Fanatica

Красный. Это цвет любви? Боли? Страсти? Я считаю красный — цвет смерти. Черный — цвет бездны. А вот синий… да, как ни странно, но синий я ассоциирую с жизнью. Как и его глаза. Глаза того, кто завладел моим разумом, сердцем, мыслями, даже черствой душой. Каждой моей частичкой. Я ненавижу синий, особенно в сочетании с черным. А еще я ненавижу зайчиков, которые так напоминали тебя. Я ненавижу весь этот чертов идеалистический мир. Каждого, кто был ближе меня к тебе. К тебе, Хибики. Кудзе Хибики. Человек, что сумел приручить самого Дьявола. Не призвать, а именно приручить. Спасти мир, как считаешь ты сам. А теперь беззаботно веселясь с друзьями, радуясь каждому мгновению жизни и проводя все свое свободное время не со мной. А должен.

      «Паранойя. Раздвоение личности на почве ревности. Врачи не смогли этого заметить из-за идеального контроля над эмоциями. Выявленный диагноз был установлен мной после того, когда мой отец заявил, что через несколько месяцев познакомит меня с девушкой, которую, они надеются, я выберу в роли своей жены… Почему я так решил? Я захотел убить. Всех. Даже самого себя, за то, что могу оказаться намного ближе для Хибики, чем другой я».       «Произошел нервный срыв, из-за чего в ярости я голыми руками перебил половину охраны в своем семейном доме, когда они не позволили мне покинуть его ночью. Он. Не. Позволил. Мне. Отказать. А еще пообещал, что убьет Кудзе Хибики, если я попытаюсь сблизиться с ним…»

Боль — означает жизнь. Боль бывает душевной и физической. Физическая говорит о том, что тело еще живо, мозг и вся центральная нервная система функционируют нормально. Физическую боль можно притупить, что не скажешь о душевной. Хибики, а спас бы ты меня? Смог бы переступить через себя и стать моим? Встать со мной во главе этого мира? Принять мое безумие? Я так люблю тебя, так боюсь потерять. Каждую ночь я видел сны, где не успевал ухватить твою руку, либо уничтожить септентриона, либо ты не смог выдержать натиск атаки Люга. Один. Я закрываю глаза и вижу небо, что разделено на две половины: черная — бездна и синяя, как и его глаза, — еще наш мир. Два. Я помню свой шок, когда мне пришло оповещение о смерти моего друга. Я помню то секундное замешательство и единственную мысль: «Я должен спасти свою уникальную пешку». Три. Я даже не подумал о том, что могу погибнуть, когда отдал приказ активировать транспортный терминал. Четыре. Скольких усилий мне стоило следить за экранами, а не за тобой.

      «Точкой отсчета стал день, когда должна была произойти катастрофа.       Хотсуин Ямато. 17 лет. Директор JP’s объявил министру Японии, что военное положение по причине наступления Судного дня отменено. Также в этот день произошел инцидент: возле семейного особняка Хотсуинов был встречен юноша…»       «Мне пришлось отдать приказ перекрыть больничное отделение, когда меня стал раздражать этот мусор, снующий туда, чтобы узнать о состоянии Кудзе Хибики. Эта девчонка не передала им мои слова. Он — мой. Кудзе Хибики принадлежит только мне».       «Когда я понял, что со мной что-то не так? Когда вы погибли. Почти все. Устроив званый ужин в честь выживших призывателей, я выслушал их цели, ну как выслушал. Как обычно — идеалистическое представление мира от которого их надо спасать.       — Почему ты не хочешь поверить в людей?       Его пацифизм всегда был мне непонятен, но я хотел, чтобы он встал вместе со мной во главе нового мира, ведь он равен мне. Крошка Хибики. Я признал его… хотя, нет, не так…»

