По стопам легендарной простофили

Читайте под вашу любимую музыку. От себя рекомендую эти три композиции: Mikky Ekko — Smile In This Shirt The Irrepressibles Rihanna ft. Mikky Ekko — Stay 2013 Губы Сакуры дрожали, она отчаянно пыталась произнести хоть одно словечко, но те словно не собирались ей подчиняться, крича «Это мы тут хозяева!». Десятки глаз уставились на нее, и от этого девушке стало еще более неловко. Она схватилась за ручку двери, чтобы хоть как-то сохранить равновесие и удержаться на своих двоих. Легендарная простофиля и впрямь всегда проигрывала, такая вот у нее была особенность. Как знаете, некоторые люди прекрасно заваривают кофе, хотя никогда этому не учились, кто-то прекрасно от природы держится в седле, а госпожа Цунаде умела прекрасно отдавать куш в чужие лапы. Пожалуй, она солгала Сакуре, сказав, что всегда проигрывает. Это не так, ведь однажды «удача» в споре повернулась к ней в самый неподходящий момент. Прошлого не вернуть. И возможно, Харуно бы полностью повторила судьбу своего учителя, тернистым путем скользя по ее стопам, но у Наруто были другие планы на этот счет. — Жить… будет! — с трудом, наконец, произнесла она. Саске, Шикамару и Сай первыми ворвались в палату. За ними прорвался и Конохамару, не стесняющийся своих нескончаемых слез. Врачи охали и причитали, Цунаде пыталась отдышаться, опираясь на ручки операционного стола, а Ино старалась успокоиться, сидя на стуле. Сакура обессиленно присела на свободное в коридоре место и, облокотившись локтями о коленки, схватилась за голову, пропуская волосы сквозь пальцы. — Ты в порядке? — лицо Тен-Тен было взволнованным, она присела на корточки напротив, стараясь заглянуть в спрятанное лицо Харуно. В ответ девушка рассмеялась. И этот смех был подобен тому, что вы слышите в мультфильмах и фильмах, когда злодей насмехается, думая, что победил. Но Сакура не была злодеем. И она, действительно, победила. Не только недуг Наруто, но и саму себя. Ей пришлось переступить через гордость, твердость характера, вспыльчивость, юношеский максимализм и многое другое. Да многие и за всю жизнь не успеют сделать такую работу над собой, какую сделала она за столь короткий промежуток времени, ставший для нее целой вечностью. А вот Узумаки еще предстоит закончить эту работу, ведь последние строки в книге так и оставались недописанными. Этот факт все еще играл на нервишках девушки, но не сильно беспокоил. В конце концов, ее муж будет жить! БУДЕТ ЖИТЬ! Всю неделю блондин редко просыпался, после чего снова засыпал. Организм, подвергнутый сильному шоку и стрессу, набирался сил и постепенно восстанавливался. Цунаде то и дело повторяла, как ему повезло с женой. А будь на месте избранницы Наруто другая — разве сумела бы она выдержать все это бремя? Врач, что однажды потерял жену, когда та была в коме, успел подружиться с Сакурой и поддерживал ее в трудные моменты. Он словно бы разделил то горе, через которое ей пришлось пройти, и мысленно яро желал Узумаки вселенского здоровья. Разве может он позволить столь юной девчонке сдаться и повторять его историю? Судьба не дает второй шанс просто так. Сакура часто сидела в палате юноши, держа его за руку и улыбаясь. Он мило сопел и ворочался, должно быть, что-то снилось. Девушка мысленно придумывала сюжеты его снов, каждый раз сходясь на том, что, должно быть, он видит большую порцию только приготовленного рамена, который одним своим видом говорит «съешь меня, я вкусный». Частично она была права. Ему снился и рамен, и будущие страхи перед ребенком, и она сама, его любимая и верная Сакура-чан. Если кто-нибудь спрашивал у кого-либо, знает ли тот людей, которые любят друг друга до посинения, до сумасшествия, до гроба, то тот, не сомневаясь, назвал бы эту невероятную парочку. И кто поспорит? А ведь на эту тему и шутки стали появляться. Многие утверждали, что когда Харуно и Узумаки состарятся, то Сакура, определенно, уйдет на тот свет первой. Потому что живая Харуно не позволит своему мужу умереть, она вытащит его из любой передряги! Стоило ли говорить, что зачастую здесь играли важнейшую роль не ее медицинские навыки и знания, а вера и та энергия, с которой она все делала для Наруто, вкладывая в каждое действие море своей безграничной любви, что успела прочувствовать к нему. Иногда казалось, что эти двое рождены, чтобы принадлежать друг другу. И судьба все время давала им на то намеки. Но ведь наши друзья такие тугие на подобные вещи, что просто смешно. Наруто стал истинным мужчиной, все больше напоминающий отца и много перенявший от своего учителя. Сакура все больше напоминала Кушину, ее характер становился мягче и мягче по отношению к мужу, хотя она и могла дать ему трепки. Может быть, это влиял возраст, может, зарождающаяся жизнь внутри нее. Но факт оставался фактом.

