Контракт по ошибке

Тишина.  Астарот ничего не говорил, просто навис сверху, властно разведя мои руки и тихо рыча.  Я зажмурилась.  Неожиданно демон наклонился и несильно куснул шею. Тоненькая струйка скатилась вниз по шее и беззвучно капнула на плед.  Только бы снова не начал душить, только бы не начал душить….  Демон усмехнулся, видимо, снова подслушав мои мысли. В следующую секунду его горячее дыхание опалило место чуть выше укуса, и мягкие губы нежно коснулись шеи. Потом еще раз. И снова. Нагло, настойчиво, нежно... Проводя горячим языком вдоль пульсирующей жилки на шее, покусывая край ушка...  И…  И я вошла в режим “бревна”. Так получилось, что при любом подобном действии со стороны парней, мысли мои сразу убегали куда-то далеко. Настолько далеко, что тело становилось абсолютно глухо к воздействиям извне.  В 1991 г. была отменена 6-я статья Конституции СССР о руководящей роли КПСС. Начался процесс формирования новых партий, в основном антикоммунистического толка.   Комично, наверное, лежать под демоном-совратителем с каменным лицом и думать о развале СССР. Может, поэтому парней у меня не заводится?  Астарот остановился, внимательно оглядывая меня, пытаясь понять, что происходит с моим телом, душой, мыслями. Поняв, что все усилия его тщетны, он сначала округлил глаза, праведно удивившись, а потом разразился хохотом, отстраняясь от меня.  Мысли же мои не сразу вернулись в нормальное русло. А когда вернулись, то не смогли мне объяснить, почему на моем диване сидит дико сексуальный представитель нечистых и вытирает слезы, пытаясь унять смех.  - Я спать хочу, - поерзав, устало выдохнула я…  Демон, уже немного успокоившийся, пожал плечами и махнул рукой на ковер.  - Спи, пол теплый.  И снова приступ раздражения и злости. Глаз вот дернулся…  Это мой ведь диван… И квартира моя. И мир мой! Но, конечно, демона такие мелочи не интересовали. Видно, тот считал себя важной шишкой, возвращаться в ад не собирался, потому присвоил себе мой милый разваливающийся диван в голубой цветочек.  Фыркнув, я собрала в охапку все что можно: подушку, плед с Винни-Пухом, простыню и старое одеяло. Поддерживая все это добро подбородком, я кое-как доковыляла до кухни, провожаемая ехидным взглядом.  Буду спать здесь. В гордом одиночестве. Рядом с холодильником.  Кое-как соорудив себе постель рядом с батареей, я вспомнила, что неплохо было бы переодеться. Но возвращаться в комнату не хотелось. Спать голой тоже не всякий извращенец решится рядом с таким-то чудищем за стенкой. Пришлось обреченно вздохнуть и избавиться только от штанов, доверяя безопасность своей девичьей чести лишь длинной толстовке.  Конечно, будь я немного в иной ситуации, то непременно отвоевала бы свой диван. Свой милый, пропахший детством, едой и шампунем, диван. И шкаф. И вообще, территорию. Но, к сожалению, ноющий затылок и режущая боль в ноге как нельзя лучше напоминали, что с новоявленным садистом лучше не спорить. Не сейчас. Нужно быть изощреннее.  Бедро неприятно покалывало. И тут впервые возникла мысль: “а не загноится ли”. Надо обработать же… Я обреченно поджала губы, но аптечку со шкафа все же достала.  Аспирин. Не то… Пурген? Пластырь? Нашатырный спирт? Средства контрацепции? Откуда это вообще здесь?  Перебрав еще с дюжину непонятных коробочек и упаковок, я все же выудила склянку с йодом и стерильный бинт.  Усевшись на постель и открыв скляночку, моя особа измазала кусок ваты жидкостью и аккуратно, пытаясь не задеть края раны, провела ей по коже. И все равно защипало так, что по щеке скатилась скупая слеза. Но теперь можно было осмотреть повнимательнее результаты извращений уродца из преисподней.  