Контракт по ошибке

Чайник закипел, известив об этом протяжным свистом.  На кухне мы сидели втроём, заранее подготовив кружки с заваркой (к слову, свою любимую кружку я все же перепрятала, пока квартирант не видел). Демон же поставил рядом с собой еще и небольшую бутылку хорошего виски.  Алкоголик, - дулась я в мыслях, прекрасно понимая, что мне этого счастья не перепадет.  Астарот игрался с крысой, заставляя серого бегать по столу за бубенчиком, привязанным к ниточке.  Лотарь все пытался схватить маленькими лапками бубенчик, но тот всегда ускользал в последний момент, и серый продолжал радостно гоняться за игрушкой.  Астарот тоже был увлечен игрой. Шерстяная нитка, привязанная к пальцу, будто исполняла какой-то танец. Демон, сосредоточенный на игре, время от времени улыбался, наблюдая за прыжками моего питомца, за маленькими цепкими лапками и длинным хвостом, сворачивавшимся в причудливые колечки на поворотах.  Идиллия.  Ну, почти. Моя каменная физиономия никак не вписывалась в теплую атмосферу.  Я, безусловно, была рада тому, что Астарот прекратил допросы, направив все силы на установление дружеских отношений с Лотарем, но, похоже, я начинала ревновать крысу.  Эти двое совершенно не обращали на меня внимания с того момента, как демон отцепил таки Лотаря от пальца и попросил налить чая.  Вот так я и сидела в непонятках, дуясь то на крысу, то на демона.  Театрально вздохнув, я сама налила кипяток в кружки, пока чайник совершенно не остыл. Два кубика сахара, размешать карандашом… Вдохнуть чудный запах и отхлебнуть, согревая замерзшие и частично онемевшие конечности. Еще глоток. Горячий напиток медленно стекает по горлу вниз, грея меня всю изнутри. Прикрыв глаза от удовольствия, я сделала еще один глоток и улыбнулась. Есть в жизни счастье.  За столом прекратилась возня. Открыв глаза, я сразу встретилась взглядом с незаконным квартирантом. Тот странно улыбался, и не думая отводить взгляд. Лотарь, победно сжимая в маленьких лапках игрушку, отковылял за чайник, совершенно не собираясь принимать участия в намечавшейся беседе.  Серые глаза…  К щекам прилила кровь, и, дабы скрыть свое смущение, я с удвоенным энтузиазмом принялась поглощать напиток, бегая глазами по углам маленькой кухни и давясь чаем.  - Ну, тепло ли тебе, девица? – Уточнил он, когда я все же поставила пустую кружку на стол. – Ничего не хочешь сказать?  - Тепло, спасибо. Ничего. - Почти прошептала я, сверля глазами колени.  Демон, массируя виски, тяжело вздохнул и открутил крышечку алкогольного напитка, после чего прислонился губами к стеклянному горлышку и сделал несколько больших глотков.  Меня все еще морозило после утренней прогулки, поэтому я кидала завистливые взгляды на демона, чьи щеки уже успели немного порозоветь. Странно, я думала, что обитатели Геенны не пьянеют.  - Еще как пьянеют, - протянул Астарот, снова впившись в меня взглядом.  - Ты не мог бы не лезть в мою голову?  - Не мог бы, – Отрезал демон, делая еще глоток, – Не стыдно тебе? Я существо все же гордое, нифига не нежное обычно, а ты… Эх, – махнул он рукой в мою сторону, снова прикладываясь к бутылке.  Всегда полагала, что демонам его уровня положено быть брутальными, разумными альфа-самцами, коим он и являлся до этого момента.  Я вообще не думала, что нельзя так быстро опьянеть. Однако пьяный Астарот, хоть и жаловался, но улыбался. И все же он выглядел уставшим…  - Извини, - уже более твердо сказала я, смотря прямо в глаза демону, – Я не хотела тебя обидеть, просто спасала свою, э… Девичью честь. Простишь?  Демон отрицательно помотал головой, продолжая хитро улыбаться.  Повисла неловкая пауза. Неловкая для меня, так как собеседника, похоже, все устраивало.  Лотарь негромко чихнул из-за чайника. Не заболел ли, часом?  Я встала и обошла стол, с твердым намерением осмотреть крысу и измазать накормить его малиновым вареньем, но как всегда все мои планы разрушил один маленький нюанс из Преисподней.  Астарот, внезапно взяв меня на руки, поволок в комнату, совершенно не обращая внимания на мои укусы, ругань и попытки вырваться.  Кинув меня на родной диван и связав руки над головой, он прижался ко мне своим телом.  Теплым…  - Ты чего творишь опять? - Не своим голосом взвыла я, безуспешно пытаясь заехать коленом в пах насильнику.  Демон просто пожал плечами:  - Возвращаю свою честь.  А мне кто потом мою вернет?  В следующую секунду его губы снова встретились с моими. Снова.  Но этот поцелуй был жестким, настойчивым, страстным. И деться от него было некуда…  На его губах еще оставался вкус виски и табака.  Становилось жарко, взгляд затуманился…  Режим “бревно” активи…  - Ай! – демон прокусил губу, не давая снова включить режим защиты от извращенцев.  Стало страшно. Просто потому, что я маленькая, хрупкая, а он большой… Астарот большой, в смысле. И сильный. Поэтому становилось страшно. Ощущение собственной беспомощности грузом вдавило меня в диван.  Мелкая дрожь. То ли от страха, то ли…  Теплые руки уже пробрались под ткань футболки, хозяйничая там, проводя невидимые дорожки пальцами, рисуя абстрактные рисунки.  Футболка, разорванная пополам, улетела к черту. Я попыталась сжаться в комочек, но мне не позволили.  Горячее дыхание на шее, поцелуй, дорожка, проведенная языком к ключицам…  И снова волна мелкой дрожи.  Страшно. Горячо. Приятно.  Куда бы я не посмотрела, все время натыкалась на его серые глаза, немного потемневшие от желания. Свободная рука уже вовсю гладила бедро, одновременно прижимая меня еще сильнее к сильному телу… И тут я почувствовала что-то странное. Твердое, горячее. Ткань тонких штанов четко очертила то самое…  То самое... Что?  Демон ухмыльнулся, словно отвечая моим мыслям, и прижал связанные руки к дивану.  Щелк!  Поганец ловко расстегнул еще один оплот защиты в лице лифчика, который отправился вслед за футболкой.  На глаза навернулись слезы. “Не надо… Пожалуйста, не надо…” – шептала я, пытаясь вырваться из объятий нечистого. Но все напрасно.  И снова поцелуй. А у меня даже нет сил сопротивляться.  О том что происходило дальше вы могли бы догадаться и сами. Если бы не одно маленькое “но”.  Я ни разу не думала о том, что поселюсь в одной квартире с “птицей обломинго”.  Видно, демон все-таки не умел пить совершенно, а потому, сжав меня в объятиях словно плюшевого медвежонка, упал головой на подушку и мирно засопел.