Чувства. Эмоции. Я много наблюдал за тобой, Хибики. Благодаря тебе я познал большую часть имеющихся эмоций. Даже то, что называют умиротворением. А главное, я знаю, что значит подчиниться. Ты победил меня. Все же жалко, что мы встретились именно при таких обстоятельствах. Я бы хотел знать тебя всю жизнь, так же, как описывают в этих бесполезных книжках, именуемых романами, которые девушки готовы учить наизусть и штудировать похлеще учебников. Сказки о принце на белом коне и половине королевства в придачу? В тот момент, когда мы предстали на Суд, я понял, что пытались описать эти тонны бесполезной бумаги. Когда ты не дал мне упасть. Если бы ты предложил мне идти за тобой, то я был пошел, не сомневаясь ни секунды. Ведь я понял, что он равен мне. Нет, не так…

… я люблю тебя, Кудзе Хибики.

      — Кудзе Хибики, — Макото, даже сейчас ты так же продолжаешь заботиться о Ямато? — Я приехала сообщить Вам весьма печальную новость, — странно, твой голос дрожит, хотя ты ни разу не сомневалась, даже тогда, когда бросилась защищать своего шефа, зная, что это будет последним, что ты сделаешь в своей жизни. — Шеф… он… — что с ним? Выхватываю папку, что ты уже не держала руками, прижав их к своему лицу и тихо всхлипывая. — Вы, единственный, кем когда-либо в жизни интересовался шеф. О ком он искал информацию, да и вообще о ком беспокоился. Хоть и не показывал этого, но я замечала, что около семи месяцев назад он начал вести себя странно, а почти за четыре месяца до инцидента стал просто одержим… Вами.       «Он только мой, слышишь? Это моя пешка, которая станет королевой, когда дойдет до другой стороны доски. Ему осталось совсем немного, всего один шаг — осознать это. Всего один шаг до нашего слияния. Полной взаимности. Я не позволю этому мусору приблизиться к нему. А в первую очередь тебе. Если надо, то я выложу путь из их тел, ведь…»

Страх. Липкий страх сковывает. Он завладевает моим телом и разумом. Они обещали убить тебя. Сегодня же, ведь любовь — слабость. А я не должен иметь уязвимых мест. Глупцы. Они не понимают, что мы с тобой единое целое. У нас одна карма на двоих. Две части одной силы. Мы равны. Мы должны быть вместе. Я не позволю им тронуть тебя. Ведь…

…мне не в первой тонуть в крови, особенно, если это спасет тебя.