***

Наруто и Сакура стояли на утесе. Легкий ветер развивал их волосы, ласкал кожу, а лучи заходящего солнца согревали своим теплом. Яркие оттенки гранатового и кораллового разливались по небесному своду, словно пролитое на скатерть вино, а яркое, золотистое солнце не позволяло смотреть на себя, затмевая пелену радужной оболочки глаз. Шум мандаринового цвета листьев разряжал молчаливую обстановку. Наруто легонько коснулся пальчиками ладошки Сакуры, словно спрашивая разрешения, и та мгновенно сжала его в своей. Она чувствовала дрожь в теле юноши и, увы, не могла понять, насколько ему трудно приходится сейчас. И все же блондину вновь и вновь удавалось удивить девушку — на такой поступок нужен недюжевый запас мужества и сил. Изумрудные глаза куноичи внимательно изучали лицо парня. Оно было непоколебимым, сохраняющим спокойствие и тепло во взгляде. Он смотрел куда-то вперед, чуть выше своего роста. Но по его немного дрожащему телу Харуно прекрасно понимала, что вся эта маска чрезмерной мужественности — остается не более чем маской. И самые сильные из нас бывают слабыми. В некоторые моменты. — Я желаю тебе удачи, Наруто, — говорил дух Джирайи, повисший в воздухе чуть выше их роста. Харуно, к сожалению, не могла его видеть и слышать, но она старалась смотреть в ту же точку, что и юноша. — Куда ты отправишься дальше? — отпустив руку девушки и сжав кулаки, спрашивал Узумаки. — Ха-ха-ха, — схватился за живот саннин. — Тебе еще рано это знать, мой мальчик. Всему свое время. Черные бусинки глаз Джирайи, казалось, были наполнены ностальгической грустью. Не одному Наруто тяжело давалось это прощание. — Помни, что я всегда буду приглядывать за тобой, поэтому не вздумай обижать Сакуру, и попробуй быть примерным отцом, — отшучивался мужчина. — Если будешь растить его негодником, я еще дам о себе знать, Наруто. — Мне будет тебя не хватать. — Ты неисправим! — хохотал саннин. — Нам всем время от времени будет кого-то не хватать. Друзей. Родителей. Детей. Поэтому мы и находим тех людей, способных заменить нам их и залатать раны. Я ухожу со спокойным сердцем от того, что ты такого человека нашел. Подняв уголки губы в светлой улыбке, Наруто протяженно вздохнул. — Да, я ведь дописал. Один экземпляр тебе. Он уникален, потому что он единственный, написанный от руки. Остальные печатает издательство, — Узумаки попытался протянуть книгу Джирайе. Но ведь книга — осязаемый предмет. Рука саннина должна была пройти сквозь нее. Только вот, должно быть, произошло какое-то чудо. На несколько мгновений от мужчины заискрился белоснежный свет. Он стал видим не только Наруто, но и Сакуре. Глаза девушки, увеличенные до размеров блюдец, удивленно разглядывали дух Джирайи. Казалось, книга послужила связующим звеном между мирами. В конце концов, все мы не больше, чем сгусток энергии. — Я рад, что удостоился такой чести, — вновь смеялся мужчина. — Наверное, я должен сказать тебе что-то умное на прощание, да? Но у меня стойкое ощущение, что ты и так всему, чему мог, у меня научился. Даже в таком безнадежном для тебя деле, как женщины. — Передать от тебя что-нибудь баа-чан? — Цунаде? Хм… — саннин задумчиво потер подбородок. — Ничего не передавай, Наруто. А хотя… Скажи, что я обязательно отдам ей должок за проигранный спор, и там она от меня точно не отмахнется, — вновь рассмеялся он, схватившись за живот. Харуно заметно покраснела от сказанных слов, что не ускользнуло от мужчины. — Ты стала достойной ученицей своего учителя, — ласково улыбнулся он. — И выросла настоящей красоткой, — прикрыл веки Джирайя, на