Баклажаны на десерт.

      Стоя около окна во всю стену, наблюдая за только начинающими подтягиваться посетителями, зашедшими скорее ввиду слишком раннего часа для таких заведений, выпить кофе, являясь по большей части постоянными клиентами бара, медленно потягивал виски из стакана в руке. Ну, ему-то какое дело до раннего часа? Хотя, немного за двенадцать можно рассчитывать уже не ранним часом. В любом случае выпить ему сейчас ой как не мешало. Но жидкость в стакане довольно быстро сошла на нет и пришлось, оторвавшись от созерцания «муравьев» в коробке, протопать к стоящему недалеко столу, ведь бутылку он оставил именно там.       Склонившись над столом, снова наполнив стакан и выпрямившись, он успел сделать только один глоток, как дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и на пороге возник лось в ярости, а именно Сэм. Вот именно поэтому хотел успеть нажраться до его прихода — общаться с телом в отключке ему было бы несподручно, но разговора все же не избежать. Не спеша, он снова поднес стакан к губам и отпил, демонстрируя всем своим видом, что тема ярости брата ему пока непонятна, хоть и знал, что не стоит лезть на рожон дальше, брат явно был более, чем не в духе. Снова хлопнув дверью, теперь уже об другую стену, закрывая ее за собой, причем, как успел заметить Дин, закрыв ее на замок, что несколько усугубляло ситуацию, Сэм со скоростью гренадера начал двигаться вперед, явно не желая останавливаться и, судя, по выражению лица и сжатой в кулак правой кисти — нужно было бежать. Но он же не трус, он просто сделал пару шагов назад, заведомо опустив стеклянный стакан на стол, лишнее стекло в своем теле он наблюдать не хотел. Но младший, не дойдя до старшего примерно метр, внезапно остановился, глубоко вдохнул и, по-привычке зачесав обеими ладонями волосы назад, опустил руки, упершись ими в бока.       — Ты, что творишь? — Сэм негодующе вздохнул, повторив движение с волосами, попутно раздувая ноздри вдыхаемым воздухом, как загнанная лошадь. — Что… ты… творишь? — продолжал вещать брат, яростно покрываясь бело-блестящими молниями, которые, казалось пытались поглотить все его тело, но пока ограничились одним глазом, сделав его мутно-белым. Видимо, парень думал, что если будет говорить слова более медленно и раздельно, то до Дина быстрее дойдет. Угу, как бы не так. Старший упорно держа дистанцию между ними, пытался прикинуться тупым бревном, хотя, все прекрасно понимал, и ошибки свои осознавал, и то, что это было последней каплей для Сэма, тоже прекрасно доперло. Он явно перегнул все палки, которые только мог, и теперь, готов был понести наказание. Засунув руки в карманы широких белых шорт, венчающихся чуть ниже колена плотными резинками, на секунду отвернул голову в сторону, перекатившись с пятки на носок и обратно, обреченно и сочувствующе вздохнул. Ну, а, что поделаешь? Да, он облажался, он был пьян и не осознавал, что за этим последует, несмотря на то, что младший долгое время упорно терпел его выходки молча и прощал ему все. — Тебя не было всю ночь… ты ничего мне не сказал, просто пропал и все, — тем временем негодовал Сэм, все сильнее наполняясь гневом, меняясь в лице на абсолютно нечеловеческое создание, от чего старшему стало откровенно не по себе. — Твой телефон отключен, сам ты не звонишь… где ты был?! — разъяренный лось кинул такой взгляд на Дина, что сразу стало понятно — врать бесполезно, брат знает ответ и он ему точно не по душе, поэтому дальше просто последует избиение — количество миролюбивых диалогов было исчерпано. Не дожидаясь ответа Сэм подошел чуть ли не вплотную к брату, обдав того вековым холодом, злостью и обидой. Да, он был прав…       — Прости, Сэмми. Я просто хотел побыть один, пошел прогуляться, — попытка была дерьмовая, но все же это вариант хоть как-то спасти свою шкуру. — Прости, что не предупредил…       — Угу… а Кас решил прогуляться вместе с тобой? — младший подошел впритык, довольно грубо схватив Дина за куртку, притянув к себе, давая всем телом прочувствовать то, что насколько бы он младше не был, а в данный