      Странные диаграммы, какие-то показатели, что случилось с Ямато? Макото беззвучно плачет, зажав рот рукой. Смотрю на таблицы и понимаю, что призвать Бьякко было намного проще, чем понять язык врачей.       А, вот. Раздвоение личности. Паранойа.       Предрасположенность к развитию шизофрении. Ямато, что с тобой случилось за этот год?!       Сказать, что меня трясет — значит ничего не сказать. Как? Когда?       Они пытаются тебя вылечить, но организм сопротивляется. Не желает подчиняться им.       — Макото-сан, когда… — черт, слышу свой голос, как со стороны.       — Месяц, почти месяц шеф находится в состоянии искусственной комы. Он слишком опасен, когда в сознании, ведь он… призыватель. Сильнейший в Японии.       Призыватель. Знаю, сам такой же. На счет сильнейшего это да. Я не пробовал призвать Бьякко и, Поларис упаси, Люцифера. Надо было просить, чтобы тебе подарили спокойную жизнь.       Телефонный звонок подобен раскату грома глубокой ночью. Вздрагиваешь, быстро вытаскиваешь телефон из кармана и отвечаешь на вызов, чтобы через несколько секунд замереть, словно мраморная статуя.       — Шеф… вышел из комы…       Четыре слова, которым радуются многие люди. Человек вышел из комы. Все хорошо, все просто замечательно, если эта кома не искусственная и в ней не спит псих, способный в одиночку перебить весь штаб сотрудников за считанные минуты.       Дальнейшие события напоминали гонку со временем, словно за нами охотится бездна, идя по нашему следу. В кратчайшие сроки мы добрались до штаба, где царил полный хаос и какофонией раздавались писки сирен, чтобы взять твою сменную одежду. После чего незамедлительно отправились на нижний уровень, который в данный момент был перекрыт и когда-то носил весьма безобидное название: медицинский корпус.       Сейчас это походило на фильм ужасов.       Кровь. Кровавый океан заливал пол, заполнял собой все пространство, а тела людей были одинокими островами. Когда-то живыми. Кровавые разводы на стенах и, даже потолке. Кружевные узоры, словно творения сумасшедшего художника, вели вдоль одного из разрушенных коридоров. Только сейчас я заметил, что дверь имеет приличные вмятины. Что тут произошло?       Лица людей замерли, с застывшей навеки маской ужаса. Страх, отчаяние, сожаление. Некоторые лишились частей своих тел… неужели ты призвал Баала, хотя, с его размерами… Цербера? Некоторые были еще живы, из-за чего их хрипы, стоны и крики слились в единый вой, внемля сирене, из-за чего волосы вставали дыбом.       Макото крепко сжала мою руку. Еще бы. От некоторых людей остался только пепел, который покрывал тела мертвых, раненых, а так же все поверхности. Некоторые погибли под обломками стен, либо были нанизаны на арматуру.       Здесь царило безумие.       — Макото-сан, — не узнаю своего голоса, я никогда не обращался к людям с приказами, — возвращайтесь наверх и не пропускайте сюда никого. Я найду Ямато, — проверив ключ-карточку, что я успел забрать с его рабочего стола, я посмотрел на женщину. — Не бойтесь, я справлюсь.       Минутная война самой с собой, и побеждает здравый смысл. Ты, как никто другой, знаешь истинную силу Ямато. Заторможено кивнув, ты разворачиваешься и покидаешь коридор, чтобы запереть дверь снаружи. Теперь я ощущаю себя героем дешевого боевика, где я должен залезть в логово особо опасного преступника, которое охраняет парочка неземных зверюг и поговорить с ним на душещипательные темы.       Черт, ноги дрожат. Под подошвой кроссовок хлюпает кровь, а еще говорят, что по мокрому льду страшно ходить. Но я должен узнать, что с ним произошло. Надеюсь, что сразу он меня не убьет.       Тихий рык буквально заставляет меня подскочить на месте. Медленно поворачиваю голову и вижу Цербера. Эта зверюга пугала меня уже тогда, что говорить про настоящий момент, с учетом, что его хозяин немного не в себе? Надеюсь, что он не выбрал меня своим обедом. Демон медленно подходит ко мне и, понюхав форму своего хозяина, что я крепко сжимаю в руках, словно спасительный круг, потерся своей окровавленной мордой о мое бедро. Чудом удержав равновесие, протягиваю дрожащую руку и глажу его по голове, как гладил Бьякко. Хибики, представь, что это твой тигр, не думай, что он может тобой закусить.       — Отведешь меня к своему хозяину? — какие умные у тебя глаза. Неужели понимаешь человеческую речь? Поворачиваешься ко мне своим гладким боком с короткой, но мягкой шестью. Приседаешь. Да, расскажи кому, на ком я катался верхом — не поверят.       Да, ты младше меня. Но уже не в первый раз убеждаюсь, что быть гением — проклятье. Когда-то белоснежный больничный халат стал кроваво-красным. Ты и так был хрупким, а теперь похож на скелет, обтянутый кожей. Здесь относительно чисто, не считая бетонной пыли, двери, что лежит у противоположной стены и кровавых следов, что остались после нас. Складываю вещи на металлический столик, где лежат какие-то пакеты. Для начала нужно проверить, в сознании ли ты. Цербер переминается с лапы на лапу, подергивая ушами и смотря в дверной проем.       Подхожу к тебе, касаюсь руки. Вздрагиваешь и открываешь глаза. Мне всегда нравился цвет твоих глаз, словно аметисты. Хочешь что-то сказать, но заходишься в приступе кашля. Скидываю с плеч портфель и достаю бутылку с водой. Со времени тех семи дней я стал очень запасливым. Аккуратно придерживаю тебя и помогаю поднести горлышко к губам. Жадно глотаешь воду, удерживая бутылку одной рукой, другой же ты крепко вцепился в мою руку. Когда ты мягко оттолкнул мою руку и глубоко вдохнул, только тогда я понял, что практически не дышу, внимательно следя за тобой.       — Ямато, — ставлю бутылку на пол и прижимаю тебя к себе, — я так испугался, что с тобой что-то случилось.       Сильнее сжимаешь мою руку. Твой обычно безразличный взгляд, словно не существовал. Смотришь на меня с надеждой и немой мольбой. За что они так с тобой?

