Новые оттенки Пятидесяти

      Совершенно того не желая, я обидел свою любимую девушку. Но сейчас и правда не самое подходящее время для всех этих нежностей телячьих. Она пошла прогуляться, оставив меня в квартире одного. То, чего я и просил!       Мои мысли переполнены той комнатой. Что-то в ней меня манит и пугает одновременно. Она страшная, притягательная, необычная, неловкая, грозная… Чувства, переполнявшие меня в тот момент, когда я все увидел там… Я до сих пор их помню! Страх и возбуждение. Но столь ли велик этот страх? Может, он только у меня в голове? Когда я читал все те отвратительные вещи в Википедии, у меня не было и мысли о том, что это кому-то доставляет боль. Я думал лишь об удовольствии. Ведь иначе, этого бы никто и не придумал! А тот миг, когда я ударил стеком по своей ладони – это непередаваемые ощущения. А что, если кого-то ударить? Какие при этом будут ощущения? Я хочу это попробовать, попробовать стать доминантом…       …Битый час я сижу в квартире сам, но я и не заметил, как она тихо вошла домой. Я зашел в кухню и посмотрел на ее грустный вид. Но я ничем не могу помочь ни себе, ни ей. - Алекс? Поговорим? – прошептала робко блондинка. - Нет, Кэт, прости. Я не в настроении, – буркнул я и вернулся в комнату, закрыв за собой двери.       Я взял электронные клавиши синтезатора, сел напротив окна и глядя на одинокие улицы Бостона стал наигрывать мелодию собственного сочинения. Нужно придумать какие-то слова, чтобы не оставить эту музыку одинокой, как я сам. - Изнутри разрывают капилляры. Самоедство – процесс регулярный. Поглощен внутрь своего футляра Из личных эмоций от глупых людей. Никогда все не станет постоянным. Я тебе говорю о том, что неясно. Разыгралась внутри противоречий язва, Но нет боязни, ведь ты все еще здесь. Как ни странно - ты все еще здесь. Правда? Отвечать не надо. Просто заткнись, ладно? Итак уже не помещается соль в ранах. Я был настолько разным, Но таким рваным - ни разу. Разукрасив мир, я топтался часто По этим краскам, наступая на холсты. И я предсказывал: однажды потерпим фиаско. Но это – фальстарт, к нему не готов был, прости. Хоть и не вижу толком прощать того, кто проклят. Все люди далеки, смотрю на них словно в бинокль. Тишина за окнами, а внутри вопли, И я растоптан нашей мечте вопреки. Прикинь, какого это - чувствовать боль эту? Быть для себя же непонятым И в разнобой с тобой Было довольно хреново порой, Но обоснованно тебя не сменит никто другой. Изнутри разрывают капилляры. Самоедство – процесс регулярный. Поглощен внутрь своего футляра Из личных эмоций от глупых людей. Никогда все не станет постоянным. Я тебе говорю о том, что неясно. Разыгралась внутри противоречий язва, Но нет боязни, ведь ты все еще здесь.       Мою музыку прервал вибрирующий IPhone в заднем кармане джинсов. Я снял руки с бело-черных клавиш и полез в карман. Достав телефон, я снова вспомнил про красную комнату, ибо на экране высвечивалась надпись «Папа». Зачем он мне звонит? Хочет объяснить? Зачем себя утруждать и надрываться, когда я сам все прекрасно понял?! Отвечать или не стоит? Да ну нафиг! Я не хочу ни с кем сейчас разговаривать. Звонок прекращается, но затем мелодия раздается с новой силой и напрягает мой слух, разрушает ход моих мыслей. Нужно его выключить совсем. Нажимаю на кнопку питания, телефон отключается и отцу сейчас вероятно говорит оператор стандартные слова о том, что абонент не может принять ваш звонок, и не забывает отправить его на голосовую почту…       Я хожу все время сам не свой, мои мысли путаются сами с собой, с Кэт я через чур холоден и безразличен, хотя сам не понимаю, почему. С тех пор, как я узнал о той таинственной комнате, прошло уже около недели. С тех пор мой вид немного помрачнел, успехи в университете пошли к низу, и меня это не