведь он действительно забыл о родителях. Рядом всегда был старик Джирайя, что стал ему родным дедом, а на вопросы о родителях тот отмалчивался и переводил тему. Детская психика не могла выдержать такой нагрузки и просто блокировала воспоминания, а время, проведенное в детдоме, заставляло думать, что и не было этих родителей. Конец флешбэка       Вспоминая тот разговор, он благодарил старика за то, что не позволил продать дом. С ним и в самом деле было связано много воспоминаний, и, хоть он возвращается туда без полноценной семьи, он был рад вернуться. Тот переезд принес много проблем. Джирайя буквально разрывался из-за работы. Он и подумать не мог, что так часто появлялся на работе, а, переехав, он каждый месяц должен был появляться в редакции хотя бы 2 раза. Наруто в это время оставался с нанятыми няньками, которых терпеть не мог, из-за чего эти самые няньки вылетали из их дома, стоило Джирайе появиться на пороге.       Улыбнувшись воспоминаниям, Наруто обнаружил, что уже стоит возле двухэтажного строения, которое не изменилась ни на йоту. Глубоко вздохнув, он зашел в подъезд, поднялся на второй этаж и, остановившись напротив двери с номером 6, он достал ключи, что всегда висели на колечке, на котором был еще один ключ. Ключ от дома Саске. Не обращая на него внимания, он уверенно взял второй ключ и открыл дверь, входя в свой новый, надолго оставленный, родной дом.