* * *

      Темно и холодно, даже не могу говорить — в горле раскинулась пустыня. Слышу мягкую поступь Цербера. Он всегда охранял меня. Еще чьи-то шаги, ты кого-то привел? Шаг. Еще один. Этот человек что-то принес и сгрузил на стол, судя по звуку похоже это ткань. Одежда? Подходит ближе, а у меня даже нет сил пошевелиться. Макото, это ты? Хотя не похоже — нет стука каблуков. Касается моей руки… Хибики?! Ты… чертов кашель, раздирает горло изнутри, не позволяет издать и звука. Ты всегда понимал меня. Достаешь из своего рюкзака бутылку с водой.       Кажется, что я не пил ничего с самого рождения. Надеюсь, что это не очередная иллюзия. Руки дрожат. Ничего. Пройдет, главное, что я смог ухватиться за твою руку.       Никогда не думал, что окажусь в такой ситуации и моя жизнь будет зависеть от того, кому я причинил столько боли, что все круги Ада нервно курят в сторонке.       — Ямато, — обнимаешь меня. Неужели у меня есть шанс, чтобы быть с тобой? — Я так испугался, что с тобой что-то случилось.       Сжимаю твою руку так сильно, насколько позволяет мое слабое тело. Твои синие, как морская пучина, глаза смотрят на меня с нежностью, заботой и волнением. Или с моей головой действительно уже не все в порядке, раз такое мерещится.       — Нам нужно уходить, Макото не сможет долго удерживать охрану, я уберу твои вещи в рюкзак.       Встаешь на колени и, мягко отстранив меня, снимаешь свою куртку, чтобы накинуть ее на мои плечи. Теперь я зайчик… какая ирония. Быстро поднимаешься и подходишь к столику. Небрежно сворачиваешь одежду и засовываешь ее внутрь. Да, раньше бы я убил наглеца, что позволяет себе так обращаться с моим форменным костюмом, но тебе я могу простить и большее, даже, если ты отдашь меня в руки этим ученным. Я знаю, что заслужил.       Закидываешь рюкзак на плечи и подходишь ко мне. Я никогда не забывал твоих объятий, сколько ночей я мечтал ощутить их вновь. Сейчас, когда ты поднял меня на руки и пошел к выходу, сопровождаемый Цербером, я наконец-то смог расслабиться. Сон начал брать надо мной верх, но где-то между ним и реальностью я услышал твой голос… Я тоже скучал, зайчик.

* * *

Зайчик. Зайчики любят прятаться в норах, ты тоже так считаешь? А еще зайчики любят заботу и защищенность.

      «Зайчики прячутся в норах, когда чувствуют опасность, а так зайчики любят свободу. Но малыш Хибики не такой, он храбрый зайчик. Он никогда не прячется, а при необходимости сможет защитить».

Тогда, почему зайчик оставил нас? Мы больше ему не нужны?

      «Просто он пытается забыть прошлое, но ведь прошлое не хочет, чтобы его забывали? Он никогда не смотрел на меня с тем трепетом и собачьей верностью, какой смотрит весь этот бездарный мусор».

