Ты мой.

- Так ты все же пришел. - Да. Негромкий смешок в темноте и внезапно вспыхивают огоньки – свечки, расставленные по всей комнате, озаряя пространство своим светом. Красное на черном – два тона в этой комнате. Тьма и кровь. Хищник и Жертва. Хозяин и Слуга. От осознания собственной беспомощности начинают предательски дрожать колени, глухо биться сердце и кружиться голова. Но он пришел, захотел прийти, так что обратной дороги уже не было – его просто убьют на месте. Поэтому остается лишь пересилить свой страх и начать раздеваться. Но непослушные пальцы никак не могут расстегнуть пуговицы шелковой белой рубашки, лишь скользя по материи короткими ногтями. - Ты так никогда не управишься, - звучный и сладкий голос где-то возле уха, заставляющий замереть на месте, учащенно дышать. – Давай я тебе помогу немного. Он смотрит, как длинные пальцы с черными ногтями ложатся на его грудь; как они скользят по ткани, заставляя ее прилипать к телу и вырисовывать очертания хрупкой фигуры; и как серебряные пуговицы расстёгиваются одна за одной – нарочно медленно дразня. А он-то думал, что серебро его защитит, но, глядя, как последняя пуговица покидает свое место, шумно сглатывает, ощущая холодные прикосновения на своей кожи. Это приятно и…необычно. Кровь прилипает к щекам, а глаза сами закрываются, чтобы скрыть появившийся страх в голубых очах. Колючее и холодное прикосновение возле уха и глаза вновь расширяются. Где-то там, внутри зрачков, застыл испуганный зверек, готовый сбежать отсюда. Но острые когти впиваются в ткань, вонзаясь в плечи, и острая боль пронзает все естество. Алые капли расплываются по рубашке, а голос, этот дьявольский голос, опыляет ледяным жаром: - Ты никуда не сбежишь от меня. Ты моя собственность. Повтори это. Голос не слушается не его, когда он пытается выдавить из себя хоть один звук. Когти снова надавливают на плечи и он всхлипывает – из глаз непроизвольно брызнули слезы. - Я твоя собственность. Хриплый, надломленный ответ, но им довольны; хватка на плечах уменьшается и теперь ладони ложатся на его шею – горло тут же пересыхает и маленький язычок скользит по губам, увлажняя их. Резкий поворот, мелькание огней и он видит то, что никогда не рзвидеть – алые, как кровь, глаза, сияющие неземным светом. Глаза, которые гипнотизируют, погружают и убивают. По телу пробегают мурашки, когда бледное, аристократическое лицо в обрамлении черных волос, нависает над ним, а алые губы растягиваются в клыкастой улыбке. - Ты боишься меня. Утверждение чем вопрос. Было бы странным, если бы его не боялись – Князя Сумерек, вампира. - Боюсь. Тихий голос без обмана. Ему хотелось отвести взгляд, но от этих углей невозможно спрятаться. Щеку обжигает поцелуй – легкий, практически невесомый…Он не сможет привыкнуть к этому, к нему. Губы прикасаются к виску, целуют возле уха, уголок его губ, чтобы впиться в них – требовательно, жестко, подавляюще. Ладонь ложится на затылок, удерживая его от попыток к сопротивлению. Глаза расширяются от дикого ужаса, руки пытаются оттолкнуть тело, но сильная хватка вампира чуть ли не ломает ему кости. Рот раскрывается в немом крике и язык проникает вовнутрь, проходясь по зубам, небу, языку…сплетаясь с последним. Что-то внутри вспыхивает и тут же гаснет – губы отстраняются. Чтобы припасть к шее, к бьющей жилке жизни. Сердце пропускает удар, когда клыки прикусывают кожу и вновь начинает биться. Возможно, ему повезло. - Я не затем тебя ждал, чтобы так быстро убить. Голова кружится от его голоса, взгляда, а в следующую секунду он чувствует спиной мягкость ткани. Белое на черном - светлые волосы на темной простыне. И им любуются, разглядывая жадным взглядом каждый изгиб тела – юного, непорочного, девственного - и низ живота начинает скручивать от этого, а сам он учащенно дышит. Вампир склоняется, нависает над ним, и язык скользит по губам, оставляя холодную дорожку. Рот приоткрывается, и встречный язык переплетается с чужим. Кажется, вампир удивлен, да и он сам поражен своей смелостью. А в следующую секунду губы соединяются в поцелуи и его рука сама ложится на затылок вороных волос. Тело дрожит, но уже не от страха, а от неведомого ощущения, горящего внутри него. Острые клыки прихватывают нижнюю губу, вбирают в рот, посасывают и из горла вылетает тихий, еле слышимый стон. Но он то слышит. И улыбается – пугающе и красиво одновременно. Его руки блуждают по молодому телу, то оставляя неяркие полосы, то надавливают. Коготь дотрагивается до соска и вновь стон раздается в комнате. Теперь пальцы трут их, щипают, сжимают до боли и ему нравится. Нравится чувствовать все это. Язык скользит по подбородку вниз, вырисовывает узоры на шее, касается острой ключицы и закручивает сосок, чтобы вобрать его губами. Он выгибается, сжимая простыню и открыв рот. Пелена наслаждения затмила глаза и хотелось чтобы эта пытка наконец дала разрядку. Но осознание того, что с ним происходит и кто рядом, взрывает мозг и руки на автомате отталкивают вампира. - Нет! Крик боли, отчаяния, желания… Он оползает к изголовью кровати, мелко вздрагивая и уцепившись побелевшими пальцами в ворот расстегнутой рубашки. Воздух с трудом проникает в легкие, его лихорадит, он горит словно изнутри. - Забавно.