особо колышет. Сегодня я проснулся около 12 часов дня из-за страшной головной боли и пустыни Сахара в моем рту. Поднимаю голову, голова кружится, в комнате бардак, как и в моей голове, вокруг меня несколько бутылок коньяка и виски. Господи! А мой телефон неустанно блымает. Я убираю блокировку и умный телефон выдает такую информацию: 8 непринятых вызовов, 6 новых сообщений, 6 новых голосовых сообщений. Голосовые удаляю к чертовой бабушке, непринятые вызовы от всех подряд, в том числе от Кэт, от Альмы, от Мэл и от Эрика. Сообщения все от тех же людей… Ну посмотрим, что они мне хотели сказать. «Алекс, ты куда пропал? Тебя уже три дня нет на парах! Я волнуюсь!». Это было от Мэл. А с этой цыпочкой я целовался спустя полчаса после знакомства. А ты хорошо, Грей! Вспоминаю, ее слова: «Мне понравились твои губы и я хотела их поцеловать. Теперь я довольна». Хм, ей понравились мои губы! Еще бы, зная мои гены… Так так… А еще есть сообщение от Эрика: «Друг, это не смешно! Кэт говорит, ты из комнаты не выходишь!? Это так? Что случилось?» Эрик, Эрик… Мой славный друг-гей! Положил глаз на мою девушку? Это вряд ли… В данный момент он единственный, с ем я согласен поговорить. Набираю его номер, идут долгие и нудные гудки пока я ожидаю его ответа. - Алекс! Ну наконец-то! – воскликнул друг и его голос раздался в трубке шипящим эхом. Я сразу понял, что он в коридоре университета. – Как ты? - В башке рок концерт, а во рту туалет в рок клубе, – пьяно пробормотал я, стараясь выговаривать слова. - Я не узнаю тебя, бро! Какого черта ты вытворяешь? Руководитель группы собрался идти к президенту универа, если ты не появишься на занятиях до конца недели! – Эрик сразу так наехал, хотя явно понял мое состояние. - Не переживай так, появлюсь… - Когда? Сегодня пятница, если ты забыл или прошлепал ушами, залив глаза! – серьезно? Пятница? - Я понял. Сейчас буду! Какая следующая пара? – протираю пальцами глаза и понимаю, что я не смогу сегодня попасть на занятия.       Что за дерьмо? Неужели меня отчислят? Так, надо что-то придумать! - Эрик, не говори о следующей паре, ибо я у меня состояние не стояния… Ну или что-то в этом роде. Я в понедельник буду, сто процентов! Поговори с руководителем, пусть даст мне второй шанс… Оки? - Да, сделаю все, что в моих силах, друг! И давай, вытаскивай свой зад из квартиры! Кэт уже несколько дней ночует в общежитии… - эта новость меня шокировала. Я сразу протрезвел! - Ты серьезно? – переспросил я. - Конечно, я серьезно. Я бы не стал таким шутить… Просто я знаю, что ты ее любишь… - я хотел было отключить звонок, но Эрик продолжил говорить: - И еще, она вряд ли захочет с тобой говорить! - Почему это? – удивляюсь я. Что я ей наговорил? - Алекс, ты послал ее на три буквы! – еще одна ошарашивающая новость. – Думаю, это вполне нормальная реакция! - Идиот! – восклицаю я. - Я? – возмущается друг. – Ну, Алекс! - Нет, не ты, Эрик. Я идиот! Поймай Кэт в кампусе, передай, что я жду ее дома и нам надо серьезно поговорить!       Я отключил звонок еще до того, как Эрик мне что-либо ответил и прямиком направился в душ привести себя в порядок. Протрезвев от прохладных струй, я обернул полотенцем тело ниже пояса и стал напротив зеркала. На меня смотрел парень лет так на 5 старше своих лет, густой щетиной и блестящими от оставшегося в крови алкоголя глазами. Этот парень куда мужественнее выглядит, но ведет он себя как последний мудак.       Я не стал сбривать свою щетину и лишь вытерся насухо полотенцем. Одевшись весьма по домашнему – трикотажные брюки серого цвета и темно-красная футболка, я принял более менее человеческий облик, нежели у меня был сорок минут назад. Придет ли Кэт? Что я ей скажу? Скажу ей правду да и все! Нет, я скажу ей только то, что касается меня. А дела моих родителей ее не касаются!       