Но ведь он смог оправдать нас перед премьер-министром. А значит, что он просто не хочет нас видеть. Зайчик такой горячий, живой. Ты до сих пор не можешь забыть его объятий. Если да, то нужно объяснить ему, что нужно смириться с этим…

      «Просто наш зайчик бывает слишком скромным. Наша уникальная пешка никак не сделает последний шаг, а значит, что мы должны ему помочь. Он слишком забавный и ранимый, чтобы принадлежать этому миру. Скоро он смирится с этим…»       — Шеф! — ну вот, а мы не ждали урагана. — У нас ЧП! Секта фанатиков призвала демона, который умудрился изрядно потрепать фундамент торгового центра. Здание обрушилось!       А утро так хорошо начиналось… ну что им не сидится? Действительно мусор.       — Шеф… один из пострадавших… Кудзе Хибики…       Хибики? Не дослушав ее отчет, встаю из-за стола и быстрым шагом направлюсь на выход. Только не он. Словно в тумане помню дорогу до своей машины, даже когда отдавал приказ водителю, куда ехать. Черт побери, да и дорогу не помню.       Выскакиваю из машины, как только она остановилась. Не говоря ни слова, прохожу мимо расступившихся людей JP’s, которые заслонили меня от органов правопорядка. Все же не каждый служащий захочет пропускать кого-то в здание, которое находится в аварийном состоянии. По крайней мере без специального костюма. Тоже мне, работнички. Молитесь, чтобы с этим несносным мальчишкой ничего не случилось, кроме него никто не сможет противостоять мне.       — Шеф, — Макото… иногда ты просто мешаешь.       — Что тебе? — ну вот опять, я помню о твоих чувствах, но никогда не смогу ответить на них.       — Пожарные сказали, что в здание забежал подросток с очень большим белым тигром. Наши люди утверждают, что это был призыватель.       Дьявол! Хибики!       Отталкиваю рядом стоящих работников спецслужбы и чуть ли не бегом направляюсь к зданию. Хибики, если ты вздумаешь погибнуть там, то имей в виду — достану с того света и посажу на очень короткий поводок, зайчик. Тогда ты не сможешь сбежать снова.       Медленно, словно хищник, продвигаюсь в фактически кромешной тьме. Я слышу звук чьих-то шагов, совсем тихий, он удаляется от меня, но тебе не сбежать. Мягкая поступь Цербера совсем не заглушает чьих-то шагов. Остановился. Ждет. Неужели демон? Низкое рычание. Пошел в мою сторону.       Внезапный яркий свет, направленный прямо в глаза, стал самым подлым трюком, который можно было устроить в этой темноте. Черт, перед глазами танцуют цветные круги, это было подло.       — Ямато?       Слышу шаги, а потом меня чуть ли не впечатывают в обломок, видимо, потолка. Я тоже рад тебя видеть. Обнимаю тебя в ответ, прижимая одной рукой к себе за талию, а другой зарываюсь в твои вьющиеся волосы, вынуждая уткнуться носом в мое плечо.       — Хибики, зачем ты полез в это здание обратно? — смешно фыркаешь, бурчишь что-то невнятное и пытаешься отстраниться. Так я и отпустил. — Я не слышу ответа.       — Бьякко внезапно материализовался сам и рванул внутрь здания, что мне еще оставалось? — сдаешься, перестаешь сопротивляться, отдаваясь во власть победителю.       — Подождать меня? — да, ты проиграл сражение, но не войну. Стоило ослабить бдительность и ты тут же ускользаешь из моих объятий. Замечаю, что кончики твоих ушей стали чуть темнее. Какой стеснительный.       — Мне кажется, или тут есть еще кто-то? — какой смышленый зайчик. Да, я тоже чувствую чужое присутствие. Не земное чужое присутствие, и мне не нравится это.       — Хибики, иди наружу, — достаю телефон. Да, так я и думал. Эта безумная секта призвала воистину интересный зоопарк, еще бы им кто-то мог управлять. Может до Глаза бездны не дотягивает, но наш софт не сильно уступает ему. Подхожу к тебе со спины и чуть наклоняюсь, чтобы ты услышал мой шепот. — Я найду Бьякко, раз ты этого так хочешь.       