- Холодный, насмешливый голос. Когтистая рука расстегивает черную рубашку, обнажая стройное, но крепкое тело. Ком застревает в горле, когда он видит его во всей красе. – Да только поздно. Он не успел даже пискнуть, как его губами завладели, буквально впечатав в кованные прутья изголовья кровати, удерживая руки над головой. Он знал, что должен был сопротивляться ему, должен…но не смог, постанывая через поцелуй, трясь ногой об его бедро. В штанах стало очень тесно и жарко. Искусные пальцы своими ласками доводили до обморочного состояния, но этого было мало. Ему хотелось тоже изучить его тело, узнать его на ощупь, на вкус… - Пожалуйста…отпусти меня…я хочу… Чего он собственно хотел – и сам не смог бы точно сказать, но, ощутив свободу, опрокинул своего мучителя на спину, припав губами к его шее. Странно, но от его тела исходил еле ощутимый запах – то ли трав, то ли фруктов. Несмело лаская руками и губами, он жадно изучал тело, невольно им восхищаясь – даже у людей не найдешь такой идеальной фигуры. Он ощущает тяжесть на своей голове, когда язык скользит к самому ремню, за черной вязью таинственной татуировки. Он замирает, не смея поднять голову и заговорить. Щеки вновь вспыхнули бардовым. - Продолжай. Медовый голос без тени приказа, скорее просьба. Ладонь скользит по его лицу и приподнимает за подбородок. Безупречное лицо с томными алыми глазами смотрящее на него. Столь красив, как и убийственен. Все еще смущаясь, он проводит пальцами по ремню, пытаясь совладать с дрожью в руках, накрывая ладонью пах. Его волос касаются пальцы, перебирая светлые пряди и он шумно сглатывает, расстегивая ремень и спуская штаны с нижним бельем. Он никогда ничего подобного не делал уж точно и не мог сравнить хозяйство вампира с кем-либо. Дрожь усилилась, когда почувствовал давление на макушку. Проведя языком по пересохшим губам, он закрывает глаза и наклоняется, дотронувшись губами до головки в легком поцелуе. Высунув кончик языка, осторожно провел по верхушке, слизнув появившуюся каплю. Послышался тихий вздох, но ему могло и показаться; открыв рот, он вбирает член в себя – медленно, изучая новые эмоции и вкусы. Выпускает, взяв в руку и проведя языком от головки до низа и обратно. Страшно и приятно. Теперь его движения более уверенные – они то ускоряются, то дразнят своей медлительностью. Но резкий рывок за волосы отрывают от этого дела, причинив боль. - Посмотри на меня. – Глаза открываются по приказу, а язык заманчиво скользит по губам. Вампир улыбается и по телу бежит расплавленный огонь. – Никогда бы не подумал, что получу такой бриллиант. Смысл сказанного теряется на задворках здравого смысла, а его лицо уже целуют, сжимая до болезненного наслаждения ягодицы. Ему начинает казаться, что он медленно умирает – столь ярки были ощущения. И столь неожиданными были ласки на собственном паху. Громкий жалобный стон слетает с его губ и вампир тихо смеется, покусывая мочку уха. - Только скажи мне и я отпущу тебя. Возможно, услышав такое с самого начала, он бы и согласился, но сейчас он желал его. Отрицательный кивок головой и розовый язычок скользит по верхней губе. - Я…хочу…пожалуйста… - Как знаешь. Их языки переплетаются, губы жадно сминают друг друга в диком поцелуе и он податливо позволяет себя раздеть, соприкасаясь оголенными участками кожи. Чистое безумие. Когда же чужие пальцы касаются сокровенного места, он не сдерживает стон, откинув голову назад и выставляя напоказ шею. Чем тут и пользуются, приникнув к ней губами. Пальцы вампира искусны, они скользят по плоти, доставляя наслаждение и желание чего-то большего. Он начинает двигать бедрами, тыкаясь в руку и через приоткрытые глаза видит дьявольскую улыбку. С какого момента она кажется ему такой привлекательной? - Хочешь большего? - Хочу… - Тогда терпи. Под очередным натиском из горла вырывается тихий крик; но он все равно ощущается холодные пальцы на своем заду – как они скользят по его кожу, слегка царапая кожу. И как делают круг вокруг его дырочки. На короткий миг ему опять стало страшно- он никогда не спал с мужчинами, и сейчас его страшило то, что могло произойти дальше. Горячий язык заскользил по его губам, заставив отвлечься. - Не