щеках которого выступил пошлый румянец. — Эро-саннин! — попытался сделать замечание Наруто. — Я просил тебя так меня не называть!!! — прикрикнул жабий отшельник. — Слушай, парень, если он будет так называть меня при тебе, сделай одолжение старику Джирайе, пни его, ладно? — саннин приблизился к животу Харуно, разговаривая с ним. — Эй! — Узумаки обиженно надул губы. — Вот увидишь, он это сделает! — Эро-саннин… — поник блондин. — Ой! — Сакура резко схватилась за живот. — Я его чувствую! — Ты серьезно, Сакура-чан?! — Я же говорил! — счастливо смеялся Джирайя, убирая слезинки с уголков глаз, наблюдая за этими двумя. Мгновенно его лицо приобрело серьезные оттенки, и, откинув копну светлых волос назад, он заговорил не менее серьезным тоном. — Наруто, просто оставайся таким, какой ты есть. Не сдавайся, верь, никогда не теряй надежды. И не вздумай меняться. Лицо Узумаки постепенно набирало томатный цвет, а взгляд застенчиво потупился в сторону. Сакура довольно покосилась на мужа, словно соглашаясь со всеми словами жабьего отшельника, искренне гордясь Наруто. — Ты, действительно, был ребенком из пророчества, Наруто. Но куда важнее то — что ты был моим учеником и моим крестником. И я безумно благодарен судьбе за то, что она подарила мне на моем пути такого человека. Еще несколько секунд они, молча, стояли, наслаждаясь обществом друг друга. Волнение все еще не покидало блондина, и, когда его нервы оказались на самом натянутом пределе, он резко поддался вперед и крепко вцепился в учителя. Джирайя, молча и податливо, обнимал парня, поглаживая по его спине, словно надеясь успокоить. Кристально-чистые слезы стекали по щекам Узумаки, он зарывался в одежде саннина, не желая отпускать его. Он мог бы стоять так еще вечность, ведь потом возможности больше не будет. Они последний раз вот так вот просто обнимают друг друга. Последний раз вот так вот общаются. Последний раз так четко видят и слышат друг друга. Все в жизни бывает когда-то последний раз. И это не так плохо, на самом деле, иначе бы пропала вся ценность момента. Постепенно дух отшельника становился все менее заметным и прозрачным. Наруто отстранился от него, когда заметил, как ладони начинают проходить сквозь Джирайю. Он растерянно посмотрел на исчезающего на его глазах учителя, словно надеясь отыскать в его по-прежнему веселых, полных жизни глазах ответы. — Доверься сердцу своему, когда моря загораются… — начал говорить последние слова саннин, что становились все тише и тише. — И живи любовью, даже если звезды отвернулись, — произнесли они уже вместе, когда Узумаки подхватил его слова. Дух жабьего мудреца растворился в воздухе, как таблетка в воде. Казалось, его улыбка еще застыла на том месте, где только что присутствовал саннин. Словно сам ветер, уносящий ускользающий пепел, улыбался ему, забирая соленые слезы Наруто и растрогавшейся Сакуры с собой. Легендарный саннин вряд ли бы хотел, чтобы по нему долго плакали, а потому янтарные листья, закружившиеся в танце, окутывали их, щекоча кожу и заставляя уворачиваться, словно заигрывая. Вытерев рукавом влажные щеки, Сакура медленно подошла к мужу и взяла его ладошку в свою. Он крепко сжал пальчики Харуно и, последний раз улыбнувшись виду с утеса и глубоко выдохнув, словно отпуская все накопившееся в нем в никуда, поплелся обратно. Они шли вместе, рука об руку, повторяя шаги друг друга, в их общий дом. Уходить очень тяжело — до тех пор, пока не уйдешь. А потом понимаешь, что легче нет ничего на всем белом свете. И всю дорогу эти двое молчали. В словах больше не было нужды.

