Дай мне шанс все исправить

*Мое сердце мертво и холодно – все кончено

Your hand in my hand and my hand in your hand Your hand in my hand closeness of the past My hand in your hand and your hand in my hand Jerking back and nothing will last Твоя рука сжимает мою руку, моя рука сжимает твою руку, Твоя рука сжимает мою руку, призраки прошлого оживают, Твоя рука сжимает мою руку, моя рука сжимает твою руку, Я вырываю ее, ничто не может длиться вечно Deine Lakaien – Over and done (Acoustic)

      Бумажка с коротким посланием была запечатана в плотный полиэтилен. Именно из-за него юноша и оказался в пыльном, прокуренном участке на другом конце города. Наконец Боруто смог увидеть его вживую.       Знакомый почерк резал глаза, въедаясь в память. Всего лишь черные буквы на белой бумаге. Это мог бы быть конспект по экономике, которые он часто брал у одногруппника, когда прогуливал лекции. Но это не был конспект. Если до последней секунды Боруто мог сомневаться, думать, что все хорошо, что это просто дурацкая шутка… Теперь все домыслы отступили.       Боруто посмотрел на приоткрытое окно, приносящее в комнату шум машин и голоса людей снаружи. Все шли по своим делам, совершенно не представляя, что же сейчас испытывает подросток. Миру не было дела до этой маленькой, незаметной трагедии. Мир продолжал жить. Быть может, шокирующая новость дойдет до людей, но не сегодня. Искорёженная, перевранная, такая, чтобы окружающие еще неделями спорили о мотивах, захлебываясь слюной.       «Не все истории заканчиваются хорошо. Иногда смерть героя неизбежна, и другого выхода нет. Пусть револьвер достанется Узумаки Боруто. Он наверняка хотел бы убить меня. Боруто, считай это извинением за то, что я натворил. Уверен, ты думаешь, что это я выложил видео в интернет. Но нет. Не я. И никогда бы самолично этого не сделал, плодя замкнутый круг из ненависти.       За меня это сделал мой отец. Весомый факт, чтобы очернить Наруто-сана, согласись, Боруто? Хотя это в моей жизни уже не имеет ровно никакого значения.       Я бы очень не хотел, чтобы так вышло. До последнего не хотел. Но ты не прислушался к голосу разума, а пошел лишь по зову сердца, как действуют персонажи главных ролей.       Сегодня я тоже пошел на этот зов. Другого выхода у меня просто не было. Думаю, в твоих руках оружие будет менее смертоносным. Прости за все».       Глаза бегали по строчкам, и Боруто поднял замутненный взгляд на следователя.       — Я понятия не имею… почему он решил стрелять, — шумно вдохнул он прохладный воздух, смешанный с дымом дешёвой папиросы следователя. Мужчина потушил бычок, глядя на подростка. — Я уже говорил полицейским всё, что знаю, — он попытался прекратить эти мучения. — Я не видел пистолета! Я ничего не знал! — чуть ли не заходясь в истерике сказал юноша, ловя губами воздух, как выброшенная на берег рыба.       — Да я все понимаю, — поднялся мужчина, двигая по столу бумаги. — Распишись здесь и здесь… — указал он пальцем, — проверь точность своих показаний, не выезжай из города какое-то время до окончания следствия и... ты же понимаешь, что револьвер — это улика, и он не достанется тебе?       Парень кивнул, пытаясь взять себя в руки. Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, чтобы хоть как-то разогнать кровообращение в окаменевшем теле, Боруто поставил размашистую подпись, нервно вздохнув.       Доля секунды.       — Я никогда не блефую, — улыбается парень и плавно подносит револьвер к виску.       Выстрел.       Липкая кровь неровными мазками забрызгала стулья и деревянный пол.       