Прошло около полутора часов с тех пор, как я разговаривал с Эриком. Кэт уже должна быть дома минут как двадцать. Может, Эрик ее не встретил и не передал ей? Но вдруг я услышал шум дверного замка и за хлопнувшуюся дверь. - Алекс? – робкий голос донесся из гостиной. – Ты дома? - Да, Кэт, я дома, – я медленно выглянул из дверного проема нашей спальни. - Эрик сказал, ты хочешь поговорить… - Да, садись, пожалуйста! – я указал на диван и она села. А я присел рядом вполоборота. – Для начала, я хочу попросить прощения за то… за то, что послал тебя. Я не знаю, что на меня нашло. Прости, Кэт! - Я понимаю, - говорит она глубоко вздохнув, - все нормально. Но впредь не поступай так со мной! – видно, как ей больно. - Обещаю! - Так, что же с тобой случилось? После твоего возвращения из Нью-Йорка ты другой! – Кэт смотрит на меня с сожалением. - Только не надо меня жалеть! – возражаю я. - Я не жалею тебя, Алекс. Я хочу узнать причину твоего поведения! – а она не промах. - Дело в том, что я понял кое-что для себя. Я другой, Кэт. Я изменился! Я больше не тот, в кого ты влюбилась два с половиной года назад… - Другой? Что же изменилось в тебе? Расскажешь? - Я пойму, если ты уйдешь от меня… - Да ты расскажешь, в чем дело-то? – ее голос возмущается, требует объяснений.       Хорошо, раз она так этого хочет, я ей расскажу. Скорее даже покажу, чем расскажу. Я встаю с дивана и подаю ей руку. - Ты куда? – светлые брови хмурятся. - Пошли, я покажу тебе. Ты должна беспрекословно все выполнять, поняла? - Д-да, - она робко положила свою руку в мою.       Я повел ее в нашу спальню. Меня переполняют эмоции, потому что я ждал этого момента очень долго. Я хочу, чтобы она была моей… Я остановил ее в торце кровати, повернул лицом к себе, ее глаза выжидающе смотрят на меня. - Опусти глаза вниз! – приказываю я тихим, немного хриплым голосом. – И не поднимай до тех пор, пока я тебе не скажу! Поняла? - Да… - четко ответила она.       Не стоит пока что пугать ее словами «Господин» или «Верхний», «Сабмиссив», «Нижняя». Это я потом ей расскажу. Из под кровати я достаю не большую коробку с разными игрушками. Думаю, мы начнем со стека! Я становлюсь сбоку от Кэт, но таким образом, что она не видит ни меня, ни то, что у меня в руке. Касаюсь стеком подножия тонкой лебединой шейки, которую я так люблю целовать. Она вздрагивает, кожа покрывается мурашками, а маленький, красивый ротик открывается в испуганном вздохе. От шеи я веду к плечу, вниз по руке к самой ладошке, быстро стягиваю брюки с сексуальной попки своей девушки, оставляя ее в одних стрингах. Черт, у меня уже встал! Потерпи немного, друг! Я снова провел стеком от шеи до кончиков пальцев тем самым вызвав новую порцию мурашек. Стек медленно переполз на аппетитную попку, я чуть спустил его к промежности, но затем снова поднял на ягодицу и, отведя от нее стек, шлепнул ременной петлей. - Аах! Алекс! – возразила Кэт, подняв глаза на меня. – Ты чего? - Опусти глаза! – прорычал я. – Я не разрешал смотреть на меня и что-либо говорить! - Но… - она было начала говорить, но не стала заканчивать мысль и опустила молча глаза вниз.       Я снова обратился к тонкому гибкому стержню в оплетке с рукоятью и шлепком. От ударенной кожи я повел вниз по бедру, и ударил чуть выше колена. Из девушки вырвалась новая порция воздуха. Петля продолжала бродить по ее телу уже по внутренней стороне бедра. Хрупкое тело Кэт сжалось от ожидания нового удара. Я провел концом по ее лону и оставил над лобком, отвел немного от кожи и снова послышался вздох от шлепка. Она молчит и не поднимает взгляд, как и велено. Я стал поднимать трость еще выше и шлепнул по белоснежному, плоскому животику. И когда я достиг соска груди, Кэт зажмурилась, напрягла все тело, ожидая обжигающий удар. Сначала шлепок получила одна грудь, затем вторая. Стек пополз выше на ключицу, по шее к маленьким губкам. Дыхание Кэт участилось.       