Симфония

По пустым холодным коридорам гуляет ветер. Прикасается к каменным стенам, сбрасывая с них воспоминания прошедших дней. Лучи умирающего светила цепляются за подоконники, неизбежно сползая все ниже. Одиночеством пропитан каждый дюйм мрамора. Мягкие шаги, легкое шуршание плаща, слабо трепыхающегося за спиной, прерывают сонную тишину. Его пальцы скользят по зеркальной поверхности колонны, на бледных губах появляется расслабленная улыбка. Слова - ничто. Лишь симфонии зазвучат отныне. Первая пульсирующими клочками объяла сознание, багровыми нитями передвигая изящное тело. Закрывая глаза, играя с ним, как с марионеткой. Но эта игра ему по душе. Ведь это Власть. Бесконечная власть. Над миллионами, миллиардами, мирами и вселенными... Над самим собой. Он бесшумно приоткрыл двери, скользнув внутрь. Огромный, пустой зал, в окнах которого виднеются алые разрезы неба, нагоняет меланхолию. Но ему не будет скучно. Вторая мелодия пульсом отдается в висках. Тихие щелчки повторяют ее ритм. Ужасно заразительная. Она, касаясь губ, вызывает легкую ухмылку. Ведь он не умеет улыбаться. Лишь посылать насмешки откуда - то выше тебя, показывающие непревзойденное превосходство. Весь мир - огромная тюрьма. Пора сыграть в судью. Ветер нежно касается темных волос, ниспадающих на плечи. Зеленые глаза, приоткрывшись, взглянули на сверкающий золотом потолок. В сплетениях искусно вырезанных лоз диковинных фруктов отражалось худое лицо с выдающимися скулами. Но это - лик Правителя. Кто говорил, что нельзя править в идиллии с самим собой? Его фигура остановилась у окна. Вновь шорох, голова прислонилась к внутренней стенке, взгляд затерялся на бесконечных просторах. Язык оказался объят сладостью, словно от шоколада. Как же давно он желал этого. Тишины, мертвой, заползающей в сознание и убивающей. Вновь ухмылка. Вот оно - представление его мира. Мира, где один король, и один подчиненный. ...Интересно, сколько еще жизней погибнет в ледяных руинах? Наверное, это его личное сумасшествие. Он не почувствует боли, если упадет сейчас с окна - с губ не слетит усмешка. Лишь остекленеют глаза, сейчас закрытые под багровыми сетями музыки. Никогда не поздно умереть. Он начинает смеяться. Поначалу тихо, словно боясь показать истинные эмоции перед собственными владениями. Но после удара пульса - все громче, громче. В каждом уголке сознания раздается смех. Он оглушает Правителя, ослепляет, лишает восприятия. Симфония свободы сейчас говорит за Локи.

***

Искусные лекари Асгарда разводили руками. "Он неизлечим" - слышалось проклятие от каждого, и тенями они исчезали из дворца, сливаясь в памяти божества с серым потоком. Тор коснулся ограды, тут же засверкавшей под его ладонью. По защитной поверхности прошла рябь. Голубые глаза с невыразимой болью смотрели на сидящего на полу Лафейсона, стеклянными глазами буравящего потолок. Тишина подкрепляла растущее ощущение бессилия. Всемогущий Тор безвластен. Он опустил голову, прислоняясь лбом к прозрачной стене тюрьмы, шепча нечленораздельные фразы, походящие на бред находящегося в забвении. Не сберег отца. Мать. А теперь - и брата, сидящего отныне в коробке с белыми стенами и каменным полом. Черные волосы спутались, закрывая половину лица, потеряв блеск и лоск. Ядовито - зеленые глаза замерли на сотни тысяч лет. На белых, с зеленым оттенком губах пляшет странная улыбка. Нет, нет, Тор не мог этого видеть. Тишину прорезали легкие постукивания по каменному полу. Громовержец поднял взгляд, застланный туманной пеленой. Симфония счастья прерывающимся потоком звучала из камеры, из - под бледных, длинных пальцев сумасшедшего принца.