Избавитель

      Я родился в 1588 году. Я родился симпатичным османским парнишкой, простым сыном простого торговца, и всё было хорошо, пока в наш город не приехал новый чиновник. Этот человек был самым страшным созданием, которого я встретил в жизни. Мы беднели, худели, болели. Отец умер первым. Я помню до сих пор, как звали того чиновника: Юсуф Осман. Я помню, ведь этот человек уничтожил мою семью. Отца забил палкой до смерти, за не выплаченный налог. Сестру продал местному богачу, после того как свёл мать с ума вечными угрозами. Потом и мать умерла, от горя. И вот я, в свои 16 лет, остался один, без цели, без сил, без дома, без родных. Я ушёл из деревни, надеясь начать в новом месте другую, счастливую жизнь. И как так совпало, я оказался там же, куда попала моя сестра. Седьмая жена старого, седого, отвратительного жука. Несчастная и одинокая. Мне стало ясно, что в этой стране, в это время, я не должен был рождаться. Я принес только грусть и сам испытал только грусть. Я стал жалким, грязным, трусливым бродягой. И так бы и прошла вся моя жизнь, если бы не одна встреча. Та девушка сказала мне: «Если ты так хочешь узнать, что случилось бы, будь ты другим, я тебе помогу». Я не знаю, как она меня нашла, как долго наблюдала, но я отчаянно хотел пойти с ней. «Ты станешь моим слугой, будешь делать всё, что я скажу, и тогда я подумаю, достоин ли ты увидеть всё это». «Ты жалкий слабак, я сделаю из тебя человека». Я слушал это каждый день. Она — иностранка в странной одежде, с непокрытой головой и открытыми плечами. Приходила снова и снова на площадь, где я ночевал. Каждый день. Спустя месяц я знал уже всё её наряды. Единственное, что меня удивило: она была такой бледной... Под палящим солнцем каждый день, месяц, а может и больше, но она не загорела, абсолютно. Тогда она сказала, сщурившись и вздёрнув правую бровь: «Если ты сейчас не пойдёшь со мной, то я заберу весь этот город». Не знаю почему, но я поверил, стоило только взглянуть в её кроваво-красные глаза. Готов поспорить, моё лицо в тот момент было ужасно смешным! Я согласился. И пожалел об этом. Мы отправились с этой женщиной в Венгрию. Я не знал языка, не умел читать, писать, считать, не знал ни одной науки,- я был грязным червяком, не понимал, зачем я был так ей нужен. Единственное, что я должен был делать, это драить её каменный дворец. У неё было множество слуг, и я откровенно не понимал, зачем она взяла к себе такого как я. Но однажды она позвала меня к себе в комнату. Меня отмыли, расчесали, дали новую одежду. Я пошёл по темному коридору, усеянному портретами глав семьи и факелами. Помню до сих пор: поворот налево, маленькая лесенка из трёх ступеней и ещё 15 шагов до её двери. В её опочивальне было мрачно, чопорно и скучно. Красные шторы, красные простыни, красные ковры. Стены серые, холодные. И одно-единственное окно. - Подойди сюда, - она даже не взглянула на меня. - Вы меня звали, госпожа, - я подошёл. - Да, иначе тебя бы здесь не было! - она даже закашлялась от своего крика. - Что Вы хотели, госпожа? - Мне нужна твоя помощь. Это будет твоё первое задание: приведи молодую девушку в этот дом, ночью, и так чтобы никто не заметил вас. - Я не понимаю... - Тебе и не надо понимать! Живо пошёл за добычей! - и опять кашель. Мне показалось, что она была бледнее, чем обычно. В ту ночь я понял, что про «добычу» она говорила серьёзно. Жаль ту девушку. И всех остальных. Я ещё три месяца выполнял всю грязную работу: заманивал людей — каждый раз у неё были новые запросы — потом прятал обескровленные тела. Это было невыносимо. Каждый раз я чувствовал себя монстром, убийцей, жалким, грязным ничтожеством. Но после двадцатого человека эти чувства стали уходить. Живя среди монстров, я стал думать, что быть монстром — нормально. Я стал забывать. Отца, маму, сестру. Я перестал сожалеть о том, что не попытался её спасти. Я стал такой же, как они. Я обучился их языку. Оказалось, весь город боялся моей госпожи. Все знали, что люди пропадают рядом с её замком, но она была слишком богата, чтобы крестьяне восстали. Но моя хозяйка была слабой, как и все вампиры, которых я когда-либо встречал. И она ещё обвиняла меня в слабине... Всё началось осенью. Тогда из соседнего города в замок вернулся его старый житель — двадцатилетний юноша по имени Каин. Она целыми днями сидела у себя в комнате. Часто рыдала. Постоянно болела, не хотела пить кровь. За последующие три месяца было только двое людей. Она не выходила на улицу ни разу после того, как он вернулся. Часто она просила меня побыть с ней. Она была красивой женщиной: длинные чёрные волосы она завивала в мягкие кудри, чётко очерченные линии лица, казалось, были высечены руками умелого скульптора; она вся была очень красивой, словно фарфоровая кукла, которую так любила моя сестра.       