***

Как я и говорил, наше забавное знакомство сравнимо с нашими последующими взаимоотношениями. Наверное, не было и дня, чтобы мы не улыбнулись друг другу, а что вернее — не звонко бы хохотали, да так, что прохожие оборачивались. Джирайя-сенсей был великим, сильнейшим шиноби своего времени. Но что куда важнее — он был моим учителем. Моим крестным. Моим другом. Он стал тем, кто заменил мне отца. Да, я никогда не знал, что это такое — иметь родителей. Я понятия не имею, как должны вести себя родители, наверное, мне предстоит учиться этому исключительно на своем опыте, и это даже несколько пугает. Но когда я закрывал глаза и представлял себе, как общаются отец и сын — это было очень похоже на реальность, в которой я был вместе с извращенным отшельником. Хех, на этом месте я инстинктивно пригнулся, Джирайя-сенсей точно дал бы мне тумака за подобные выражения. Но что есть, то есть. Он любил женщин, и это, пожалуй, не так уж плохо. Хотя их количество не переставало меня удивлять. Но позднее я понял, что они находят в сенсее. Только этого я вам не скажу, ведь книгу может читать моя жена, а я не хочу оставаться без ужина. Пожалуй, предоставлю эту задачу на вас, я ведь уже упоминал все его книги? Я бы посоветовал их все, хотя последний для меня, откровенно говоря, и кажутся скучными. Но мой учитель не устает перечитывать эти творения. Больше всего я бы посоветовал самую первую книгу. Серьезно, она лишена достойного внимания, хотя является, воистину, шедевром! Если вам повезло, и вы когда-нибудь встречали Джирайю-сенсея, то уверен, что с первого взгляда вы поняли, насколько может быть разным этот человек! Он всегда был коммуникабельным, он мог поддержать любую беседу (особенно если она о женщинах), мог посмеяться и превратить один день в настоящее приключение. Всего. Лишь. Один. День. А столько впечатлений! И в то же время Джирайя-сенсей был мудрым, глубоко мыслящим и серьезным человеком. Когда он смотрел так на меня или кого другого, мне казалось, что бесполезно притворяться. Он видит насквозь, он зрит в корень и чувствует внутреннюю начинку человека. Перед ним нет смысла играть в спектакли, меняя всевозможные маски. Наверное, он так не считает, но мне кажется, что Джирайя-сенсей передал мне все, что должен был сделать отец, всего лишь за то короткое время, что мы успели провести вместе. Жизнь порою забирает лучших из нас. Но я не собираюсь разглагольствовать о ее несправедливости, ведь моя книга не об этом. Я не философ. И мне точно не дано писать такие романы, как сенсею. В конце концов, я всю жизнь любил только одну девушку, и многим обязан извращенному отшельнику, ведь он помог мне завоевать ее внимание. Хотя я понял, что Джирайя-сенсей такой же однолюб, как и я, по некоторым его черновикам. Я догадываюсь, кто она, но не стану навевать грусть и тоску здесь. Я не романист. Да и книга моя не об этом. К тому же, думаю, сенсей ни о чем не жалеет. У него была самая яркая жизнь, что я когда-либо видел среди других, и я был счастлив быть важной частью одной жизни, пусть и недолго. А о чем тогда, собственно говоря, моя книга? О величайшем в истории человеке, без которого я никогда бы не стал тем, кто я есть. Без которого я — не я. Он помог слепить из меня того, кем я являюсь сейчас. И нет смысла говорить, насколько я благодарен ему — страниц не хватит. Этот человек, воистину, изменил целый мир! И что важнее — он перевернул мой внутренний мир. Что-то он вынес, что-то разобрал по полкам, а что-то принес. И принес он много. Он тот, кто перевернул историю, кто никогда не унывал, кто унаследовал волю огня, кто погиб, как настоящий герой, и умер, я уверен, также, с улыбкой. Он жабий мудрец, он легендарный саннин, он ученик третьего хокаге, он извращенный отшельник, он мой учитель, он мой друг, мой крестный, он просто хороший человек! Он бессмертен. Потому что мертвые живы, пока есть живые, чтобы о них вспоминать. Я не люблю быть излишне сентиментальным. Но ты ведь и так понял, верно, мой дорогой читатель? Конечно, я люблю его. Я желаю каждому, кто взял в руки эту книгу, найти своего Джирайю. Возможно, задача кажется невыполнимой, но я искренне верю, что все мы связаны с нужными людьми невидимыми нитями. Нужно их только распутать и притянуть к себе. Здесь главное, пожалуй, не сдаваться. Пора прощаться. И закончу я на одной из лучших идей Джирайи-сенсея, что стала нашим общим девизом. Доверься сердцу своему, когда моря загораются, и живи любовью, даже если звезды отвернулись.