И все же он постарался на славу… Края раны были обожжены, но рисунок был ровным. Будто по линейке чертили на уроке черчения. “Творение врага Господнего” врезалось глубоко, но насколько все плачевно я не могла оценить. Не хватало духу раздвинуть края художеств. Больно ведь будет.  Только монах, наверное, не обозлится после такого...  Сам отсюда сбежит, гад. Доведу до суицида. До белого каления. До… До… До христианства доведу, вот.  И, грея себя мыслями о скорой мести, я все же провалилась в сон, укрывшись детским пледом. На сей раз в добровольный, тихий, обычный сон...  Ветер так ласково-ласково треплет мои волосы, задевает кожу, шевелит одежду, приносит странный, приятный запах. Открыла глаза, оглянулась.  Рябина.  Большая, старая рябина раскинула ветви над моей головой, даруя земле прохладу. Спиной я чувствовала ее шершавую кору, а красные ягодки, украшавшие сухие ветки, весело блестели на солнце, манили, соблазняли….  И солнце, кажется, так близко. Лучи его греют молодую траву, птицы над головой негромко щебечут…  Тихо. Ласково. Спокойно.  БАМ!  Поцелуй боли увенчал мою спокойную маковку, глухой железный звук прозвенел где-то над ухом.  Распахнув глаза, я поняла, что снова нахожусь на своей маленькой кухоньке. Рядом с батареей. С дурацкой, твердой, как амбиции коммунистов, батареей. С ней-то и встретилась голова, выдергивая меня из-под рябины.  Оставалось лишь печально вздохнуть и потереть ушибленное место – спать больше не хотелось, а значит, мне придется пребывать в реальности с демоном-садистом в одной однокомнатной квартире.  Зевая и почесываясь, я доковыляла до ванной комнаты и, закрыв дверь на задвижку, скинула с себя грязную толстовку. Боковым зрением я заметила, что в зеркале ворочалось что-то странное, лохматое, скрюченное. Развернувшись и опознав в отражении себя, я дала приказ своему самолюбию не рыдать.  А оно очень хотело. Головой будто всю ночь подметали стриптиз-бар. Тушь за ночь размазалась вокруг опухших красных глаз, на шее еле заметные следы от зубов, бровь дергается. Ну, красавица же, правда?  Желание залезть под теплый душ стало просто невыносимым. Хотелось смыть с себя грязь, плохие эмоции, мысли.  И вот, наконец, сначала робко, а потом более уверенно капли застучали по коже, стекая с нее, соединяясь вместе… Потом пена на мочалке. Душистая, мягкая…  Искусственный дождик все барабанил по телу, смывая в канализацию грязь, пролитые слезы, крутя остатки пены по дну ванной, играясь с пузырьками.  Должна признать, что я с явной неохотой повернула кран, преграждая воде путь.  Мягкое полотенце, теплые носки… Толстовка отправляется в таз под ванной. Вакантное место занимает свободная футболка.  Подавив желание перекреститься, я как можно тише вышла из ванной.  На кухне опять сидело “это существо”, крутя в руках мою кружку, рассматривая рисунок. Я бы так и осталась стоять столбом, если бы Астарот не попытался ногтем подковырнуть краску на кружке.  - Поставь на место, - пробубнила я, входя на кухню.  Демон ухмыльнулся, но кружку из рук не выпустил. Подперев подбородок одной рукой, он поинтересовался по поводу наличия завтрака.  - Завтрак? – переспросила я и, глотая готовое вырваться “да ты оборзел совсем”, добавила, – Я не готовлю. Если так хочется, то иди в магазин и сам приготовь себе поесть, я в служанки не нанималась.  - Нанималась, - спокойно ответил гость, отхлебывая непонятно откуда взявшийся чай из кружки. – Если точнее, то ты перешла в мое владение. Я ведь исполнил твое желание, так?  Контракт, да?  Как же мне хотелось, что бы это все оказалось сном…  Но, увы, удача, как всегда, повернулась ко мне мохнатым задом. Вместо тысячи слов.  Мириться с этим я, естественно, не собиралась. Да и разве что конченый мазохист не возражал бы. Или сатанист, например.  