Scrapbook

Тэхён жмурится, силясь унять дрожь в руках, когда слова, произнесённые столь родным голосом, чертят между ними пропасть. - Я хочу расстаться, - Чонгук смотрит ровно, не отводя глаз от старшего, прикусывает губу, понимая, как ранит. - Любишь его? Тэхён понимает, что сколько себя не готовь к подобному, но когда правда обрушивается сверху, то устоять на своих двоих не представляется возможным. Он считал, будто им с младшим отведено время растянутое до бесконечности, но выходит совсем иначе. Его давно начала гложить некая неуверенность в себе, в них, словно это некогда крепкое «мы» дало брешь в самом основании. Он не охладел, но замечал чужую отчужденность. Он не верил, гнал мысли прочь, и лишь сильнее сжимал ладонь Чонгука при любой возможности. Он подобно ребёнку прятался от проблемы в скорлупе, страшась ее масштабов. Чонгук ведёт плечами, то ли соглашаясь, то ли отрицая, Тэ, честно говоря, не особо пытается понять, ведь это теперь не так важно. - Хорошо, - старший отворачивается, жмурясь, умалчивая, что в чужих глазах всё ещё видит вселенную. Той, которую сейчас засасывает в чёрную дыру, оставляя лишь зияющую пустоту. Ким торопливо набирает сообщение лидеру, сообщая, что немного задержится перед очередной тренировкой и выбегает из общежития. Быть слабым на глазах у Чонгука теперь хочется меньше всего, а предательская влага в уголках глаз уже противно копится. Он отмахивается от происходящего вокруг, не слышит, что маннэ кричит тому вслед, несколько раз подряд нажимая на кнопку вызова лифта. Тэхёну хочется ненавидеть весь мир, хочется обижаться, кричать и гневно бить кулаками о стену, но он лишь устало прикрывает глаза и мысленно ведёт счёт до десяти, пока лифт по тросам везёт его вниз. «Навсегда» понятие чересчур зыбкое. «Навсегда» это порой чересчур больно. «Навсегда» это просто чересчур. Особенно когда в груди свинцом налитая тяжесть, тянущая сердце противно вниз, вызывающая желание осесть на колени и сидеть не шевелясь. Ноги почти подкашиваются, отчего приходится ухватиться руками за шершавые стены здания, тихо постанывая от жгучей боли в кончиках пальцев. Сейчас как никогда хочется уехать в родной Тэгу, запереться в собственной спальне и тихо баюкать старые воспоминания, собирая себя заново по кусочкам, ожидая, когда сердце позволит двигаться дальше. Хочется быть окружённым родительской любовью и лаской, хочется, чтобы бабушка была жива и могла обнять внука, давая пару дельных советов. Хочется вернуться в беззаботное детство, где быть айдолом и влюбиться в одногруппника - недостижимая мечта. Интересно, а жизнь умеет делать ещё больнее, когда кажется, будто сильнее некуда. Ему на телефон приходит всего одно сообщение с коротким: «Прости», от лучшего друга. А ком в груди становится в разы больше, отдаваясь в голове осознанием предательства. Тэхён устало прижимает ладони к глазам, громко выдыхая, борясь с ярым желанием закричать на весь район, срывая голосовые связки. Чувство беспомощности заполняет его, грозясь вылиться через край. От обиды на несправедливость жизни он срывается в тихую истерику, оседает на тротуар, обнимая себя за плечи. Покачиваясь из стороны в сторону, подобно умалишенному пациенту, Ким мечтает забыться. Соленая влага оставляет влажные росчерки на щеках, подсыхая мерзкой коркой, в ушах звенит, что приходится их прикрыть. - Хватит, - Тэхён отвешивает себе мысленную пощёчину, но успокоиться не получается. Он силится обуздать внутреннюю бурю эмоций, но получается от слов «ни хрена подобного». Он сжимает кулаки, до боли впиваясь ногтями с нежную кожу, но и это не помогает придти в себя. Плечи подрагивают, кончики рук и ног немеют от холода, осенняя прохлада начинает давить с заходом солнца. Телефон вибрирует в кармане уже несколько минут подряд, но смотреть на экран не представляется возможным - всё плывет перед глазами. Ким на ощупь разблокирует экран, удивляясь, как телефон распознаёт его припухшее от слез лицо. - Тэхён, - тихий голос Чонгука отдаётся хлипкой надеждой внутри, превращаясь в узловатую с иглами массу, больно отдающую в рёбра. Он ничего не отвечает, боясь, что голос подведёт и предательски дрогнет. Он лишь дышит в трубку, обозначая присутствие. - Я никогда не хотел причинять тебе боль, хён, - злая усмешка касается губ Кима, оставаясь неприятной гримасой на красивом лице. Тогда почему он сейчас захлебывается в ней? - Но я не могу обманывать тебя, это ещё большее предательство, чем то, что я… Мы… - Хватит, Чонгук, - голос немного хрипит, отчего Тэ несколько раз громко сглатывает, пытаясь прочистить горло. - Я желаю вам счастья, правда. Просто давай отложим эти объяснения до лучших времён. Когда каждое слово про него и Чимина не будет ломать на живую, когда не будут трещать рёбра от давящей боли за грудиной. Когда он попытается смириться и перестанет мысленно разрушать себя. Когда найдёт в себе силы смотреть прямо в глаза и действительно искренне улыбаться и радоваться за друзей. Они же друзья? А сейчас он ненавидит эту жизнь за несправедливость. Ненавидит любовь за невзаимность, ненавидит ребят, ненавидит себя за такие мысли. - Ломает? К щеке Тэхёна прижимается тёплый стаканчик с чаем из Старбакса, а рядом садится Юнги собственной персоной, устало закидывая одну ногу на вторую. Шуга смотрит пристально, громко цокает и выуживает пачку сигарет из внутреннего кармана куртки. Видеть близких людей такими потерянными больно и страшно. - Эта гребаная жизнь всех ломает, но ведь не в наших правилах сдаваться? - Мин прижимает голову младшего к плечу, выражая поддержку, пытаясь немного согреть в объятиях. Клубы сигаретного дыма оседают неприятным запахом и привкусом во рту, отчего Кима немного тошнит, но он только теснее жмётся к старшему. Быть одному нет никакого желания. - Это так походит на сюжет убогой дорамы, - Тэхён ощущает новый подкатывающий приступ истерики и просто закрывает глаза, прикусывая губу. Ему необходимо быть сильным, ему нужно взять себя в руки, но пока хочется лишь провалиться сквозь время туда, где было хорошо. - Однажды ведь станет легче? Отчего-то Юнги многозначительно молчит.