Мой художник

      Зима. С одной стороны, нет ничего прекраснее, чем это время года. Предновогодняя суета, море снега, запах ели, который чувствуется особенно сильно. Улыбка играет на лицах прохожих, которые перчатками и варежками растирают красное, горящее от холода лицо. Дети играют в снежки, катаются на санках. Никто не сидит дома, даже не смотря на метель и жуткий холод. Всем хочется что-то делать. Но только не Фрэнку Айеро, парню маленького роста, с большими ореховыми глазами. Он жил в небольшом городке, но он и не стремился отсюда уезжать. Раньше. Все это осталось позади. Вот уже год двадцатидвухлетний татуированный парень живет в абсолютно другом штате, его жизнь кардинально изменилась. Именно в канун Нового года. Именно в этот день. Именно в прошлом году. И именно он больше всех ненавидит Новый год.

***

Прошлый год.       Фрэнк утром проснулся очень рано, сам не понимая, почему. Событий на сегодняшний день не было; никаких праздников не намечалось. Ах да, кроме Нового года. Тихо встав с кровати, парень направился на кухню. Уже через десять минут небольшой, но уютный город на окраине Беллвилля наполнил сладкий шоколадно-ореховый запах горячего шоколада. Водя истерзанными, от струн гитары, пальцами по многочисленным фотографиям на стене кухни, парень прятал улыбку в кружке с горячим напитком. На этих фотографиях было всего два человека. Татуированный оторва —Фрэнк Айеро и женоподобный красноволосый художник — Джерард Уэй.       Прошло всего пятнадцать минут, а юноша уже был готов идти на улицу: на ногах его были желтые замшевые ботинки, теплые — даже очень — штаны. Торс закрывал короткий черный пуховик. Все, можно идти за подарками. Да, так рано. Лучше купить все равно и быстро, чем вечером толпиться среди таких же лентяев. Кинув сквозь коридор прощальный взгляд на своего возлюбленного, Айеро вышел из дома.       Направляясь в магазин, парень буквально наслаждался тишиной, хрустом белоснежного снега под ногам и легким морозцем. Сейчас он вспомнил свое детство. И сразу же, как он недавно шел с института, а в него попали снежками маленькие дети. Ох, сколько же шума было... Лучше не вспоминать о плохом, ведь скоро праздник.       С воспоминаниями о прошлом, он добрел до ближайшего магазина техники. Так как его парень был художником, подарок должен быть соответствующим. Графический планшет. Хорошая штука. Даже очень. И дорогая — Айеро копил на эту штуковину полгода. Но этот планшет того стоил, как считал сам Фрэнк. И так со счастливым видом он поспешил домой. Надо успеть все спрятать, пока его Дива не проснулась.       Только не суждено было Джерарду получить подарок. Уже никогда. Три дома стоящих на окраине кто-то попросту поджег. И все, что отражалось в ореховый глазах Фрэнка — было пламя. Он считал себя виновным. Ведь, будь он рядом, он может и смог помочь своему художнику, но, увы, нет.

***

Наши дни.       Впервые он пришел сюда. Впервые за год. Прямо в канун Нового года. Кладбище. Вернее, это нельзя назвать кладбищем — всего пять могил на месте сожженных домов. Но одну из них Фрэнк узнал сразу. Белый камень и черные прописные буквы, которые Айеро выводил сам. Они уже растеклись, сложно было различить имя, год рождения и смерти. Но Фрэнк просто все помнил. Подойдя к могиле, парень присел и облокотился спиной о камень. — Прости меня, Джи. Я... Я помню, как тогда, выводя эти чертовы буквы, пообещал приходить, — зеленоглазый горько усмехнулся, доставая сигарету и закуривая. — Опять не сдержал обещание. Как всегда. Как ты меня вообще терпел? Прислушиваясь к окружающим звукам, Айеро на несколько минут замолчал. — А еще я помню, как мы хотели сделать ремонт. Вернее, ты хотел, а я упорно отлынивал. А еще ты потом меня разукрасил, когда я спал, а я потом ходил и бубнел целый день. Помню твой выпускной в институте, на который ты меня пригласил. Ты был похож на индюка в этом гребанном смокинге. — Фрэнк выкинул сигарету подальше в снег и продолжил свой монолог. — А помнишь, как мы хотели поехать к моей маме и остаться там на несколько месяцев? Ты хотел погулять по деревне, любуясь пейзажами и мной. А я хотел отвести тебя на заброшку и просидеть там всю ночь, без сна и без лишних слов. Но вместо этого я сижу и разговариваю с холодным камнем, ожидая, что он мне ответит. С этими словами он поднялся со снега и, окинув могилу взглядом, положил на него тот самый графический планшет. — С Новым годом, мой художник.