Со стеком мы закончили. Из коробка я достал толстую пеньковую веревку, крепко связал ею руки девушки за спиной, затем накинул конец веревки на крюк в потолке, на котором висела лампа ,и подтянул ее гибкие руки вверх. Она застонала от блаженства, нагнулась, выгнув спину. Я стянул ее трусики и медленно ввел бешено торчавший член прямо в анус. Она закричала, забилась, завыла от наслаждения, когда я трахал ее в попку, смазка с ее половых губ, похоже, капала на пол. Я был близок к тому, чтобы кончить, но извлек член из узкого ануса и ввел его во влагалище, полное соков. Член легко скользил, я чередовал ритм и глубину, иногда стимулируя рукой клитор. Ее пальцы вцепились в веревку, вывернутые плечи напряглись, и она визжала от боли и наслаждения. В какой-то момент я схватил ее за волосы и потянул голову на себя. Она взвыла и у нее наступил продолжительный оргазм, во время которого я порвал ее лифчик и сильно оттянул соски ее маленьких грудей вниз. Я кончил в нее.       Когда она обессилела, я снял веревку с крюка и толкнул девушку на пол. Она рухнула, растерзанная, со связанными руками, со стоном блаженства. Я дал ее немного отдохнуть...       Я поставил ее на колени и стянул веревкой локти и плечи - локти ее легко сошлись за спиной, как крылья. Затем я поднес член к ее губам, и она жадно захватила его, принялась сосать и кусать, отчего он моментально затвердел до крайности. Я видел, как бешено напряглись ее связанные руки, она раскачивалась всем телом, захватывая мой член до самых яиц. Через короткое время я схватил ее за волосы, отклонил голову назад и кончил ей на лицо. Она взвыла и принялась облизываться, как кошка…       …Она стояла совершенно безвольно, прислонившись к стене, хрупкая и крепкая девушка одновременно, босая, и такой ее вид возбудил меня снова. Я взял веревку и поднес к ее лицу. Глаза ее снова сразу обезумили, и она задышала часто-часто, предвкушая новое удовольствие с болью. Я связал ее руки спереди и резко подтянул их к потолку. Затем я завязал ей рот каким-то платком и принялся кусать ее маленькие соски, иногда сильно шлепая ладонью по ее ягодицам. Она стонала с завязанным ртом, откинув голову назад. Когда я кусал ее соски сильно, она пыталась кричать, но выходило мычание. Моя рука играла ее мокрыми половыми губами, усиливая возбуждение. Наконец я схватил ее за ляжки, поднял обе ноги и ввел член сильным рывком во влагалище. Она страшно напряглась, обхватила меня ногами, и вдруг задушенно завизжала, забилась в страшном оргазме, когда мой член вошел в нее до конца!       Сегодня я чувствовал возбуждение так, как, вероятно, еще никогда раньше. Я развязал ее руки, она стала отодвигаться от меня. Но меня переполняет чувство власти и контроля над ней. Это чувство мне нравится… POW Катерина Торн       За что он так со мной? Из меня льются слезы ручьем, я не могу их остановить. Все тело дрожит, как дрожит моя душа – пустая, истерзанная душа, в которую наплевали. Мне всадили нож в спину, это равно предательству! Это предательство всех тех лет, что мы провели вместе! От воспоминаний того, что он со мной сейчас делал снова мурашки и непреодолимая грусть меня одолевает. Хочется бежать, бежать не оборачиваясь назад! Я одеваю первое, что попадает мне в руки, всхлипывая надеваю одежду на свое изнеможенное тело и ухожу. Я не позволю делать со мной такое даже Алексу! Это выше моих сил, выше моего терпения и выше моей любви. Меня мучают два вопроса. За что? Почему? End POW Катерина Торн       После, скажем так, жесткого траха с Кэт я пришел в себя только ближе к вечеру. Но и сейчас мне наплевать, меня волнует только то, что мне было хорошо и мне понравилось. Сейчас не мешает выпить и завалиться спать. Потому что за два дня надо прийти в себя, вывести всю дрянь из организма и в понедельник с чистыми мозгами пойти в университет на занятия. Или я могу на все забить?       