Узумаки Наруто.

Это была последняя страница его книги, написанная от руки, где все также красовалась памятная клякса, что стала неким особенным украшением, делающим экземпляр Джирайи еще более уникальным. Сакура захлопнула свой печатный экземпляр и, задумавшись и посмотрев в одну точку несколько секунд, устало потянулась. Она поднялась с мягкого, вишневого оттенка кресла, после чего отправилась на широкий балкон. — Смотри еще раз, сначала приседаешь, делаешь выпад, а потом кааак… Сакура-чан? — Мама? Харуно уже пару минут наблюдала, как ее муж и сын тренируются, облокотившись на край стеклянной двери. — Шина, ужин давно на столе, или ты любишь холодное? — спросила розоволосая, откидывая прядь отросших волос за спину. — Блин, забыл! — стукнув себя по лбу ладонью и сверкнув зелеными, как у матери, глазами, Узумаки младший умчался на кухню. — И откуда в нем столько энергии? — почесал затылок Наруто. — Так вымотал, что я уже спать хочу, — зевнул он. — И не думай, — приблизившись к мужу и приложив палец к его полуоткрытым губам, хитро прошептала Харуно. — Ты отоспался на всю жизнь, Узумаки Наруто! — Согласен, — отводя руку жены от себя и нежно заглядывая ей в глаза, ласково ответил блондин, после чего прижал девушку к краю балкона, наслаждаясь прикосновениями и гуляя ладонями по ее спине. Он жадно впивался в ее сладкие, измученные от бесконечных поцелуев губы. — Эй, герой-любовник, может, откроешь дверь? — послышался голос снизу. — Ты как всегда вовремя, Саске, — оторвавшись от супруги, Наруто показал другу большой палец. — Хватит болтать, усуратонкачи, лучше спустись и открой, — ухмыльнулся темноволосый юноша. Через некоторое время все семейство Учиха в составе Саске, Карин и их дочери — Анзу, уже стояли на пороге дома друзей. — Вы вовремя, если Шиначику там все не съел, — смеялась Харуно, высматривая сына на кухне. — Мама! — послышался недовольный голос. Он всегда стеснялся, когда становился объектом шуток при младшей Учихе. — Мы пришли за Шиной, — пояснила Карин, деловито поправляя очки. — Пикник, помните? Симпатичная темноволосая девочка застенчиво держалась за ткань юбки своей мамы, выглядывая ровесника где-то в дали комнаты. — Я уже собрался! — вновь послышался детский голосок с кухни. — У меня как-то вылетело из головы, — подметил Узумаки. — Работа хокаге совсем вымотала, да, Седьмой? — подкалывал друга Учиха. — Вам так повезло, что вы можете помогать друг другу! — хлопнула в ладоши Карин. — Ведь у Сакуры такой опыт! — Я рада, что во время беременности добровольно покинула пост, — отмахнулась девушка. — И что у деревни тут же появилась готовая кандидатура, — хитро произнесла она. — Так ты меня использовала, Сакура-чан, чтобы поскорее избавиться от должности? — наиграно обиженно произнес блондин. — А ты как думал?! — вызывающе произнесла розоволосая. — Кстати, Сакура, ты ведь все еще работаешь в госпитале? — разрядил накаляющуюся обстановку Учиха. — На полставки. Сложные случаи попадаются редко, так что в основном слежу за порядком, — улыбнулась куноичи. — С тех пор как Сакура — главврач, персонал был переквалифицирован, да? — с интересом спрашивала Карин. — Конечно! — гордо отвечала Харуно. А гордиться и, правда, было чем. Теперь в главной больнице Конохи больше не было тех беспорядков, что творились, пока Наруто там лежал. — Самое главное, что появляется все больше новых кадров. В деревне стали подготавливать