Папа

      Крюк молился, чтобы лифта не было слышно и его молитвы были услышаны. Оказавшись в подвале, брюнет осмотрелся. Перед ним был обрыв, а на другой стороне он увидел Генри, привязанного к огромному камню. Питер Пэн вёл с ним беседу.       «Отлично, ещё не поздно», — подумал Киллиан и стал думать, как туда добраться. Он увидел, что обрыв можно обойти и поняв, что нет другого выхода, стал аккуратно обходить обрыв, держась за стенку.        — Ну что, Генри, о чём ещё поболтаем? Хотя это сложно назвать разговором, ведь ты молчишь, — ухмыльнулся Пэн. — На острове ты был более общительный.        — Если тебе не нравиться его компания, я могу составить тебе другую, — услышал Питер Пэн за своей спиной.        — О, Крюк! Какие гости. Решил здесь прогуляться?        — Ага. Обожаю запах сырости и подземелья, — улыбнулся пират.        — А я смотрю, ты времени зря не терял, — сказал мальчишка, увидев на безымянном пальце Джонса кольцо. — Неужели Эмма Свон стала Эммой Джонс? Поздравляю!        — Спасибо. Может, в качестве свадебного подарка, отпустишь мальчика? Не самое лучшее место для детей, не считаешь?        — У меня на него другие планы.        — Сам подумай, зачем тебе это? — Начал Джонс, показывая Генри жестами, что бы он попытался выбраться. — В душе ты уже давно не молод, девушка тебе не нужна. Люди к сожалению умирают, и ты тоже должен. А у мальчика ещё всё впереди. Зачем портить ему жизнь? Нужно сердце — возьми моё.       Крюк заметил, что Генри почти справился и решил, что пора прекращать быть милым и заканчивать со всем этим. Киллиан резко подбежал к Генри и порвал верёвки крюком.        — Генри, беги! — Прокричал Джонс, доставая зелье и пистолет.        — Это ты зря, Крюк, — процедил сквозь зубы Пэн направляя красный дым в сторону капитана. Тот успел увернуться, но в следующий момент Пэн оказался за спиной Крюка приставляя к голове пирата его же пистолет.        — Не хочется этого делать, но видимо придётся, — сказал мальчишка и уже собирался выстрелить, как вдруг Киллиан сказал:        — Стой!       Мужчина посмотрел на Генри, который успел отбежать довольно далеко и забрался на высокую глыбу. — Генри, — крикнул Крюк. — Знай, что я люблю тебя и твою маму и всегда буду, — улыбнулся пират, а в его глазах блеснули слёзы.        — Всё? — Выжидающе спросил Пэн.        — Да.        — Отлично. Было приятно с тобой познакомиться, — сказал Пэн и нажал на курок. Но в этот момент произошло то, чего никто не ожидал. Пистолет вылетел из рук Пэна и сам направился в сторону мальчишки.        — Свон, — радостно сказал Крюк.Перед тем, как отдать его, Эмма что-то очень долго делала с ним и только сейчас Крюк понял что именно.       Воспользовавшись тем, что Пэн отвлёкся, капитан пнул Пэна в живот, а сам быстро открыл зелье и вылил его на мальчика. Возле того закружился голубой дым, а вскоре он и вовсе исчез. Крюк быстро опомнился и побежал к Генри.        — Генри, ты как? — Спросил пират.        — Нормально, только слезть не могу.       Киллиан помог ему спуститься и как только Генри оказался на твёрдой земле, он обнял капитана и сказал:        — Спасибо, папа.       По щеке Крюка потекла слеза. Он наконец-то принял его. Назвал папой. Сейчас он был самым счастливым человеком на земле. Он обнял мальчика в ответ и ответил:        — Конечно, сынок.       Они стояли так ещё несколько минут, пока Киллиан не отстранился.        — Пошли. Я уверен, что твоя мама уже перебрала все самые худшие варианты в голове.       Крюк помог Генри обойти обрыв и они поехали вверх.       На верху обстановка была как никогда напряжённой. Реджина пыталась отвлечь себя книгами. Румпель позвонил Белль, которая должна была скоро прийти. Снежка и Принц просто сидели и смотрели в стену, а Эмма смотрела на своё обручальное кольцо.Колечко было золотым, а внутри была гравировка, которую сделал Киллиан. Гравировка гласила «ЭГК». Эмма сразу догадалась, что это значило. «Эмма Генри Киллиан».        — Так и знала, что нужно было идти мне, — нервно сказала Реджина, ставя очередную книгу обратно на полку.        — Он справится. Я в это верю, — сказала Эмма.       И в этот момент они услышали звук поднимающегося лифта. Все сразу столпились возле него. Дверь открылась и оттуда вышли Крюк и Генри. Мальчик сразу же бросился к мамам, а те, в свою очередь, крепко обняли мальчика.        — Генри, всё в порядке? Пэн ничего тебе не сделал? — Спрашивали Эмма с Реджиной.        — Нет, всё хорошо. Папа меня спас, — сказал Генри и обнял Киллиана.       Эмма не могла поверить. Неужели Генри принял Крюка. Эмма подошла к ним и обняла их двоих.        — Если что, мы ждём вас у бабушки, — сказала Снежка и удалилась, а за ней все остальные.        — Ну что, папа, теперь ты наш герой, — сказала Эмма с улыбкой на губах и со слезами на глазах. — А у меня для вас хорошая новость, — сказала Эмма и отошла от них. Те переглянулись и непонимающе посмотрели на девушку.        — Пора покупать коляску, бутылочку и кроватку.        — Подожди ты… — начал Киллиан.        — Да, я беременна, — радостно сказала Эмма, а Генри и Крюк обняли её. Сейчас они действительно были настоящей, счатливой семьей. А скоро в этой семье появится маленький комочек счастья.

***

Прошло 9 месяцев

***

       — Генри, ты совсем не волнуешься? — Спросил Киллиан перед входом в палату.        — Не знаю пап, а ты?        — Чуть-чуть.        — Я наверное тоже. Ладно, пора, — сказал Генри и нажал на ручку двери.       Как только они зашли в палату, они увидели, что она вся украшена шариками, которые Генри и Киллиан надували всю ночь. Потом они увидели Снежку и Дэвида, обступивших Эмму так, что её не было видно. Киллиан откашлялся. Мэри-Маргарет обернулась и увидев их отступила. Тоже самое сделал Дэвид. И тут Киллиан и Генри увидели Эмму. Девушка была так же красива, как и обычно. На руках у неё был розовый конвертик. Крюк и Генри подошли поближе, а Эмма улыбнулась, увидев их реакцию. Генри, не моргая, смотрел на малышку, а у Крюка в глазах было столько любви, что каждому в городе хватило бы на очень долгое время.        — И как мы её назовём, любимая?        — Стефани, — улыбнувшись ответила Эмма. — Стефани Джонс.       Крюк и Генри ещё долгое время были у Эммы. И приходили каждый день, вплоть до самой выписки. С этого момента в семье Джонсов больше никогда не было ссор и разлад. Они были счастливы. А первое слово Стефани было «папа».