Мицуки неловко и почти смешно медленно оседает на пол. Его ноги неестественно подворачиваются, и он падает, сильно ударяясь головой об паркет. Его горькая, мучительная нежность, блестящая в глазах, замерла в них предсмертной маской, как будто где-то в глубине выключили свет. Потухший взгляд словно изучал потрескавшиеся плафоны на потолке зала.       Девушка, упавшая от шока вслед за юношей, в ужасе отползла от тела. Уши заложило, и картинка перед глазами начала плыть. «Нет!» — только одна мысль промелькнула в сознании, прежде чем оно провалилось вниз.       На звук выстрелов вбежали преподаватели, студенты. Кто-то что-то кричал, бил девушку по щекам, но все, что она слышала — это лишь стук собственного, заходящегося в аритмии, напуганного сердца.       Сарада окинула безразличным взглядом палату. Он не убил ее. Лишь напугал. Почему?       Только сейчас до нее дошла мысль, что в разыгранной парнем постановке живой изначально должна была остаться она. Лишь потому, что этот безумец ее любил. Да, Иноджин не заслуживал смерти, но иногда людям кажется, что они способны выносить приговоры другим.       На губах, казалось, все еще оставался вкус отчаянного, предсмертного поцелуя. Она уже никогда не сможет крепко спать по ночам.       Иноджин.       Девушка посмотрела на руки, которые казались теперь какими-то чужими, лишними.       — Проснулась? — спросил ее добрый, но низкий голос. Только теперь Сарада заметила стоящих возле двери мужчину и санитарку.       Сколько она лежала, пребывая на тонкой границе между сном, беспамятством или и вовсе безумием? Девушка не знала. Как не знала и то, почему Мицуки в последнюю секунду застрелил себя, а не ее. Как не знала, мертв Иноджин или жив.        «Я ненавижу тебя», — собственный голос стоял в ушах, звеня болью и мимолетным, еле уловимым раскаянием.        «Будешь проклинать своего спасителя… до самой смерти?»       До его смерти.       Сараде казалось, что она довела его до этого. Что, возможно, скажи она что-нибудь другое, парень обязательно убил бы не себя, а ее?.. Страх мурашками полз по позвоночнику. Картинка, словно из ночного кошмара, так и висела в голове.       Девушке протянули стакан с холодной водой. Дрожащие пальцы не могли удержаться на прохладной грани, стакан медленно выскальзывал из рук. Облизнув влажные губы, Сарада только и смогла выдавить:       — Иноджин?.. — обращаясь к санитарке, миловидной женщине в возрасте. Видя страх в черных глазах, та ответила.       — Жив твой возлюбленный, жив, — ободряюще сказала она.       — Нет.       Женщина недоуменно посмотрела на нее, пока девушка самозабвенно, большими глотками допивала воду. Когда стакан опустел, Сарада уперла взгляд в белоснежное, накрахмаленное покрывало и пояснила.       — Не возлюбленный.       Но из мыслей ее вырвала заплаканная розоволосая женщина, открывшая дверь и влетевшая, словно порыв ветра.       — Сарада! — на глаза матери снова навернулись слезы от всего пережитого. Следователь отступил в сторону, давая Сакуре пройти. — Слава Богам, ты в порядке!       Горячие объятья матери показались девушке ледяными. Она не перевела взгляд, не обняла в ответ. Глаза оставались сухими.       Внутри нее что-то оборвалось. Как будто весь мир, представляемый ей раньше — незыблемый, стабильный, яркий, — разлетелся на тысячи осколков.       Как только обезображенное тело коснулось пола, мир для Сарады навсегда перевернулся, открыв вторую сторону медали — омерзительную, безобразную, окутанную беспросветной мглой.       Ту мглу, которую могли испытать Учихи.       Как родовое проклятье.       На губах чувствовался отпечаток невесомого поцелуя.       Боруто торопился. Он потерял слишком много времени. Темнело. Ватные ноги не держали и каждый, смазанный шаг отражался взрывом мигрени в голове. Холодные, мелкие капли летели в лицо. Хоть и потеплело, но к вечеру воздух все равно становился оглушающе ледяным, морозящим уставшие от частого дыхания легкие. Серое небо было оглушающе беспросветным.       