Мой милый зайчик. Я уже знаю твой ответ, но видеть твое смущение для меня, словно наркотик. Когда-то я повелся именно на этот образ: сила в совокупности со слабостью. Ты можешь спасти всех, даже меня, но тебе нужна опора — друзья. И когда они умирают, то ты винишь исключительно себя. Только себя. Из-за этого ты предпочитаешь лезть на рожон и делать все сам, чем позволить кому-то сделать это. Это больно, мой милый малыш Хибики.       Слышу тихие шаги. Цербер нашел Бьякко. Какой хозяин, такой и демон. Уникальные и своевольные пешки. Теперь у тебя нет выбора, тебе придется идти со мной наружу.       Свет неприятно бьет по глазам. Мои люди тут же окружают нас, пропуская медиков. Макото — умница, по взгляду поняла, что я хочу, и подойдя, стала отводить Хибики в сторону.       — Ямато?       Удивленно смотришь на меня. Тихо усмехаюсь и разворачиваюсь к разрушенному входу центра. Увы, но кроме тебя и меня тут собрался один мусор, а внутри развален бродит целая стая демонов.       — Макото, позаботься о малыше Хибики, сейчас там слишком опасно для него, — почти физически чувствую, как ты дернулся. Для тебя это, как пощечина.       Полуоборачиваюсь. В твоих глазах буря. Даже не так, настоящий шторм. Спокойная морская пучина превратилась в одну из опаснейших стихий. Губы плотно сжаты, молчишь. Только твое молчание говорит красноречивее любых слов. Чертовы чувства. Чертово тело. Хочется плюнуть на все и схватить тебя, сжать горло, вынуждая открыть рот от нехватки воздуха и жестко поцеловать. Твои губы мягкие, я знаю это, и из-за этого еще труднее сдерживать себя. Но ничуть не меньше я люблю твою ярость. Только она может высвободить твои инстинкты и заставить забыть об этом пацифизме и человеколюбии.       Будь ты маленьким кроликом, то ты бы кинулся на меня с боевым писком? Так и представляю, как твоя мягкая шерстка бы встала дыбом. От этой мысли не могу сдержать издевательской ухмылки. Как там говорят: от ненависти до любви один шаг? Нет, ошейник будет определенно тебя душить. Тебя нужно приручить, только тогда ты подчинишься полностью.       Чувствую твой яростный взгляд, который прожигает дырку в моей спине, даже когда я полностью скрываюсь во мраке разрушенного центра.       Медленно продвигаюсь вперед. Тут должна быть парочка довольно сильных демонов. И нет бы подождать их снаружи, но ты же обязательно кинешься сражаться с ними. В любом случае мне придется сражаться, ведь ты маленький непоседливый зайчик.       — Баал, — да, кажется я скучал не только по зайчику. Знакомое чувство призыва демона будоражит кровь, любезно подкидывая воспоминания о семи днях. Сила, я всегда тянулся к ней, старался достигнуть своего предела и найти равного мне. Поиграем?       Шустрые твари, а еще довольно умные — сумели найти выход в этой кромешной тьме. Придется отступать, иначе меня просто задавит обломками стен и потолка некогда довольно крупного торгового центра. Весьма странное чувство быть последним рубежом. Передо мной толпа призванных демонов, что уничтожили своих призывателей. Да, я сумел уничтожить пентаграмму, так что конец им есть, но повылазило их знатное количество, а поле боя весьма и весьма опасно. Мне нужно больше места.       За мной же стоят абсолютно беспомощные люди, хотя, когда меня волновал этот мусор? За мной стоит Хибики. Мой малыш Хибики. Слишком много раз он оказывался на грани жизни и смерти. Да и он всего лишь простой гражданский. Одна из пешек этого государства, уникальных и неповторимых пешек. Тех, кто способен пройти весь путь и стать Королевой, если сумеет осознать это.       И я не знаю, чего больше: раздражения или этого странного волнения.       Бесит!       