Тяжело вздохнув, будто делая одолжение кому-то, я опустилась на табуретку и приготовилась к продолжительной беседе с новым квартирантом.  - Ты в ад, случаем, обратно не собираешься?  - Нет.  - А платить за квартиру?  - Нет, конечно.  Я еще раз тяжело вздохнула и, легонько постукивая себя пальцем по лбу, выпалила скороговоркой, срываясь местами почти на ультразвук и активно жестикулируя руками:  - Давай начистоту, ты здесь совершенно и никаким боком не желанный гость. Моя обитель слишком мала для двух персон, особенно, если учесть, что одна из них – гость из ада. Меня мало волнует твой контракт, его условия и прочая загробная хрень. Готовить я не умею, в роли наложницы выступать не могу. Можешь снимать раз в неделю проститутку, даже адреса дам, где поприличнее найти. Но не проще ли в аду поискать демоницу с пятым размером и зажигать с ней каждую ночь? А заодно освободить мне мой диван? Душа моя и так, как я поняла, отойдет в твое пользование после моей смерти, так чего тебе от меня живой нужно? Не рушь мое скучное и серое бытие и отправляйся к… К… Куда хочешь отправляйся!  К концу тирады я уже начала задыхаться и захлебываться словами, а Астарот, казалось, даже не слушал меня. Все потягивал напиток из моей кружки, флегматично поглядывая в мою сторону и временами кивая.  - Все сказала? – уточнил он, отодвигая уже пустую кружку. – Понимаешь, не мне, конечно, рассуждать о земных материях и морали, но ты мне должна. И все тут. Вот, смотри, - сказал он, тыча в контракт, появившийся на столе, - “Я, ниже расписавшаяся, Анна Миронова, обязуюсь выполнять условия контракта, составленного демоном Астаротом…” И прочее бла-бла-бла. А вот здесь вот, внизу, мелким шрифтом серыми чернилами на старо-испанском написано, что после исполнения желания, прописанного в контракте и установления печати, - на этом моменте демон выразительно посмотрел на многострадальное бедро. – Ты принадлежишь мне. Вся. Так что я вполне могу использовать тебя в качестве прислуги. И наложницы. И даже в качестве водителя можешь на меня работать. Или уйти в бордель, если этого пожелаю я. Но пока я всего лишь делю с тобой крышу, потому что так хочу я.  - Но… Но… Я ведь… - залепетала я себе под нос, - ни к кому особо не обращаясь.  Говоря начистоту, я совершенно растерялась. Для подростка, который последние годы своей жизни грезил об относительно одинокой и спокойной жизни с пятью кошками, данные известия не приносили совершенно никакой радости.  Но в одном этот нечистый был прав: я подписала контракт (по ошибке, но смысла не меняет), и теперь я несу за это ответственность. Моя набожная бабуля скорее всего отвела бы меня в церковь, дабы “батюшка очистит тебя от этой мерзости” и каждый вечер купала бы в святой воде, только намекни я ей о подобном. Мать-атеистка просто сводила бы к психиатру и списала бы на детские галлюцинации.  Помощи ждать было не от кого. Взглядом я бегала по углам маленькой кухни, ища поддержки хоть от сковородки, хоть от замороженной курицы или ведра, но кухонная утварь оставалась нема к моим мольбам.  Угораздило же…  Я и не заметила, как глаза стали влажными, а одинокая слезинка уже успела пробежать по щеке, оставляя за собой влажную дорожку.  Чьи-то холодные пальцы сначала нежно вытерли слезинку, а потом и вовсе зарылись во влажные волосы.  - Ну не реви, маленькая… - Прошептал Астарот, накрывая мои губы своими. Поцелуй демона был настойчивым, но мягким, медленным… Острый язык раздвинул губы, проникая внутрь, осторожно хозяйничая. Горячее дыхание, тепло чужого тела…  Непонимание.  Зажмурившись, я оттолкнула от себя квартиранта и выбежала из кухни. Натянув первые попавшиеся штаны и запрыгнув в ботинки, я в чем была, в том и выскочила на улицу и понеслась, сама не зная куда.