Scrapbook

У Чонгука сплошная пустота внутри, острое нежелание что-либо делать или думать о чем-то постороннем, в нём просто нет на это никаких моральных и физических сил. Эмоциональный предел пройден, за которым компенсаторная пауза, в которую организм хочет впасть в состояние анабиоза, оставаясь на минимальных оборотах, столь необходимых для жизни. Дышать, спать и чтобы никто не тревожил. Он жаждет скрыться в плотном коконе, оставляя за гранью работу, мирские заботы и даже друзей, от коих порой не дождешься и грамма сочувствие. Точнее сказать, что вспоминают они о нём лишь в мгновения собственной необходимости, а не для того, чтобы поинтересоваться его здоровьем или делами. Но Чон всегда старается найти им оправдание, боясь ещё больших разочарований. Даже написание песен не приносит должного удовлетворения, он столько вкладывает в них, отчего после каждой чувствует полную опустошенность. Будто каждое слово и нота сотканы из его вен и нервов, из всплесков эмоций и частичек души. Он отдает себя на растерзание каждый раз, надеясь на очередной шедевр. В кофейне на пути к дому он покупает горячий крепкий черный кофе, совсем не думая о том, что вряд ли после сможет уснуть ночью, лишь сильнее погружаясь в депрессию. Напиток обжигает губы, вынуждая его негромко, но звучно втянуть воздух сквозь зубы, отчего несколько посетителей оглядываются на Чонгука. Но он даже не замечает их взглядов, спеша скрыться за дверью, ускоряя шаг, только бы попасть за спасительную ограду четырех стен дома. Чон мечтает по щелчку пальцев отключать голову, тот поток мыслей, который подрывает и без того хрупкую эмоциональную стабильность. Когда любой внешний раздражитель приводит к вспышкам гнева, а любое мало-мальски тоскливое событие вызывает слёзы в уголках глаз. - Словно барышня на сносях, - вечно ругается он под нос. Видя родное здание серого цвета, он ускоряет шаг, почти взбегая по ступенькам, несколько раз нетерпеливо нажимает на кнопку вызова лифта, отжимая после на панели цифру "7". Выскакивает сразу, стоит только створкам разъехаться в разные стороны, затем, наконец-то, вбивая код в дверной замок, он скрывается в собственном мире. Ботинки и пальто остаются брошенными в тесной прихожей, когда сам Чонгук уже сидит за столом на кухне, где накрыто на двоих человек. Перед ним опускается тарелка с большой порцией пасты, а напротив усаживается красивый молодой человек, приветливо складывая губы в чуть квадратной улыбке. - Чонгук-а, - у Тэхёна теплая аура, плотно укутывающая, укрывающая подобно одеялу со всех сторон. От его низкого голоса по спине Чонгука мурашки и волосы на затылке дыбом, а накатывающая депрессия тихонько отступает в сторону. В их уютном мире ему нет необходимости что-то сочинять, отдавая себя полностью и без остатка, ведь они делят все трудности на двоих. Стоит младшему почувствовать давящий груз обязательств, который вынести одному чересчур трудно, он не стесняется попросить помощи у Кима. - Хён, - голос немного охрипший, видимо, кофе всё-таки обжег не только губы. - Опять? - Тэхёну не нужен ответ, он виден в глазах напротив, слишком тоскливых. - Идём. Ким утягивает его в сторону дивана за запястье, кутает в плед, спешит на кухню за ведерком шоколадного мороженного, включает на телевизоре любимое аниме младшего, обнимает со спины, утыкаясь губами в макушку Чонгука, оставляя легкие поцелуи. С Тэхёном не нужно слов, с ним уютно и спокойно без них. Он лишь участливо крепко сжимает в объятиях, оставляя периодически россыпи поцелуев на плечах, показывая, что рядом, будто проговаривая "люблю", которое Чон улавливает в каждом действии, в каждой посланной эмоции, которые впитывает, оставляя внутреннюю истеричку ни с чем. Старший вечно доказывает, что пока они есть друг у друга, им не нужны ни глупые друзья предатели, ни всестороннее признание, ни работа до изнеможения, ни что-то ещё.