момент у него были явные преимущества. Да, отмазка не прокатила, и, что ответить на это старший тоже не знал, да и зачем отвечать, и так все понятно. — Дин, сколько это уже длится? Три года? Четыре? Все то время пока мы вместе? Тебе не кажется, что пора определиться? — Сэмми откровенно начинал переходить все грани и видно было, что его уже не остановить. Такое бывает когда человек долго и упорно что-то терпит, борясь со своими чувствами и эмоциями, запихивает их куда подальше только потому, что не хочет терять объект своих нервов, а потом срывается. Вот это было как раз оно…       — Сэмми… Я давно определился, ты же знаешь, — еще одна попытка отступления, хотя эта была чистой правдой. Естественно определился, брат был единственным человеком, который в этом мире что-то значил для него, и для которого он был готов на все. А ангел… ну, это пить надо меньше. Пернатая задница просто подворачивалась под пьяное настроение, причем во всех смыслах, и с этой задницей можно было делать все, что хочется, все, что спрятано в самых отдаленных уголках собственного извращенного сознания, все, что с братом сделать ему бы не позволила совесть. Можно сказать, все моменты, когда старший был с ангелом, в той ипостаси, про которую сейчас вещает младший — это был не он, это было сознание Войны. Но Сэму было на это плевать, и Дин его понимал.       Разъяренный гренадер, переливаясь бледными молниями и источая вокруг себя запах гнева и опасности, на секунду отпустил куртку старшего, но явно было, что это только начало и, что лучше бы он держал и мял куртку, чем будет теперь вымещать злость на самом брате. И как в воду глядел — через секунду, не дав даже опомниться, в лицо старшего прилетел довольно увесистый кулак, заставив упасть на спину и прочесать ей по полу до стены, больно с ней столкнувшись и всхлипнув, но скорее от неожиданности, нежели от боли. Со стены на голову посыпалась штукатурка. Теплые струи потекли по лицу, он поднес руку к лицу, пытаясь определить источник, обнаружив рассеченную, видимо, кольцом брата бровь.       — Сэм… Сэмми… давай попробуем как-нибудь мирно решить это? — опираясь на стену рукой и спиной, Дин предпринял попытку встать, но, судя, по надвигающемуся телу быстро осознал, что не успеет. Младший добравшись до тела, снова схватил за чертову куртку, что же она ему сдалась-то, куртка эта? Впечатал старшего несколько раз спиной в начавшую сминаться под ударами стену, четко давая понять, что бежать некуда, да и вряд ли получится. — Сэмми… — парень заглянул в затягивающиеся белым холодом глаза брата, водоворотом утягивающие в себя, в вековой тлен и отчаяние. — Сэмми? — после удара этак шестого в стену в спине что-то хрустнуло и разлилось по телу теплом и болью.       — Почти Сэмми, но тебя это «почти» не спасет, — прошипел брат, и в подтверждение своих слов еще раз треснул старшего в стену и развернувшись, отшвырнул его как невесомую тряпочную куклу в противоположную стену кабинета. Полет был эпическим, даже с той стороны, с которой это наблюдал Дин. Шлепнувшись боком об стену и слетев по ней на пол, старший моментально закричал от боли, схватившись за плечо, какой-то момент катаясь по полу и тихо подвывая.       — Сэм, пожалуйста… не надо… — хотелось сказать «я больше так не буду», но это было бы уже слишком. Перевернулся на колени, попытавшись встать, россыпь черных молний метнулась по руке вверх, к лицу, обжигая кожу, пытаясь пробудить сознание для самозащиты, но он не собирался ни драться с братом, ни защищаться. Поэтому, собрав все силы в кучу, заставил молнии уйти внутрь тела и не суетиться. Хотел перевести дыхание для дальнейшего, но кто же даст? Рука брата уверенно сжалась на воротнике куртки, да что же это такое? А если ее снять, он перестанет за нее тягать или переключится на майку? Младший удерживая тело за тонкую ткань куртки, проволок старшего лицом вниз через полкомнаты, поближе к камину. Вот камин это было уже слишком. Предлагали же когда делали ремонт сделать камин искусственным… но нет же, надо было выебнуться, сделать настоящим, с дровами и огоньком, чтобы долгими зимними вечерами сидеть около него, слушать, как потрескивает влажное дерево, размеренно потягивая бокальчик-другой, чтобы ощущать уют… Вот сейчас он его и ощутит… своим лицом уж точно.       — Война, говоришь, — шипел Сэм, пока подтаскивал старшего к открытому огню. — Огонька тебе по-моему не хватает, как-то ты сник. Но сейчас мы это исправим, — после этих слов голова Дина мгновенно оказалась во внутренностях камина, а ему самому показалось, что на какой-то момент он даже отключился, но жар пламени сразу привел в чувства.        Вид каминного огня изнутри не привлек, даже более того — привел в ужас, особенно, когда щеку начало адски жечь близлежащее полено. С шипением и криками, старший истерично принялся пытаться вытащить себя из пламени, но рука брата держала слишком крепко. Не выдержав, наугад выхватив из стоящей рядом подставки кочергу, парень наотмашь махнул ей назад, и, судя по всему, попал по брату. Стальная хватка того резко ослабла, подарив возможность вытащить рожу из огня, и отползти на безопасное расстояние от камина. Господи, если выживу, сам лично сравняю этот камин с полом…        Со скоростью таракана Дин попытался увеличить расстояние между ним и братом, но куда там. Перехватив с пола кочергу, младший в момент успел дотянуться до Дина, долбанув того по ноге, со всей своей лосиной дурью, к тому же еще и острым краем распоров кожу. И старший вновь закричал, но в долгу не остался — пнул этой же ногой брата, попав тому в плечо, хотя, судя по в край обезумевшему внешнему виду того — он не чувствует вообще ничего. И уже через секунду стальные объятия, впиваясь острыми когтями в свежую рану, сцепились вокруг лодыжки, притягивая к себе.       — Сэмми… не надо, пожалуйста, — взвыл старший от ощущения проникающих в мясо когтей, все еще пытаясь отползти подальше от озверевшего Сэмми. Но силы взбунтовавшейся Смерти были куда больше, и на затрясшиеся стены кабинета, брат лишь усмехнулся, поднявшись с пола, тот только ближе подтащил к себе изрядно потрепанное тело старшего, смачно приложив лицом об пол, перехватил за короткий ежик волос на затылке, размазывая стекающую уже не только из брови, но и из носа кровь по полу и коже.       — Ты же хотел любви и ласки сразу от всех? Как всегда боялся остаться один, никому не нужный, — каждое слово эхом отдавалось в готовой потерять сознание голове, разливаясь болью и теплом по телу. — Как был всю жизнь слабаком, так и остался, — еще один удар об пол, и перед глазами все поплыло. — Ну, давай, я тебе покажу какая может быть любовь… Ты же этого хотел?! — методичные удары об твердую поверхность прекратились и практически уже не ощущаемое собственное тело очередным полетом переместилось на сооружение из сдвинутых диванов, напоминающее кровать, только с высокими бортами, установленное здесь, как прибежище для отдыха. Бахнулся на живот, простонав от боли, кинжалами разлетевшейся от столкновения по телу, захлебываясь собственной кровью, но Сэм расслабиться не позволил, оказавшись в секунду рядом.       — Сэмми… я готов понести наказание за все… что сделал… любым извращенным способом, каким только захочешь… но только не так… — он попытался скатиться с края импровизированной кровати, но сил почти не осталось, даже не смог полноправно сильно схватиться руками за бортик. — Давай решим это мирно, я прошу тебя, Сэм, — снова схватившая за волосы рука, повернула голову к себе, чуть не оторвав ее от тела. И вновь этот взгляд, затянувшейся смертельной дымкой. Он ничего не сказал, но и так все было понятно. — Я не буду сопротивляться… и уж тем более… сражаться с тобой… — слова получались плохо, мешали боль и кровь. — Я виноват… я испытывал твое терпение… я готов понести наказание…       Рука с волос исчезла, подарив надежду на то, что брат одумался, но голова, безвольно упавшая лицом в мягкое покрытие диванов, не давала нормально вдохнуть. Еще одна кривая попытка отползти так же увенчалась неуспехом и новой резкой болью в спине, под острыми когтями растаяла ткань куртки, майки, кожа и мышцы, на тонкие полосы, заливая все кровью. Похоже, младший не передумал…        Выгнувшись назад, Дин взревел от боли, от пронзающих спину орудий пыток, принадлежащих Смерти, которая не останавливалась ни на секунду, продолжая царапать и разрывать плоть. Остатки вещей полетели в разные стороны, а очередной виток неимоверной боли заставил упасть на кровать практически без сознания.       — Сэм… пожалуйста… — но слов уже никто не слышал.       В какой-то момент показалось, что хуже уже некуда, но когда вцепившиеся в бока стальные когти, процарапав кожу, одним резким движением стащили с него шорты и нижнее белье, старший решил, что как раз самое время либо отключиться, либо сдохнуть, но как назло не получалось ни то, ни другое. От острой боли, пронзившей холодным клинком все тело, он вновь разразился криком, но в следующую секунду стиснул зубы, а слезы непроизвольно хлынули из глаз, застилая пеленой взор. Сцепив зубы еще сильнее, вжавшись лбом в диван, вцепившись в его обивку из последних сил, так, что ткань начала трескаться под пальцами, а костяшки побелели почти до прозрачности, рыча от боли и от каждого движения, с новой силой вбивающего его начавшее обмякать тело в мягкую, пропитанную кровью поверхность дивана. А брат, судя, по стонам получал от этого неимоверное удовольствие, впиваясь в бока старшего глубокими царапинами. И да, со стороны младшего это было действительно безумным кайфом — видеть и ощущать под собой брата, такого беспомощного и уязвимого, стонущего и шипящего сквозь зубы, пускай даже и от боли, но это заводило до предсмертных конвульсий. Ощущать его тепло и неимоверную близость, о которой, пожалуй, он мечтал большую часть своей жизни.       Сколько раз старший терял сознание — понятия не имел, но новые витки боли возвращали в реальный мир, заставляя мучиться снова и снова. На какой-то миг младший склонил голову над ухом Дином, прошептав:       — Ну, и как тебе? Ты же этого хотел? Теперь представь, что испытывал я, когда ты пропадал, — но сил отвечать не было, было только непреодолимое желание чтобы все это побыстрей закончилось, а каким образом — уже не важно. Не мог даже уложить у себя в голове то, что настолько любимый человек способен на такое, и от этого боль воспринималась с утроенной силой, и даже плевать было на боль тела, есть вещи более важные нежели оболочка.       Последнее, что слышал старший — удовлетворенный стон брата и дрожь его организма, хотя собственный уже ничего не ощущал. Он просто превратился в бесполезную оболочку, отделяющую его от пустоты и забвения, от того, куда можно было провалиться полностью, с головой, где нет боли и обиды, разочарования, ненависти и ревности. Провалиться туда, где много лет назад они с братом были простыми людьми, пускай, даже молчащими о своих мечтах и желаниях, чувствах к друг другу, пускай, они были не вместе… Но они были счастливы… они были людьми. Он хотел туда, обратно в то время, где он сам еще не был машиной для уничтожения всего, а Сэм был просто Сэмми — не холодной тварью, пожирающей души, а любимым младшим братом.       Все вокруг заволокло черной пеленой и боль в миг испарилась, покинув тело, и он уже не слышал леденящих животных криков младшего брата, осознавшего сотворившее. Не слышал криков отчаяния, которыми насквозь была пропитана Смерть, от которых любой смертный упал бы замертво, не слышал криков миллиона душ. Не видел, как Сэм тормошил покрытое кровью изуродованное тело Дина, остекленевшими зелеными глазами смотревшего в потолок, не видел, как тот в отчаяние пытался вернуть его к жизни. Не замечал, как тряслись стены здания, как покрываясь трещинами, разлеталась в щепки мебель, как от очередного вселенского крика лишились жизней, все кто находился в нижнем зале бара, рухнув безвольными куклами на пол.       Сэм сидел рядом с недвижимым телом, накрытым черной шелковой простыней, на глазах наполняющейся кровью. Сидел на коленях, закрыв руками лицо, растирая по коже собственные слезы вперемешку с кровью брата, оказавшейся у него на ладонях. Не было уже ни белых молний на теле, ни лишенных зрачка и радужки глаз. Осталась лишь боль, заполняющее тело, от которой готов был уничтожить все живое, да хоть весь мир в труху, только бы все повернуть назад.       