Я найду тебя

Конец июля. Безумно, невыносимый жаркий день. Солнце уже месяц печет так, что едва мозги не плавятся. И сколько это может продолжаться? Конец второго месяца лета, а мне уже хочется упасть в сугроб и не вставать оттуда пару часов. Где-то на письменном столе разрывается мобильник, старенькая Nokia. Такой телефон уже давным-давно вышел из «моды», но мне всегда было пофигу, если честно. Звонить можно, значит все хорошо, и жизнь продолжается. Посмотрев на дисплей, тепло улыбаюсь и нажимаю на кнопку «принять вызов». Женя (моя подруга, кажется, со времен детсада) приехала на летние каникулы в наш родной, любимый город, который она покинула вместе со своими родителями год назад, и теперь звонила, чтоб вытащить меня куда-нибудь посидеть и поговорить по душам. - Пушкин на связи. – Серьезным тоном говорю я и уже слышу взрыв смеха на том конце провода. Она, типичный гуманитарий с лицом физ-мата, однажды подсевший на литературу и, в особенности, на Пушкина, прозвала меня так только потому, что меня тоже зовут Саша (что сказать, женщины). - Пойдешь мороженое есть? – Спрашивает любимая подруга. Нет, ну так нечестно. В такую погоду не то, что из дома выходить, жить не хочется, но мороженое в компании Женьки – то самое предложение, от которого невозможно отказаться. – Я даже зайду за тобой. – О, а вот и решающий аргумент в ее пользу. - Давай, все равно ведь не отстанешь. – Машу рукой и обреченно иду к своему шкафу. – Через минут двадцать буду готова. Так, ну что тут у нас? Какой позор, ни одной чистой футболки, полка почти пуста, как моя голова на истории (ненавижу историю). Хотя, стоп. Одна есть, что-то красное валяется в самом дальнем углу и, что называется, ожидает своего звездного часа. Что ж, он настал. Рука сама тянется за ним и перед моими глазами возникает чудовище цвета вызревшего томата и, что самое ужасное, с огромной белой надписью на груди «shut up and Kiss Me», приправленной идиотскими сердечками и отпечатками губ. Господи, кто управлял остатками моих мозгов, когда я покупала это? В этом нельзя выходить на улицу, просто нельзя. В конце концов, мне семнадцать, а не одиннадцать, я взрослый и независимый человек (хотя кого я обманываю?). Да это просто ужас, летящий на крыльях ночи, а не футболка, но и выбора нет. Саша, когда ты уже научишься вовремя и заранее стирать свои шмотки? Вздыхаю, и натягиваю на себя это, смотрю в зеркало – хочется плакать. Где мои белые и черные футболки? Где мои рваные джинсы? Шорты я точно не надену, с моими ногами – не в этой жизни, хотя мои ноги, как и фигура в целом, не нравятся лишь мне. Звонок в дверь прерывает мои размышления, раздражая еще больше. Зло фыркаю и, быстро натянув обычные светло-голубые джинсы, шагаю к двери. - Классно выглядишь. – Едва сдерживая смех, говорит Женя и складывает руки на груди. - Заткнись. – Шиплю я и, захватив связку ключей с брелоком в виде микки-мауса и телефон, выхожу в коридор. - Ты теперь так парней клеишь? – Она взглядом окидывает меня с ног до головы. Закатываю глаза (я называю это выражение лица – «закат глаз»). Она что, издевается? Смотрю на ее лицо: да, она издевается. – Куда идем? - Сначала в магазин, я хочу купить какую-нибудь майку. – Вот именно сейчас я почувствовала всю важность и необходимость тех четырехсот рублей, что лежали в заднем кармане моих джинсов. Подхватив Женю под руку, тащу ее к ближайшему магазину одежды. Она рассказывает мне что-то о своих отношениях с парнем (тоже Женей, кстати), о своей учебе, о родителях, что успели за этот год разъехаться и снова начать жить вместе. Я честно слушаю ее до тех пор, пока навстречу нам не начинает двигаться Аполлон. Ну, то