Плетусь на кухню за очередной порцией спиртного. Но меня останавливает нарастающая мелодия телефонного звонка. Ладно, я отвечу, отвечу, только звонить перестань! «Мэл» - надпись, которую мне высвечивает экран дорогого телефона. - Привет, Мэл, как дела? – отвечаю я на действующий мне на нервы телефонный звонок. - Алекс, ты в порядке? Мы тебя долго не видели… - Так, ты мне позвонила проявить свою заботу? Если да, то я отключаюсь! – мой голос строг и серьезен. Достали со своей опекой! Это моя гребаная жизнь, что хочу, то и делаю! - Нет, Алекс, не по этому. Мой парень… В общем, он должен был приехать ко мне на выходные из Нью-Йорка, а сейчас позвонил и сказал, что его босс с новой работы пригласил его на выходные в гости и он не мог ему отказать…. - Хочешь сказать, ты сейчас сама? – я догадываюсь к чему она клонит. - А ты с Кэт? - Нет, ее нет дома. Честно говоря, я не знаю, где она сейчас… - да мне это не особо-то и интересно. - Я тоже сама и мне скучно. Еда и вино простаивают без дела… Могу я к тебе зайти? - Да, Мэл, я жду тебя! – коротко отвечаю я и отключаю телефон.       Я застилаю постель, убираю пустые бутылки в мусор, который разу выношу из квартиры. Выбросив мусор, возвращаюсь в квартиру и достаю тарелки, бокалы под вино. Когда все на кухне готово, в дверной звонок раздается сигнал. - Chateau Pichon-Longueville-Comtesse de Lalande ! – Мэл держит в руках бутылку Pauillac и пакет с едой. – 1996! - Проходи! – я пускаю подругу в квартиру, провожу ее на кухню. - Где можно руки помыть? - Сзади тебя раковина, – показываю пальцем разворот. - Отлично. Доставай еду, наливай вино, пока я помою руки…       Я достаю нечто в панировочных сухарях, похожее на блинчики, но пахнущее мясом, несколько сортов сыра, экзотические фрукты – апельсин, манго, тайский салат из папайи («Сом Там»), фейхоа и мафаи, и коробка шоколада «Noka». Я знаю все, что я достал из пакета, кроме тех таинственных палочек в панировочных сухарях. - Мэл, что это? – я показываю коробочку с этим «нечто». - Алекс, это жареные кроличьи крокеты. Большой мальчик, должен знать, что такое вино хорошо и вкусно пить с дичью, – она подмигивает мне и помогает все уложить на тарелки и блюдца.       Мы ставим все на столик на колесиках и идем в комнату, на кухне сидеть как-то скучно и неудобно. Я включаю негромкую музыку на стереосистеме. Раздается голос Чеда Крюгера и его группы Nickelback с песней «What Are You Waiting for?».       Мы садимся на кровать рядом друг с другом и берем свои бокалы с вином. Красное сухое вино интенсивного темно-фиолетового цвета, ближе к черному. Вино обладает сильным ароматом изюма, черной смородины, лакрицы, ванили, кожи, перца и кедра. - Тост? – предлагаю я. - Да, за скучающих половинок! – улыбается Мэл и мы чокаемся тонким стеклом.       Я делаю несколько глотков вина и оцениваю его вкус. Шато Пишон-Лонгвиль-Комтесс де Лаланд с ярким фруктовым вкусом, насыщенными древесными нотами, с нужным уровнем кислотности и отличной сбалансированностью. Вкус мощный, танинный и изысканный, с кремовой текстурой, послевкусие длительное и устойчивое. - Итак, расскажешь, кто твой таинственный парень? – я делаю еще пару глотков вина, закусываю его крокетом из кролика. - Его зовут Эйден Линкольн, - хм, весьма знакомое имя. Где я его слышал? – Ему двадцать лет и он переехал недавно в Нью-Йорк. Устроился в какую-то крупную фирму начальником юридического отдела… - Дай угадаю фирму! – прерываю я рассказчицу. - Ну-ка! – вино дало о себе знать. Наши бокалы уже пустые. Я заполняю их новой порцией красной, пьянящей жидкости. - 95 процентов даю, что