бойся, больно будет только в начале, а дальше…тебе понравится, обещаю. Странные слова от кровожадного вампира, но его они начали успокаивать. Неуверенно кивнув, он приникает к губам, чувствуя, как в него входит палец. Это вызвало дискомфорт и желание поскорее избавиться от чужеродного предмета, но голос вампира, шепчущего в самое ухо, не позволяли этого сделать. - Терпи. Прикусив губу и закрыв глаза, ему оставалось лишь покорно терпеть, тихо поскуливая от зудящей боли. Он насчитал (и ощутил) три пальца, растягивающие девственные стенки ануса. При особом сильном толчке он зашипел, впившись зубами в плечо вампира, даже не осознавая этого. Холод кожи отрезвил, и он смутился, не смея поднять головы. - Если тебя это так успокаивает – можешь кусать дальше. Слова застряли в горле, когда ладонь вампира прошлась по его ребрам, спине и позвонкам, опустившись на правую ягодицу и сжала. А в следующую секунду ощутил движения у себя в заду – медленные, дающие возможность привыкнуть, осторожные. Неприятно? – немного? Странно? – возможно. И крайне непонятны эмоции от всего этого – он сгорал от стыда, но и не хотелось, чтобы все закончилось. Толчок и новые ощущения опаляют изнутри. Стон. Второй. И вот, он уже сам насаживается на пальцы, вцепившись пальцами в плечи вампира. А еще не хватает его прикосновений там, внизу, но он ни за что об этом не попросит. Вдруг он ощущает пустоту внутри себя, а потом его скидывают вниз, лицом в простыню. Повернув голову, не без удивления смотрит на вампира – такого невероятно-красивого в свете свечей и такого…вполне человечного. Он нависает над ним, удерживаясь на руках, но вес его мощи все равно ощутим. - Я постараюсь быть нежным. Кажется, он давно исчерпал лимит изумления, но каждый раз его слова заставляют удивляться еще больше. Он знал – сейчас все и произойдет, и закусил губу, уткнувшись в пахнущую фиалками простыню. Его любимый запах. Странно. Вампир наклоняется и его язык скользит между ягодицами, лаская сжимающие мышцы колечка. Парень под ним вздрагивает, чуть дернувшись назад, но его руки не дают ему ускользнуть. Только не сейчас. Усмехнувшись, он пристраивается, медленно вводя свой член в тугую дырочку. Сначала головку, которая, после некоторых затруднений, проскальзывает вовнутрь. И сразу же слышится шипение блондина. Рывок и он успокаивающе целует кожу между плечами, гладит по стройным ногам, касается возбужденного органа. - Тише, тише, сейчас все пройдет.-Он готов сказать любую глупость, лишь парень перестал трястись от боли. – Я не стану двигаться, пока ты не привыкнешь. С каких пор он стал таким заботливым? С тех пор ,как его возбудило тело этого мальчика? Или еще раньше – когда впервые его увидел? Любовь? Глупость людей, не больше. Но одно он знал точно – он желал его, как не желал не одного другого. Он хотел его – его тело, душу, кровь… Всего. Сейчас. Всегда. - Можешь…продолжить. Неуверенней голос снизу и он осторожно выходит, чтобы так же медленно войти. И еще раз, двигая рукой на члене парня в так движения, целуя поясницу. Узко, очень узко, и это было божественно. Комнату начли заполнять хлюпающие звуки двух тел, а вскоре к нему присоединились и стоны: первая боль прошла и он расслабился, начав получать наслаждения, неуверенно двигаясь вместе с вампиром. Казалось, он сейчас сгорит изнутри. А еще… - Я сейчас… Договорить он не смог, громко застонав от очередного толчка в его тело. Но его поняли: рука вампира приподняла его голову за подбородок и его алые губы накрыли его, ускоряя при этом темп. Зубы сталкивались, языки переплетались и в какой-то момент он не выдержал, разорвав поцелуй и с громким криком наслаждения кончил в руку вампира и на простыню. Сил уже не осталось и он бы упал, если бы его не придержали, входя в него во всю силу. А потом острые клыки впились в его шею, прокусывая до крови – в тот момент вампир и кончил, придавив его собой. Укус был неожиданным и таким приятным, что очередной стон вырвался из горла. Если бы из него захотели ли бы выпить всю кровь – он бы даже не заметил этого. Но заметил сам вампир, слизнув алые капли и что-то зашептав. Место укуса зачесалось, но потом все прошло. Лишь легкая боль отдавалась в пояснице и собственно в заднице, откуда уже вышел вампир, улегшись рядом с ним. - Извини, не хотел. Алые глаза уже не казались такими пугающими, а сам вампир таким монстром. Он даже улыбнулся, проведя ладонью по его лицу. Приятно. - Ничего, уже не больно. Только сил нет и спать хочется. Он улыбнулся извиняющимся голосом и его притянули к себе. Уткнувшись носом куда-то в шею, он довольно прикрыл глаза, засыпая под голос вампира. - Спи. Но теперь я тебя никогда и никуда не отпущу. Теперь ты мой.