есть, о его имени у меня нет ни малейшего представления, это просто очень красивый, высокий парень в джинсовых шортах и белой майке, с темно-синим рюкзаком за спиной. Черные как смоль волосы, ослепительно белые зубы (он же улыбается мне, черт возьми!) и глубокие голубые глаза. Если бы не эта дибильная футболка, я бы чувствовала себя куда более уверенной в себе особой. А что сейчас остается делать? Только прибавить шаг и пройти мимо этого восьмого чуда света. Только в магазине я немного расслабляюсь и веду себя более раскованно. Майка, майка, еще одна майка, все самое обычное, белое. Набираю полные руки этого барахла и иду к примерочным. Стоп. У меня глюки или я действительно снова вижу перед собой его? Как говорится, один раз-случайность, два - уже что-то, отдаленно напоминающее судьбу. Господи, он смотрит на меня, в его руках тоже какие-то тряпки. Такие хитрые глаза, чертовски обаятельная улыбка. Ущипните меня кто-нибудь, пожалуйста. - Привет. Как дела? – Говоришь и спускаешься взглядом к той проклятой надписи на груди, и как же я надеюсь на твой нулевой, а лучше – минусовой, уровень английского и не очень хорошее зрение. Мои щеки уже готовы соревноваться с этой футболкой за звание «самый красный». Не читай, не читай, не читай! Ты широко улыбаешься, подходишь ближе и, видимо, все-таки прочитав, шепчешь лишь мне. – К черту все, живем один раз. Ты же не собираешься сделать это? И почему я стою не в силах что-либо сказать и пошевелиться? Не смей, слышишь? Не смей прика… Из головы вылетают остатки мыслей, оставляя на своем месте вакуум, а по телу бегут мурашки, словно разряд тока, когда твои губы касаются моих. Я не хочу отвечать, но отвечаю. Ты такой красивый, такой, фотографии которых обычно печатают на разворотах модных журналов , такой,от которых обычно мамы советуют своим дочкам держаться подальше. Кстати, о мамах… Если бы моя сейчас увидела, что ее Саша, почти отличница и ребенок с примерным поведением, стоит в футболке с надписью, призывающей заткнуться и поцеловать ее, и, собственно, целуется с незнакомым парнем посреди торгового центра (причем, нельзя сказать, что она против), то разочарование в дочери было бы неизбежно. А тем временем ты, мой личный греческий бог, уже отпустил меня из своего плена, крикнув что-то вроде «я найду тебя, детка», и направляешься к выходу из зала, но твой пафосный уход не удался. Ты со всего размаху врезаешься в вешалку, которая тут же падает на пол. Понимаю, что не время, да и повод для смеха не лучший, но что поделать? Ты начинаешь так же громко смеяться и вдруг снова подходишь ко мне (что за духи? Можно я набрызгаю ими свою подушку?). - Я найду тебя, обязательно. – Еще один поцелуй, сносящий крышу, твою и мою. Довершает эту чудную картину Женя, все это время с раскрытым ртом наблюдавшая за нами. Я улыбаюсь и отпускаю твою руку, зная, что ты точно найдешь. *** И ты нашел. Звук поворачивающегося в замке ключа разгоняет туман моих сладких воспоминаний. - Привет, крошка. – Ты все такой же. Мой любимый мужчина. Правда, уже солидный, с легкой щетиной и в очках без диоптрий (чтоб казаться старше, чтоб понравиться билетерше, вахтерше, папиной секретарше), заходишь в нашу общую квартиру, в которой мы живем уже без двух месяцев пять лет (со дня нашей свадьбы), бросаешь свой портфель куда-то на полку и улыбаешься такой родной улыбкой, которую совсем не тронуло время. - Как твой день? - Заткнись и поцелуй меня. – Говорю я, и мы оба начинаем смеяться. Еще секунда, и мои руки где-то в твоих волосах, а твои ладони – на моей талии. Все-таки хорошо, что я тогда надела эту футболку, а ты знал английский и имел превосходное зрение.