Ангел, неслышно появившийся за его спиной, окинул печальным взглядом все произошедшее. Его вина тоже была в этом. И даже больше, чем он думал. Обойдя диван, мельком взглянув на тихо стонущее в отчаяние самое сильное существо в мире, похожее на раздавленного червяка, опустился на подлокотник и, склонившись немного вперед, потянул за край мокрой от крови простыни, откинув ее с лица истерзанного всадника. Печально вздохнул и дотронулся двумя пальцами до его лба, буквально на секунду, с радостью отметив, что пальцы на руке у Дина слегка дернулись.       — Кас… что теперь? — сдвинув ладони с лица, Сэм воззрился на ангела, но скорее не вопросительно, а умирая.       Ангел невозмутимо пожал плечами, скрывая свои эмоции — должен же кто-то теперь все восстанавливать, еще одного безумного здесь будет выше нормы.       — Сил Войны вполне достаточно для полного восстановления тела… — заговорил ангел своим невозмутимым голосом, наблюдая, как окровавленная торчащая из-под простыни кисть начала покрываться мелкими черно-медными молниями, а пальцы то и дело сжимались и разжимались более уверенно. — Он проснется как только оболочка придет в норму… он не будет помнить всего произошедшего, только… Сэм, он вернется не Дином… он вернется полноправной Войной, объятый ненавистью и жаждой разрушения, для него не станет преград, принципов… единственной целью для него будет разрушение… — Сэм проглотив стоящий в горле ком, растер очередную порцию кровавых слез по лицу.       — А, что будет со мной? — отчаявшийся взгляд упал на ангела.       — А, что с тобой? — Кастиил отвел взгляд от подрагивающих пальцев Дина, свысока посмотрев на младшего Винчестера. — С тобой, Сэм, все нормально, ты будешь и дальше миллион веков тащить бремя Смерти, — ангел немного понизил голос, опустив взор в окровавленную обивку диванов, чувствуя свою вину во всем. — Только, теперь с осознанием того что, поддавшись собственным эмоциям и греховным мыслям… таким как гнев, ярость, обида, ревность… ты лишил жизни самого близкого тебе человека, — взгляд ангела снова заскользил по сидящему парню.       — Кас… это был не я… это то, что внутри, — младший сделал жест, показывающий, что внутри него сидит необъятных размеров сила. — Ты сделал меня таким.       — Ты ошибаешься, в тебе нет никого… это был ты сам. Смерть, — ангел поднялся с подлокотника, повернувшись к Сэму. — И ты сам сделал себя таким. И себя и… брата, — кивок головы указал на подрагивающее под простыней тело. Полный разочарования и боли кивок. — Я лишь дал тебе силу…       Сэм качнул в отчет головой, поднялся с дивана, но нечто резко в нем поменялось, только вот что именно, ангел пока не осознал.       — Кас, ты не учел только одного, — младший Винчестер открыл рот, тяжелыми шагами двинувшись к мужчине, отступающему в угол. — Вне зависимости от того в обличие кого мы теперь есть, вне зависимости от того, кем или чем мы теперь стали, — с каждым шагом все больше становилось понятно, что именно здесь не так — бело-серебристые молнии постепенно снова покрыли тело и лицо Сэма, грозясь вот-вот поглотить его полностью, а левый глаз вновь заплыл бельмом. — Мы остались Винчестерами, и мы не в силах существовать друг без друга… Мы со всем справимся… вдвоем…как всегда… правда, братишка? — на секунду младший обернулся назад, задавая вопрос телу, лежащему на диванах; лицу, половину которого затянули черно-медные молнии; глазам, которые закрылись, а вновь распахнувшись, сменили цвет из привычно-зеленого на сплошной черный. — Видишь, Кас… он согласен, — голова снова повернулась в сторону ангела, склонилась сначала к одному плечу, а затем к другому, еле слышно хрустнув позвонками. — Давай вместе порадуемся возвращению части меня… возвращению моей второй половины… возвращению Войны… а, Кас? — в мгновение переместившись в упор к ангелу, Сэм криво усмехнулся, обнажив ряд острых треугольных зубов.