это «Грей Энтерпрайзес»! Ибо это одна из самых крупнейших в Нью-Йорке и США! - Наверное, ты прав! Я не спрашивала что именно за фирма… Как тебе шоколад? Ты не пробовал еще? Давай, ешь шоколад! – она начала пихать в меня кусочек шоколада. - М-м-м, Мэл, похоже ты пьяна! – я проговорил с набитым шоколадом ртом. - Я не пьяна! – возразил она заплетающимся языком. - Ты кормишь меня рукой, хотя я сам в состоянии взять шоколад! – я разъясняю подруге, как обстоят дела. - Да, я пьяна… И что? Кого это волнует? Ты что, мамочка? - Нет, не мамочка. Я твой друг! Так давай напьемся в стельку! У нас еще полбутылки…       Пока мы допивали оставшееся вино, нас сопровождала музыка. Я помню что-то… Это Mans Zelmerlow – One Minute More, Sam Smith – Stay with me, Rihanna – Dancing in the Dark, Sia – California Dreamin’. Возможно, что-то еще, но к тому моменту я был пьян и не помню точно. А еще я не помню о чем мы говорили и что я рассказывал Мэл. POW Катерина Торн       Когда я поднимаюсь на наш этаж к двери квартиры, слышу музыку. Наша песня играет на стереосистеме. Возможно, ему плохо и он вспоминает все, что было раньше? Надо с ним поговорить, попытаться снова. Я с опаской посмотрела на отпечатки вчерашнего дня на своих запястьях и вошла в квартиру. Пахнет фруктами и вином… А еще женскими духами, весьма дорогими духами. Он не один? С девушкой?       Я прохожу в комнату. Стоит столик с едой, пустая бутылка из под вина и два бокала. Алекс спит в постели в обнимку с Мелиссой! Я была готова смирится с вчерашним жестким сексом с элементами садо-мазо, но не с этим! На глазах снова слезы… - Кэт? – Алекс немного блымнул глазами и нахмурился. - Да, я, – мой голос надорвался. – А ты кобель! Меня все предупреждали, а я верила тебе, надеялась на лучшее… - Кэт, это не то, о чем ты думаешь! – он подорвался с постели. Совсем голый. Ну да, конечно, они же вчера… - Скажи, а она лучше подчиняется, чем я? Она лучшая рабыня? - Что? Кто? Рабыня? Кэт, все не так! - Я не хочу ничего слышать! – я перешла на крик.       Я выбежала из комнаты, схватила со стоящего комода в гостиной ключи машины Алекса и побежала прочь из этого места. Я не хочу его видеть, не хочу знать Алекса Грея! Он испортил мою жизнь, и я никогда ему не прощу этого. Он наплевал в мою душу, использовал меня для секса, а я любила его!       Сажусь в дорогую Ауди и еду куда-то подальше. Да, я поеду в Нью-Йорк! Я хочу высказать мистеру Грею все, что думаю о его сыне и о его мажорской семейке! Я сильнее вдавила педаль газа в пол и двинулась курсом на Нью-Йорк. Я гнала с такой скоростью, что доехала туда меньше, чем за четыре часа.       В 10:37 я стояла около здания «Грей Хаус» и решительно вошла в стеклянные двери. Ко мне не цеплялись ни секретарши, ни охранники пока я шла к лифту на первом этаже. Поднявшись наверх, на этаже офиса мистера Грея, я встретилась с его личным секретарем, Андреа Паркер. - Мисс Торн, чем могу Вам помочь? – она меня знает? Возможно, и внизу меня не трогали, потому что знают. - Мне нужно поговорить с мистером Греем, – я всхлипываю. - По поводу? – интересуется миссис Паркер. - Это касается его сына, Алекса. Я пройду к нему! - Да, идите. Он сейчас свободен… - последние слова секретарша говорила мне в спину.       Меня встретили большие двери из темного дерева. Мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы открыть эту чертову махину. Похоже, работники ходят в качалку, если с легкостью их открывают. Я медленно вхожу в светлый кабинет Кристиана Грея, который сидя за столом разговаривает по телефону. - Я перезвоню, Барни! – телефон быстро оказывается в кармане, и Грей встает из-за стола. – Кэт? Ты почему здесь и что случилось? – меня одарили фирменным нахмуренным взглядом мистера Кристиана Грея с читающими меня насквозь серыми глазами.