Яркая вспышка уничтожила особо резвых мелких сошек, что пытались подобраться ко мне слева. Сжимаю челюсти до противной судороги. Слишком расслабился. Ярость внутри шипит, клокочет. Разбивает привычное спокойствие, словно стекло. Звонко. Очень звонко, так, что возникает ощущение, словно и эти твари его слышат. Звон стекла, что падает на пол, в унисон моим шагам. Медленно отступаю. Думаю, что ты не поблагодаришь меня, если я погребу себя под этими обломками, вместе с этим мусором.       Боитесь?       Да. Но ваша сущность требует убийства.       Шаг. Замечаю, что со спины на меня направлен свет, ведь передо мной появилась моя тень.       Еще шаг. К ним нельзя поворачиваться спиной, но позади меня раскуроченный вход, где запросто можно напороться на обломки лестниц и арматуры.       Шаг. Слышу твой крик. Воодушевившиеся демоны громко взревели, что ж, похоже, что проще всего удержать возле здания и уничтожить в один удар.       Твой крик становиться громче. Поворачиваю голову и замечаю, что ты растолкал моих людей и бежишь ко мне. Дьявол! Почему тебе не сидится спокойно? Краем глаза замечаю движение возле дальней стены. Какая-то тварь пробралась мимо меня и теперь стремительно двигалась к… тебе! Слишком близко.       Словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как здоровая помесь мыши и волка бежит к тебе, открыв свою зубастую пасть, формируя перед собой магическую сферу для атаки…       Секунда. Баал продолжает удерживать основную массу этих тварей, Цербер же кинулся к тебе.       Вторая. Под громогласный рев белоснежного тигра, демон падает на землю, придавленный его мощной лапой.       Третья. Магический снаряд попадает в кусок не обрушившегося потолка над твоей головой.       — Хибики!       Падаю на колени. Прежде чем тебя погребает под обломками и облаком пыли, понимаю, что Цербер и Бьякко успели добежать до тебя. Хотя, кого я обманываю? Демоны, призванные для сражения, не предназначены для спасения людей из завалин.       — Кудзе Хибики!       Ты не отзываешься, лишь пыль медленно оседает, являя дыру в стене, за которой столпились люди JP’s.       Внезапная апатия, ярость на самого себя. Я говорил, что не смогу справиться с собой? Только ты мог сделать этого. Сжимаю телефон до судороги в пальцах. Через дыру вижу, как на земле появился рисунок от пентаграммы моей полной силы. Плевать. Я уничтожу все, что попадет в ее радиус. Вой демонов сливается в единый гул. Словно из-за вакуума слышу собственный крик. В голове голос, который снова упрекает меня. В этот раз не спас. Обидел. В этот раз потерял. Навсегда. Глухой стук телефона, откуда оператор вещает, что в точке, где нахожусь я, открыта еще одна полная сила. Что они отследили источник барьера Рюомако, который находится в нескольких метрах от меня. Хватаюсь за голову. Как ты там говорил? Никогда не видел у меня ничего, кроме идеальной осанки?       Теперь же я напоминаю тебя, в момент, когда ты посчитал, что мы с Алькором погибли.       — Я…то! Ямато!       Я не знаю, что за самоубийца зовет меня. Но лучше бы ему бежать, хотя, не успеет. Этот человек хватает меня за руки и дергает на себя, вынуждая поднять голову.       Темно-синие глаза, полные тревоги. Галлюцинации?       Для галлюцинации ты все такой же наглый. Кричишь что-то, но звук тонет в вое демонов, которых уничтожает Баал, начавшем осыпаться здании и том вакууме, в который превратился для меня этот мир.       Повинуюсь тебе, словно безвольная кукла. Тянешь на себя, заставляя встать и затаскиваешь на спину своего Бьякко. Тигр утробно урчит, поднимается с земли и со всей возможной скоростью выбегает наружу. Крепко обнимаю тебя, прижимаясь к тебе так тесно, как это возможно. Слышу стук твоего сердца. Живой. Медленно прихожу в себя, пытаясь поверить в это.       «Мой. Мой. Только мой!» — не обращаю внимание на твой хрип и то, что ты что-то говоришь про ребра и воздух. Мой.       Где-то недалеко слышу знакомые голоса. Восхищенные шепотки. Я не хочу их видеть. О, Дьявол, разве это мыслимо, взбесить меня ещё больше?! Голоса сразу же затихают, когда где-то рядом возникают мои демоны.       Ты громко фыркаешь, предпринимаемая попытку ослабить мою хватку. Маленький идиот. Чего ты надеешься добиться? Этого?       Ослабляю свои объятия и выпрямляюсь. Ты так близко. Не могу удержаться. Ты пытаешься слезть со спины своего демона, но я не позволяю тебе этого сделать, удерживая за плечи. Удивленно смотришь на меня. Секунда, и на твоем лице проскальзывает буря эмоций: удивление, легкая паника, интерес и… страх? Ты боишься меня?       Чувствую, что что-то горячее медленно стекает по щекам, из-за чего ты приобнял меня за плечи. Слезы? Странно, раньше я никогда не плакал.       Удушающий ужас от того понятия, что ты погиб, медленно отпускает меня. Стена, которая всю жизнь удерживала мои эмоции не выдержала. Ощущаю горячие капли, что сбегают по моим щекам, обжигая кожу.       — Ямато?       Ты обеспокоен. Уже никуда не вырываешься, сидишь напротив меня. Такой желанный. С самой нашей первой встречи ты завладел моим внимаем. Такой родной. Сколько бы я ни отрицал этого, но у меня нет никого ближе тебя. Живой. Я не переживу разлуку.       — Люблю. Люблю тебя.       Твои зрачки расширяются и ты замираешь, словно статуя. Я понимаю, что для тебя я только друг, не больше, и эти два слова еще больше увеличивают пропасть между нами, но у меня больше нет сил сопротивляться и скрывать это.       Пока ты не пришел в себя, наклоняюсь к тебе и целую. Не так, как показывают это в фильмах или описывают в книгах: страстно, жарко, до боли в легких. Нет, я прижимаюсь к твоим губам своими. Все внутри замирает. Твои губы такие мягкие. Обхватываю твою нижнюю губу своими и чувствую привкус соли от своих слез. О большем можно только мечтать, но даже этот момент я сохраню в своей памяти на всю жизнь. Хочу передать тебе всю мою горечь и боль от понимания того, что я никогда не смогу встретить с тобой рассвет. Просто прогуляться по саду или посидеть вечером на диване. Не смогу рассказать тебе о тайне, что умею играть на фортепиано. И даже сыграть для тебя. А главное — я никогда не услышу твоего признания.       Отстраняешься и шокировано смотришь на меня. Открываешь и закрываешь рот, словно рыба, выброшенная на берег. Ощущаю неприятный укол в области сердца. Твое лицо так близко. Как же больно. Хочется сбежать. Сбежать и закрыться там, где меня никто не найдет. Или проснуться и понять, что это сон, что я смогу в любой момент найти тебя и просто, по-дружески, пригласить куда-то.       Ровно выдыхаю, пытаясь сдержать ту душевную боль, что усилилась в стократ. Мне кажется, что я в последний раз любуюсь на тебя так близко, да и вообще имею права наблюдать за тобой не издалека, а быть чуточку ближе, чем твои друзья. Судя по тому, что я сумел узнать, то сейчас я украл твой первый поцелуй. Как и тот факт, что я сам поцеловался первый раз в жизни. Первый и единственный. Пытаюсь медленно слезть с твоего демона. Не даешь мне уйти. Прижимаешь к себе и стираешь мокрую дорожку с моей щеки.       — Я тоже люблю тебя, Хоцуин Ямато. Самый вредный человек, которого я когда-либо встречал.       Твой шепот громким эхом раздается у меня в голове. Ощущаю, как дрожат мои руки. Проводишь рукой по моим волосам и мягко теребишь за хохолок. Понимаю, что я не дышу, из-за чего делаю судорожный вдох и притягиваю тебя к себе для нового поцелуя.       Возможно, что не все так плохо в этом новом мире, если ты согласен принять меня… нас, ведь мы оба…

… не отпустим тебя.