Он не видел и не слышал ничего, направляясь к дому Саске. Лишь одинокие прохожие нарушали бег мальчишки, одетого не по погоде, провожая его хмурым взглядом. Парень бежал, поднимая ногами брызги грязи. Неприятно хлюпала вода, просочившаяся в ботинки.       Боруто поскользнулся на тонкой кромке льда, покрывающей асфальт, и чуть не упал лицом в лужу.       В последнюю секунду он столкнулся с одиноким прохожим.       — Извините, — бросил Узумаки, сконцентрировавшись на дороге.       — Боруто? — услышал он дрогнувший, такой знакомый голос, когда до цели оставалось всего один дом. Парень остановился как вкопанный, поднимая глаза.       Женщина стояла бледная, как мел. Поджатые губы дрожали. Ей не хотелось говорить с подростком, но именно к нему она сейчас и шла.       Боруто не успел.       Он разомкнул губы, но никак не мог обратиться к Сакуре, чье доверие он предал. К женщине, чью семью разрушил. Женщине, которая относилась к нему иногда как к сыну, которого у нее никогда не было. И до тех пор, пока никто ни о чем не знал, Боруто не задумывался о том, что он делает.       Изо рта вырывался лишь пар. Парень не мог произнести ни слова.       — Саске... он... — женщину открыто колотило. Она что-то сжимала в руках и не могла успокоиться. Весь ее вид был растрепанным, измученным. Сакура прикрыла половину лица рукой, протягивая парню крошечный, измятый листок.       «Нет. Только не снова», — зажмурился парень. — «И почему она молчит? Почему не смотрит с укором, ревностью?»       В глазах Сакуры были лишь боль и сожаление.       Он хотел нагрубить, послать ее куда подальше и вбежать в дом, но вместо этого протянул руку, беря запачканный листок. Крошечные капли моросящего дождя опускались на бумагу, расползаясь пятнами.       — Где он?! — спросил Боруто, поднимая на женщину взгляд, полный отчаянья. — Где он?! — истерично крикнул парень, чуть ли не готовясь вцепиться женщине в глотку.       Та покачала головой, шумно вздыхая.       Внезапно на горизонте показался отец. Он увидел женщину и Боруто.       Наруто шел к Саске. Наруто не смог просто так сидеть, изводя себя мыслями. Телефон Учихи не отвечал, и как только первый гнев, первое отрицание происходящего прошло, мужчина решился вернуться на «место преступления». И пусть прошло чуть больше часа, мужчина был уверен, что бывший возлюбленный сидит дома, самостоятельно, кустарно зализывая несчастные раны.       Молчание затянулось после того, как Наруто тоже увидел листок.       — Я избил его, — сказал он, отводя от женщины глаза, сверля взглядом пустоту.       — Я рассталась с ним, — сказала Сакура, крепче сжимая кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не разреветься.       — Он… дома? — после затянувшейся паузы спросил парень.       Женщина покачала головой, вытирая краешком пальто глаза.       — Я не знаю, где он… — охрипшим голосом сказала Сакура.       — Блять! — чуть ли не впервые выругался Боруто, метая на них взгляды презрения. — Так почему мы тут стоим? — вспылил он. — Его еще можно найти! Ну же! — верил в лучшее парень. Он вообще всегда хотел верить в это. Все эти идиоты, окружившие его... Неужели им настолько плевать, что они теперь будут неловко стоять вот так вечность и ждать, пока им сообщат о найденном теле. Ну уж нет! Он не собирается мириться с этим. Саске не мертв. Он уверен. Саске не может быть мертв!       — Саске… разбил телефон. Я уже позвонила в полицию. И в морги… Его ищут.       — Нам всем нужно успокоиться, — положил ладонь на плечо сына отец. Голос его звучал так, как будто Саске уже мертв.       — Да ни черта! — увернулся из-под его руки парень и пошел по улице.       Шаги сменились на бег.       — Боруто! — услышал он два окрика вслед.       Нет, Саске не мог так поступить. Не мог.       — Саске! — кричал парень, прикладывая руки ко рту.       — Саске! — кричал парень, сворачивая в очередной двор.       — Саске! — заливаясь слезами, кричал он, хоть это и было бесполезно.       И лишь в последнюю секунду Боруто вспомнил об одной детали. Руки вытащили мобильный, который сигнализировал о низкой зарядке. Замерзшими пальцами парень набрал номер.       Пошел гудок.       Сердце остановилось.       Ноги подкосились.       Саске мог просто оставить дома телефон, который Боруто подарил ему на рождество, чтобы быть на связи. Саске мог давно забросить его куда подальше.       Саске про него забыл.       — Да? — на том конце провода послышался немного напуганный, уставший голос. Не Саске.       Он виноват во всем, что происходит, происходило и может произойти.       В том, что не смог удержать Наруто. Изменял жене. Очернил Боруто. Не спас дочь. Вся его жизнь — одна большая ошибка. И Боруто… светловолосый, бесстрашный, влюбленный парень, который хотел спасти его из этого мрака так по-детски, защищая взрослого мужчину от нападок одногруппников, оставляя дурацкие записки и так же по-дурацки целуясь, он лишь погрузил его в еще больший мрак, напомнив о том, кем Саске мог бы быть, чем он мог бы быть окружен.       Боруто — мотылек, летящий на свет. Он тянул Саске за собой, к этому свету, не зная, что тепло пламени рано или поздно спалит безумцев дотла.       Боруто должен был заботиться еще о ком-то. Ком-то, кого эта помощь могла бы спасти. О ком-то, кто смог бы ответить тем же. Или хотя бы о самом себе.       Скрипнул табурет, приставленный к стене.       Саске вдохнул воздух в последний, завершающий раз. Полной грудью.       Даже этот вдох отозвался в груди тупой, ноющей болью.       Веревка легла на шею. Там ей самое место. Саске прикрыл глаза.       Он поступает правильно.       — Что ты удумал, а? — резкий окрик заставил Саске вздрогнуть, пошатнув табурет. Тугая петля начала стягивать шею. Кривое падение во тьму, удушающее, мешающее полному вдоху.       — Ну ты и… — брат не мог найти слов. — Меня не было всего пару недель, Саске! — вскрикнул мужчина, кидая куда подальше веревку, снятую с шеи взрослого, но все еще такого глупого младшего брата.       Тот опустошенно смотрел в пол, не отвечая, будто нашкодивший ребенок. Ему было так ужасающе стыдно, так унизительно, что он готов был провалиться сквозь землю.       — Я же говорил, что приеду, как только закончится командировка! Ты не мог подождать?! — яростно жестикулируя, Итачи присел на корточки, рассматривая сидящего на полу брата. — Или хотя бы позвонить?!       Мужчина только-только сошел с автобуса в хорошем настроении, планируя увидеть племянницу, брата, планируя задержаться с ночевкой. Приоткрытая дверь его насторожила. Первой догадкой была попытка ограбления, поэтому, не раздумывая, он быстро вошел внутрь без стука и звонка.       Разрушения в коридоре поразили его еще больше, а мысль о грабителях окончательно окрепла. Но Итачи никогда бы не подумал, что вместо пары преступников он увидит Саске, который сводит счеты с жизнью.       А Саске нечего было ответить. Брат полжизни положил на то, чтобы вытягивать его, чтобы успокаивать и оберегать. Вместо благодарности, вместо простого "спасибо", в последнюю секунду, когда он думал обо всех, кого он подвел, мужчина даже не удостоил брата чести быть упомянутым его в предсмертной записке. Больше всего ему было стыдно именно за то, что не попрощался с ним, забыл в суматохе, а не за желание покончить с собой.       — Я не могу так, — наконец выдавил из себя Саске, закрывая лицо рукой. — Не могу так больше, — повторил он тише, уже на выдохе.       — Кто тебя так? — осторожно спросил Итачи, касаясь плеча дрожащего брата.       Саске молчал. Долго молчал, не в силах произнести такое обжигающее сердце имя. Он почувствовал себя удивительно юным, нуждающимся в защите, помощи.       — Наруто.       Итачи скривился, услышав это имя. Посмотрел в сторону и молча, взяв Саске за запястье, потянул. Тот подчинился, опираясь на руку брата.       — Пойдем. Тебе нужно переодеться. Тебе нужно в больницу, в конце-то концов.       — Нет… — безразлично сказал мужчина.       — Думаешь, я дам тебе так просто умереть? — сухо спросил Итачи, глядя на разбитое лицо мужчины, подсыхающий порез на ладони. — Ты свое лицо-то в зеркало видел? На тебе живого места нет.       В травмпункте пахло медикаментами, грязью, принесенной с ботинок, и хлоркой. Яркий белый свет, горящий круглосуточно, мог свести с ума, стирая грань между ночью и днем.       — Боруто сейчас придет, — хмуро оповестил Итачи, входя в палату брата. Из раны на руке удалили крошечные осколки и перевязали, голову осмотрели. Заставили надеть дурацкую белую ночнушку и поставили капельницу. Осталось дождаться результатов исследований на сотрясение мозга.       — Боруто? — Саске выглядел безразлично, но внутри все встрепенулось. Захотелось убежать еще больше. Он не сможет посмотреть в эти глаза. — Как он…?       Итачи указал на телефон, лежащий в руке.       — Твоя жена подняла переполох. Решила, что ты уже мертв.       Саске обреченно опустил голову, пряча за волосами лицо. Итачи так резко потащил его в больницу, а Саске был настолько не в себе, что забыл о записке, небрежно оставленной на столе. Забыл о мобильном, оставшемся в кармане. Вспомнил бы — разорвал бы к чертям листок и выкинул телефон. Чтобы больше о нем не знал никто и никак.       Пусть весь мир забудет.       Весь мир забыл.       Не Боруто.       Уставший, бледный мальчишка вбежал в крошечную пристройку, оглядывая коридор и таблички с указанием номеров палат. Он был безмерно счастлив тому, что Итачи, узнав лишь его имя, так быстро и так спокойно сказал, где искать Саске. Найдя нужную дверь, Боруто осторожно потянул на себя.       Итачи толкнул брата, чтобы тот обратил внимание на мальчишку, а не сидел, потупившись и ссутулившись, рассматривая вымытый серый кафель.       В первую секунду Боруто был готов самолично придушить Саске, обматерить его, накричать, беситься и закатывать истерику, не обращая внимания на присутствие посторонних и на жалость, появившуюся в сердце от единого взгляда на длинные трубки капельницы и белые простыни.       — Саске! — начал было он раздраженно, но стоило мужчине поднять на него глаза, все слова застряли в горле. У парня задрожали губы, и он просто подошел, наклоняясь, прижимая к себе Учиху. — Не делай так больше, — попросил он, заталкивая поглубже слезы.       Мужчина, поколебавшись, ответил на объятья, утыкаясь носом в шею парня. От того пахло дождем, мокрые волосы прилипали к лицу. Боруто тяжело дышал прямо в ухо мужчине. Сдавливающие объятья приносили боль в ребрах. Но это было лучшее, что он испытывал в своей жизни.       Искренность.       Прощение.       Итачи отвел глаза, словно ничего не происходит. Его сердитый взгляд медленно переходил с экранов выключенных мониторов на складки занавешенных штор, будто эти безмолвные наблюдатели могли каким либо образом нарушить случившуюся идиллию.       Слова были не нужны. Боруто стоял наклонившись, пока не затекли ноги, а потом, немного отстранившись, заглянул в блестящие глаза мужчины.       — Мы все исправим.