больше ирьенинов. Это уже заслуга моего мужа, — притянув лицо блондина к себе, Сакура сладко причмокнула его в щеку. От неожиданности Узумаки заметно покраснел. Он чувствовал, что значит это жест, едва в доме кроме них двоих никого не останется. И от предвкушения, юноша уже мысленно рисовал картинки предстоящих событий в голове. — Мы еще не ушли, — серьезным, как всегда напыщенным тоном, произнес Учиха, сверля друга взглядом. Наруто опомнился, резко помотав головой, от чего все вокруг рассмеялись. — Шина, а ты ведь тоже хочешь стать медиком? — спросила Карин, когда мальчик выбегал к ним из кухни с огромным рюкзаком на плечах. В ответ младший Узумаки застенчиво кивнул. — Куда ты столько вещей собрал?! — охнула Сакура. — Это чтобы тренироваться! Я должен быть сильным, как папа, и умным, как мама. Так дядя Саске сказал. — Я типа тупой что ли? — обиженно спросил блондин у друга, а тот в ответ лишь хитро ухмыльнулся. — Тренироваться — не значит надрывать спину! — причитала Сакура. — Не парьтесь, я заберу его вещи, — отрезал Саске, подмигнув Наруто. Юноша, улыбнувшись, едва заметно кивнул Учихе. — Не забудь, что завтра вечером к нам придет твой крестный! — напоследок крикнула розоволосая. — Я помню на счет Ируки-сенсея, буду вовремя! — помахал на прощание Шиначику. Когда семейство Учиха вместе с младшим Узумаки ушли, Наруто, не теряя и секунды, приблизился к Сакуре, подхватив ее на руки. — Ты что это делаешь?! — Я знаю, что значил тот жест, Сакура-чан, — вожделенно облизнулся блондин, неся супругу на вишневое кресло. — Да неужели? — Я. Давно. Изучил. Тебя. С этими словами он заботливо уложил ее на кресло, опираясь руками о боковые валики и сокращая расстояние между их лицами. Сакура уже выжидающе прикрыла веки, как вдруг юноша отстранился, заметив книжку на тумбочке рядом. — Ты снова читала ее? — взяв предмет в руки и повертев, словно убеждаясь, что это, действительно, он, спросил Узумаки. — Я не перестаю удивляться ей, хотя читала уже много раз, — пожала плечами куноичи, вытянув стройные ноги вперед, словно еще больше намекая. — Вот и я не перестаю удивляться тебе, хотя давно изучил. А все равно каждый раз открываю что-то новое, — постепенно тембр голоса ускорялся, и блондин рывком впился в приоткрытые губы Сакуры, щекоча ее под мышками и не позволяя разрывать поцелуй. Когда, наконец, бывшей Харуно удалось это сделать, она звонко расхохоталась на весь дом, отбиваясь от сильных рук супруга. Их дом всегда был наполнен смехом и радостью, любовью и нежностью, страстью и заботой, добротой и пониманием. Гармония не покидала его, ведь теперь дом был полностью выстроен. В нем был и фундамент, и стены, и крыша. Они отточили его до идеала, как два истинных архитектора. Вместе. — Как думаешь, может, нам тоже оставить Анзу у них на пару деньков? — задумчиво спросила Карин у мужа, пока младшая Учиха вместе с Шиначику шагала где-то позади, увлеченно обсуждая что-то. — На четыре. — А это не слишком нагло? — засмеялась девушка. — Пускай отдувается с ребенком теперь. Он и так читерил, пропустив все выходки беременной жены на начальных этапах. — Хочешь сказать, от меня было много проблем, пока я ходила с Анзу? — чуть заводясь, но, по-прежнему не теряя юмора, спросила Карин. — Давай не будем об этом. Сквозь веселую беседу, стерев с краешек глаз слезы от смеха, Шина обернулся, шагая спиной вперед. Он поднял голову на гору монументов хокаге.

