Игра судьбы

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало, Два важных правила запомни для начала: Ты лучше голодай, чем что попало есть, И лучше будь один, чем вместе с кем попало. Омар Хайям

POV Ирьяна Я шла, не разбирая дороги. В этом-то и была моя проблема: я не знала, где нахожусь. Совсем недавно мы с друзьями решили пойти в поход, но в середине пути оказалось, что мы совсем не знаем наше местоположение. Правильно, мы заблудились, как бы прискорбно это ни звучало. Почему же я теперь иду одна? Ответ прост: меня все бросили. Видимо, решили не ждать, пока я отдохну от долгого пути, и пошли дальше, в то время как я засмотрелась на ящерицу, мирно ползущую по камню, на котором я сидела. И теперь я одна в лесу, голодная и холодная. Холодная потому, что с собой у меня только вещи с раскопок из Египта, а на дворе, или, вернее, в лесу, позднее лето. То бишь август. И да, я археолог. Точнее, студентка на четвёртом курсе обучения. Задумавшись, я не заметила, как набрела на странное место. Посреди небольшой опушки стоял овальный камень. На нём был выбит текст непонятными иероглифами. Эта аномалия была чем-то похожа на египетские обелиски. Я хотела поближе рассмотреть странные письмена, но, когда я подошла к камню вплотную, земля ушла из-под моих ног, и я провалилась вниз... Я очнулась спустя некоторое время. Сколько я была без сознания, определить не могу, так как мой телефон уже давно разрядился (где-то на тысячной попытке позвонить друзьям), а часы я никогда не носила. Оглядевшись, я поняла, что крупно попала: дыра в потолке (земле?) была на уровне четырёх метров. При моих полутора метрах роста это было недостижимой высотой. Света оттуда проникало мало, но достаточно, чтобы я разглядела две огромные стены, подпиравшие потолок. Расстояния между ними хватало, чтобы я могла пройти, выставив в разные стороны руки. В пяти шагах от меня начиналась кромешная тьма. Более всего это место было похоже на длинный коридор. Поэтому, прижавшись к одной из стен, я пошла в какую-то из сторон. Авось, куда-нибудь приду. Через минуту такой ходьбы стена под моими руками пропала. Оказалось, что она внезапно решила свернуть направо. После пятого такого поворота (один раз я даже нехило приложилась о стену) я поняла, что это не коридор, а целый лабиринт. Из шестого поворота выходов оказалось два: направо и налево. Может, и из предыдущих поворотов тоже два выхода было, но я тогда не рисковала проверять. Раскинув мозгами, решила идти направо, ведь держалась я до этого за правую стенку. Ну, и потому, что налево мне идти пока рано. Во всяком случае, у меня даже парня никогда не было. Вспомнив про это, я расстроилась: девственницей умирать не круто. Я жить хочу. А я ведь только начала прилично зарабатывать и уже подумывала о покупке своей квартиры. А вот теперь мне светит одиночество в раздумьях на тему: "Как несовершенна жизнь! Когда у меня на руках все карты - она внезапно решает играть в шахматы!" Размышляя таким способом, я не заметила, как пришла в тупик. Нащупав вторую стену, по левую руку от меня, я удостоверилась в том, что мне придётся идти обратно. И приуныла. Я так устала от этой ходьбы по заброшенном лабиринту, что уже не помнила, где я поворачивала и куда. Здесь даже света нет, поэтому я ни покушать, ни попить не могу: боюсь, что пока буду доставать всё это из рюкзака, растеряю половину вещей. К слову, рюкзак до сих пор у меня за спиной. И он довольно тяжёлый, ведь моим подругам было лень нести всё необходимое для лагеря, и они вручили это мне. Конечно, лучше взять в лес косметичку, чем спички и зажигалку! Спички! Они же до сих пор у меня в кармане! Я не хотела класть их в рюкзак, ведь они могли помяться. Поэтому я положила коробок в карман, как всегда делаю при раскопках. Он находится где-то сбоку... Я зажгла спичку, но когда повернулась, то обомлела. Вся стена была исписана теми же закорючками, что и обелиск. По крайней мере, пару из них я узнаю в силу своей профессии. Вот эти похожи на египетские иероглифы: ноги и глаз с лучами. Я недавно была на раскопках в Египте, и, если мне не изменяет память, то первое значит "входить", а второе - "слёзы". Звучит не очень... Но выхода у меня нет, поэтому придётся прекратить изучение письменности древних ацтеков, или кого бы то ни было, и заняться непосредственно самой дверью. Надев рюкзак, я попыталась сдвинуть её с мечта. Через полминуты моих пыхтений дверь поддалась и отворилась. Удивительно, но без каких-либо звуков. Меня это насторожило. Ладно, не буду делать из мухи слона, и просто шагну вовнутрь. Всё пошло не по плану. Как только я вошла, то онемела от удивления: источниками света в этом помещении служили минералы, растущие на потолке. Этот самый потолок был на высоте метров шести на глаз, а ровных вертикальных стен больше не было. И это было самой большой проблемой, ведь вместо лабиринта из стен я оказалась в пещере со множеством выходов. Их было около двадцати, не считая ту дверь, из которой я вышла. Она, кстати, закрылась. Как? Не знаю. Но мне очень страшно! Тем более, что из туннелей раздаются странные звуки. Как будто кто-то идёт сюда! Или ползёт! Мама, роди меня обратно! Видел бы меня физрук Пётр Васильевич, который всегда на своих парах кричал: "Быстрее, Блер, быстрее!" К слову, Блер - моя фамилия. Да-да, Ирьяна Блер. Так меня назвала мама, обожающая всё иностранное, особенно своего нового мужа. Толстого и с головой-зеркалом. То бишь, в его лысину можно глядеться днём и ночью. Очень похож на моего физрука. Я иногда задаюсь вопросом, не братья ли они?! Так вот, передо мной встал вопрос: куда дальше?! Времени, судя по звукам, оставалось всё меньше, поэтому я сиганула в тот коридор, из которого не раздавалось душераздирающих завываний. Как бежала я, пожалуй, не бегал никто за всю историю физфака. Пётр Васильевич мог бы мной гордиться! Минералы освещали мне дорогу, а я бежала вперёд, не обращая внимания на слизь на стенах. Мало ли, может у кого-то здесь насморк! Как вы понимаете, долго продолжаться это не могло. Через семьсот метров я обнаружила лежанку. Лежанку с яйцами, а их мамаши, судя по всему, и пытаются меня догнать. Не знаю, что меня ждёт, но существо, вылупляющееся из таких огромных яиц, похожих на страусиное, травоядным быть не может. Решив, что если умирать, так с песней, я схватила самое большое яйцо. И именно в этот момент появились собратья моих "страусов". И я ужаснулась. Из этого серого яйца должен вылупиться паук! Нет, не так: огромный паук! Высотой мне по пояс и с горящими местью глазами. И именно этот момент он и выбрал, чтобы вылупиться! Откинув верхнюю часть скорлупы, он или она вполне человеческим тонким голосочком выпалил, глядя на меня, как на величайшую радость мира: - Мама! Мы с пауками-переростками застыли на месте. В голове у меня было одно: Раз-два-три-четыре-пять, Знаете, наверно, Раз-два-три-четыре-пять, Жадность - это скверно. Раз-два-три-четыре-пять, Скажем без подвоха, Раз-два-три-четыре-пять, Жадность - это плохо, Жадность - это плохо, Жадность - это плохо.