Госпожа была красивой женщиной, но слабой, хрупкой, как та кукла. Почти каждый вечер мне приходилось оставаться с ней, утешать её и следить, чтобы она хоть немного поспала. В один из таких вечеров она и рассказала мне о причине своих страданий: о парнишке из маленького домика у ворот. О Каине. Она влюбилась в свою еду. Она сама вырастила эту еду, сама хотела съесть её, но... Слишком красиво она эту еду украсила. Отдала на учебу, выучила его, думала, умной крови попробовать! А он стал умнее, чем она. Я знал это парня всего пару месяцев, но за это время смог понять, что хозяйка скоро умрёт от его рук. Я понял это, но ничего не сделал. Всё произошло очень быстро.       Был разгар лета, ночная жара, комары. Было слишком тихо для меня; слишком громко для неё. Толпа разъярённых крестьян стала атаковать главные ворота, откуда-то полился огонь, всё кругом пылало, трещало, скрежетало! Люди наступали, её слуги — такие же вампиры — больше не могли держать оборону. А она даже не вышла из комнаты. Тогда я побежал к ней. Узкий коридор, тяжёлый дым закрыл портреты, поворот, лестница, пятнадцать шагов... Я побежал к ней, чтобы она сказала, научила меня, как спастись, но увидел только, как этот парень вонзает ей серебряный кинжал в грудь. Она лежала, оскалившись. Её жемчужные клыки светились на лунном свету, лицо было такое... пустое. Глаза горели красным. Ей было так больно, что она не могла кричать, но была ли эта боль физической? Я знаю, таким ножичком её не убить. Я знаю, она не оставит свои дела незаконченными. Я знаю, она не могла умереть от такого. Тогда я был быстр как никогда. Я вытащил этот кинжал из неё, смерил её презрительным взглядом, догнал горе-отбивную и зарезал. Весь в крови, с кинжалом в руке, не обращая внимания на крики снаружи и близкий топот множества ног, не замечая жара от непрекращающегося пожара, я шёл к ней, чтобы спасти. Также, как она спасла меня. А она лежала там и рыдала. Хваталась за рану на груди и рыдала. Вставайте, нужно убегать! - я попытался поднять её на ноги. - ...прочь. - Что? - Я сказала, прочь! Мне не нужно спасение! Он же мёртв... Мне незачем жить! Мне не нужна эта вечность! - она не прекращала плакать, её лицо стало похоже на испуганные лица людей, которых я вновь и вновь приводил в её комнату. - Отлично. Я спасу Вас. Но сначала, вы отдадите свою вечность мне, - я помню, с какой широкой улыбкой я говорил это. Потом я долго повторял себе, что это было необходимо, что крестьяне меня бы убили... Но на самом деле, я просто хотел... её понять. Эта женщина улыбнулась. Она притянула меня к себе, прижала к груди и сказала: «Пей». Её кровь была обжигающей. И холодной. «Под кроватью лежит меч. Руби быстро. Но красиво. Не делай из моей шеи фарш! Быстрее...» Из её глаз катились слёзы, но она улыбалась. Я покончил с этим быстро. А за секунду до взмаха меча она успела сказать: «Спасибо. Я знала, если помогу тебе, ты меня освободишь». После того, как я осознал, что тот замок далеко, что меня не найдут, я стал думать, как жить дальше. Я понял, что забыл собственное имя. Настолько меня поглотил её мир. Новое я получил месяц спустя, узнав, как звали мою госпожу и её отца. Я — Лэйн Острих. Я выжил. Мне удавалось прятаться от солнца целый год, пока одна старая ведьма не сказала мне, что обычно вампиры просто ставят себе защищающую печать. За одну услугу она огнём прижгла на моей руке какой-то извилистый рисунок, до сих пор не имеющий названия. Я своё слово сдержал. Как она и просила: быстро и красиво, я её убил. С тех самых пор, весь мир решил, что я их «избавитель». Всё эти романтично настроенные оборотни, влюблённые ведьмы, вампиры-вегетарианцы... Они все на коленях просят меня убить их. Я прожил пятьсот лет, убивая слабых. Таких, как моя госпожа. А их не становится меньше. Я избавляю их от ненавистной им судьбы тем самым мечом. И кто же мог подумать, что однажды я сам захочу умереть. Что однажды я буду скитаться по миру, ища того, кто сможет меня убить. Кто же знал, что я окажусь таким же слабым, как и моя госпожа. Мне не нужна эта вечность. Но никто не поймёт этого. Ведь я их «избавитель».