Хаширама Сенджу. Тобирама Сенджу. Хирузен Сарутоби. Минато Намикадзе. Цунаде Сенджу.

Сакура Харуно. Наруто Узумаки.

Два высеченных портрета рядом — его родители. Они были неразлучны даже в камне. Наверное, когда-нибудь кто-то напишет и их удивительную историю, запечатлев ее на бумаге? Может быть, это даже будет Наруто. Что ни говори — а его книга о легендарном саннине имела самый большой успех среди всех других. Что до Сакуры — она не пошла по стопам легендарной простофили, хотя так успешно повторяла судьбу учителя. Наверное, иногда нужно уметь вовремя остановиться. Или же наоборот — продолжать бороться. В чем секрет будущего? В чем секрет счастливой жизни? Может, в бесконечных поисках этого ответа мы сами не замечаем, как находим истину? Я не знаю. У меня нет рецепта счастья, успеха или вечной любви. Это пришло само собой, сквозь тернистые пути и тяжелые дороги. Кто-то говорил, что чтобы увидеть радугу, нужно пережить дождь. Но здесь есть и подводный камень. Ведь во время дождя — надо уметь продолжать ярко светить, как солнышко. А это дано не каждому. Наверное, нужно меньше сосредотачиваться на плохом, и видеть больше хорошего. Что до Наруто… Он не был тенью, вечно следующей за мной, и персональным солнышком он тоже не был. Он был просто Узумаки Наруто. Секрет в том, что солнце есть внутри каждого из нас. Нужно вовремя его найти и открыть для каждого. Друг или враг — неважно. Как говорил Наруто — все мы сгустки энергии. И, в сущности, все наши мирские проблемы — просто мелочи. Нет никакого смысла искать то, чего у вас нет в другом человеке. Иногда следует открывать это в себе. Разобраться в себе. Я торопила события, Наруто — цеплялся за прошлое. Мы упирались как два быка, тянущих повозку в разные стороны. (Все помнят басню про лебедя, щуку и рака?) Да, наш воз также оставался на месте. Жизнь продолжалась, время ускоренно шагало вперед — но в душе мы стояли на одной точке, сами создавая новые и новые проблемы. Все, что было, что есть и что будет — все это мы сами создали, сами притянули к себе. Но теперь мы с Наруто смотрим в одну сторону. И два наших высеченных лица на скале доказывают этот факт. Мы вместе. Наша семья вместе. И все наши друзья тоже вместе. Мы стали крепкой цепочкой, связывающей всех жителей деревни воедино. Что такое любовь в своей сущности? Я так и не нашла ответа на этот вопрос, зная теории о химии, болезни и каких-то рассуждений из психологии. Знаете, к примеру, то, где говорится, что мы ищем не людей, а набор качеств в них, и когда находим самый приближенный вариант к нашему идеалу — влюбляемся. В таком случае я бы точно не полюбила Наруто несколько лет назад. Ладно, конечно, я шучу. Я бы сравнила любовь с поездом. Ты садишься в один из вагонов — иногда осознанно и медленно, не желая прощаться со своей устоявшейся платформой, а иногда резко и спонтанно запрыгиваешь. Но в любом из вариантов — движение идет вперед. Колеса вращаются, поезд стремительно мчится. Вы ни за что не сойдете с рельсов. Но можете остановить движение в любой момент. Только вот так быстро это сделать не удастся. Вагоны продолжат двигаться еще некоторое время, пусть и медленнее. Пожалуй, и в любви так. Нельзя просто сказать слово «стоп» и прервать все, что было. Чувства не исчезают по мановению волшебной палочки или чьей-то прихоти. И это одно из самых прекрасных качеств настоящей любви — постоянство. Иногда мы можем пересесть в другие вагоны, пока не найдем подходящий. Тот, где нам будет комфортно. Не знаю как вы, а я свой вагон нашла. Он уносит меня в самые удивительные и потрясающие края, и я просто доверяюсь ему, держа за руку и глядя вперед, в наше будущее. Не бойтесь садиться в поезд. Так или иначе, но оно того стоит. Поехали?