Всех милее

Как я - газеты и людей - листаю, вот так и ты меня посмотришь на просвет: и счастье - есть, и пошлости - хватает. Пощады - нет. (Д. Воденников)

***

Ночь была ясная, лунная. Такие теплые весенние ночи – самое время для любовных свиданий: во всех укромных уголках прятались влюбленные, шептались, обменивались поцелуями - у каждой парочки было свое таинство, одинаково волшебное и пленяющее. В садах одного из самых богатых особняков города притаился юноша в темных одеждах. Он был быстр и гибок, как тростник: его светлого лица было не разглядеть под натянутым капюшоном. Однако, если бы чей-то взор все-таки упал под плотную темную ткань, он бы увидел правильные строгие черты, хотя все еще полудетские – юноше только недавно исполнилось восемнадцать. Незаметно проскользнув мимо сонного стражника, незнакомец прошмыгнул в цветущие кусты лилий. Он был сосредоточен и осторожно выбирал себе путь, оставаясь незамеченным. На небольшой тенистой лужайке среди зарослей сада горело несколько свечей; юноша остановился и пригляделся. За столиком, стоящим посреди лужайки, сидела девушка и негромко, но заливисто смеялась – около нее стоял какой-то молодой человек, но юноша в черном обратил внимание только на девушку: она была темноволосой и не очень приятной на вид, ее вздернутый нос морщился при смехе, глаза были раскосыми – эта была не та, кого искал незнакомец. Он едва слышно вздохнул. У хозяина дома были две дочери – видимо, девушка на лужайке была одной из них, но юноше была нужная другая, старшая. Он окинул быстрым взглядом стены особняка. Его цель была в одной из невысоких квадратных башен, выстроенных по периметру здания, он знал это точно. Миновав смеющуюся парочку, юноша все так же тихо и аккуратно подобрался к нужной башне и заглянул наверх. Что ж, ему не привыкать лазать по стенам. Юноша согнул и разогнул пальцы на обеих руках и ловко ухватился за выступ. Поднимаясь все выше, он слегка усмехнулся – такой богач, а имеет настолько плохую охрану: будь его желание, он мог бы запросто ограбить особняк. Но ему не нужны были деньги толстосума: ему была нужна его старшая дочь.

***

Окно башни было открыто, словно нарочно. Юноша снова усмехнулся, когда бесшумно перелез внутрь, в темную комнату – казалось, что девушка оставила окно открытым, поджидая любовника. «Какая ирония», - подумал юноша и шагнул во мрак покоев. Когда его глаза свыклись с темнотой, он рассмотрел шкаф, комод, стол и стулья, а также большую кровать обладательницы комнаты – однако в ней никого не было. Возможно, девушка последовала примеру своей сестры и флиртует где-нибудь с молодым стражником или еще кем-то. Как только юноша повернулся обратно с целью выбрать место, где можно дождаться хозяйки башни, он вздрогнул всем телом: прямо за его спиной стояла чья-то фигура. - Меня ищешь? – раздался спокойный женский голос. Юноша замер. Присмотревшись, он понял, что перед ним та, кого он искал – во мраке стояла высокая девушка, чья белоснежная кожа едва ли не светилась; ее глаза были светлыми, и в них сверкал пугающий, неестественный огонек, ее пухлые губы были алыми – это было видно даже в темноте. Длинные черные волосы девушки ниспадали на плечи и спину, на ее белое ночное одеяние. Слухи о ее красоте были правдивы: юноша никогда не видел более правильных, ослепляющих черт. Он смотрел на нее прямо, без страха. - Я знала, что ты рано или поздно придешь, - нежно проворковала девушка. – Что тебе пообещали? Я дам больше! Разве ты не хочешь стать моим возлюбленным? Девушка раскрыла объятия, ее глаза сверкнули красной искоркой. Юноша подался назад. В то же мгновение красавица страшно преобразилась – широко раскрыв клыкастый алый рот, она зарычала и бросилась на незнакомца. Юноша вовремя отскочил. Быстрым движением он достал кинжал и, пока девушка-вампир не развернулась к нему снова, изо всех сил ударил ее локтем в спину – та пошатнулась, но не упала. Юноша схватил ее за горло и прижал к стене; он уже занес кинжал над ее лицом, как вдруг разглядел его вблизи. Девушка была невозможно прекрасна. Ее испуганные сверкающие глаза с ужасом уставились на лезвие кинжала, губы затрепетали. - Не убивай меня, - жалобно взмолилась она. – Пощади меня, мальчик! Все, что говорят обо мне в городе, глупости! Ну посмотри – разве я могу убивать детей? Разве могу я пить кровь? Это все басни, домыслы, я не сделала ничего плохого! Юноша заколебался. Он крепко сжимал горло молодой женщины, но глядел на нее и не мог нанести удар. - Не я ли милее всех? – промурлыкала девушка, все еще косясь на кинжал. – Ты видел кого-нибудь красивее меня? Пощади меня, и я стану твоей. Возлюбленный мой! Юноша покачал головой, ничего не ответив. Его рука не дрогнула, когда он резким движением перерезал ей горло – лезвие прошло мягко, как по маслу, и темная кровь брызнула ему прямо в лицо. Девушка закорчилась, ее прекрасное лицо начало на глазах чернеть и покрываться лопающимися отвратительными волдырями – при этом, трясясь, она издала такой пронзительный вой, который, должно быть, был слышан во всем особняке. Юноша в испуге отпрянул. Сейчас здесь будет полно стражи. Бросив рухнувший на пол затихающий труп, он побежал к окну – и кинулся вниз.

***

Ветви деревьев, растущих под башней, замедлили его падение, и это помогло ночному убийце не разбиться. Колючие ветви исцарапали его лицо, порвали одеяние Темного Братства – пока он мчался, с его головы слетел капюшон, обнажив растрепавшиеся огненно-рыжие волосы. Во всем особняке начался переполох, и осторожный ассасин смог уйти незамеченным точно так же, как и пришел, перебравшись через оградительную стену. Только к утру он добрался до Чейдинхола. Спустившись в Убежище, он наконец-то вздохнул с облегчением – теперь можно расслабиться и отдохнуть. Когда юноша вычищал ветви и листья из волос, к нему подошел глава Убежища, каджит Раша. - Ну как? С вампиршей покончено? Юноша кивнул. Раша довольно улыбнулся. - Молодец, Цицерон. У тебя большое будущее в Братстве. Вот твоя награда за контракт, а пока иди к себе и отдохни. У нас столько дел: я заметил, что в такую прекрасную погоду всем почему-то хочется убить ближнего своего. Раша рассмеялся. Цицерон ничего не ответил и направился в свою комнату. Вытянувшись на кровати, он вспомнил только что убитую им девушку. «Жаль, действительно красивая была», - подумал он. Ну что ж, работа есть работа. Выдохнув, Цицерон блаженно улыбнулся: его более чем устраивала его жизнь в Братстве. Повернувшись на бок, он уткнулся лицом в подушку и мгновенно уснул.