Город на воде

      Изящная гондола медленно плыла по узкому каналу. Откинувшись на спинку резного сидения, больше напоминавшего миниатюрный трон, Сергей рассеяно скользил взглядом по поросшим мхом и ракушками основаниям домов. Центр Венеции с его дворцами, гомоном туристов и искрящейся водой на первый взгляд захватывал дух: чувствовалось величие древнего, некогда независимого и навеки самобытного города. Но стоило на пару метров отдалиться от гранд-канала и центральных улиц, как житель города или турист попадал в лабиринт переулков, иссеченный паутиной тонких водных дорог, где даже двум гондолам едва удавалось разминуться. Гребцам приходилось упираться ногой в стену здания, чтобы лодку не впечатало в него, одновременно веслом уводя ее как можно ближе к краю канала, уступая встречную дорогу. Гондолы с пугающим скрипом задевали друг друга бортами и плыли дальше по переплетению капилляров города. Неудивительно, что именно в этих каналах-проулках гондольеры так любили петь – песня помогала разогнать давящую тишину, которая иначе нарушалась лишь мерным плеском весел и скрипом уключин.       Узкие каналы раздражали Сергея. Он уже неплохо успел изучить город, но каждый раз в подобных местах ему казалось, будто его загнали в смертельно опасный лабиринт, из которого невозможно найти выход. Отвесные старые сырые стены, метры воды под днищем лодки и тонкая полоса неба над головой – дразнящее напоминание о свободе и просторе. И так за каждым поворотом, бесконечно и выматывающе. Лишь изредка пейзаж освежался резными старинными балкончиками на очередном доме, садами на крышах или приземистыми мостиками, под которыми гондольеры пригибались, и даже сидящий Сергей опасливо наклонял голову. Лучи палящего итальянского солнца сюда почти никогда не попадали, и в сети переулков царили сырость и прохлада.       «Как в склепе», – пронеслась непрошеная мысль.       Сергей поморщился и склонил голову через борт, разглядывая свое отражение, преломленное мутной водой. Даже рыжие волосы, отражаясь в грязном содержимом канала, казались по-русалочьи зеленоватыми.       – Осторожнее. Свалишься – мне тебя потом вылавливать, – подал голос сидевший напротив Олег.       Сергей, уже успев забыть о присутствии друга, вздрогнул и резко выпрямился.       – Будешь учить меня, как плавать на гондолах? – насмешливо приподнял он бровь. – Это ты в ней второй раз сидишь и все время трясешься, чтобы не опрокинуться.       – Я просто не доверяю таким узким лодкам, – с легкой обидой отозвался Олег.       Скамейка, на которой пристроился наемник, была в разы проще «трона» Разумовского, и находилась к тому же не по центру, а у правого борта, из-за чего вера Олега в устойчивость символа Венеции становилась все меньше и меньше.       – На этих, как ты выразился, лодках, люди отмечают свадьбы, а кто-то, может, и детей делает. А раз уж пьяные туристы из них не выпадают, то ты со своей осторожностью и подавно! – фыркнул Сергей и снова уставился на свое отражение. В тени домов все отражалось смазано, и он вздрогнул, когда за спиной ему на секунду привиделись угольно-черные крылья.       – Детей? И где тут, по-твоему, трахаться можно? – не унимался Олег. – Лавки такие, что с них сидя-то соскальзываешь. Да и между ними места не так много.       – Была бы фантазия, – отмахнулся Сергей. Олег с детства умудрялся выводить его из себя спорами, и особенно они раздражали, если Волков все-таки оказывался прав.       «Он нас недооценивает», – мелькнуло в голове.       Острые темные перья мелькнули в отражении, и снова наваждение развеялось. В этой части города сейчас почти никто не плыл, а лодка скользила по воде почти бесшумно. Стоило прикрыть глаза, и сложно было сказать, плывут они или летят по воздуху. Быть может, вокруг не колодец из стен, а блеклая пелена облаков. И не доски под пальцами, а черное оперение. Реальность куда-то ускользает, перетекает из одного образа в другой, как разлитая ртуть, и вот уже сброшенный Птицей гондольер летит куда-то вниз, раздираемый в полете стаей воронья. Вот Птица протягивает когтистые лапы к Олегу, собираясь смешать и его кровь с белесым туманом вокруг них…       – Да дело не в фантазии, это чисто физически не получится!       Голос Олега рывком вернул Сергея в реальность. Туман разлетелся тысячей белых хлопьев и растворился в коридоре канала. Даже луч солнца на мгновение показался между домов и высветил в отражении рыжие волосы Сергея, отбросив желтоватый блик куда-то, где на лице угадывались глаза.       Иногда Волков своим упрямством был способен довести даже самых уравновешенных людей. Сергей не был уравновешенным и, что лишь усугубляло, был программистом. С детства он привык, что от мешающих системе факторов следует сразу же избавляться. А тот факт, что Олег не верил своему великолепному всезнающему другу, раздражал до зубовного скрежета.       – Эй, – окликнул Сергей гондольера. – Проваливай отсюда.       Подтянутый итальянец, всю жизнь катавший туристов и готовый, казалось бы, ко всему, чуть не выронил весло в воду.       – Синьор, простите, – вежливо начал он, предпочитая не ссориться с чокнутым русским, – но это моя лодка, а вы – мои пассажиры.       – Уходи, – отрезал Сергей. – Теперь это моя гондола, я покупаю ее.       – Серый, ты сдурел? – негромко поинтересовался Олег. – Ты управлять-то ею умеешь?       – Отстань, – прошипел в ответ миллионер. – Это мое дело.       Порывшись в сумке, он вытащил пачку евро, в сумме как минимум втрое превышающую стоимость гондолы.       – Вот. – Сергей поднялся на ноги и сунул купюры в карман расписного жилета гондольера. – А теперь вали отсюда куда хочешь. Хоть за новой лодкой, хоть просаживать деньги вон в том bordello. – Он кивнул на сверкающую за углом красновато-розовую вывеску публичного дома.       – Пижон, – еле слышно пробурчал Олег.       Гондольер нервно закусил губу. Отказываться от столь приятно греющей карман суммы было глупо, но и оказаться без средства передвижения посреди пустого переулка не хотелось.       – Синьор, с вашего позволения я бы сначала добрался на своей…вашей гондоле до более удобного для высадки места.       – Не будет позволения! – Сергей усмехнулся. – Давай-давай, освобождай мою собственность.       – Может, он прав – пусть довезет нас до цивилизации? – безнадежно поинтересовался Олег, но Сергей уже мертвой хваткой вцепился в весло.       Решив, что спорить с откровенно неадекватным иностранцем – себе дороже, гондольер тихо ругнулся на родном итальянском и, вновь перейдя на английский, пожелал синьорам хорошего вечера. Оказавшись возле первого же крыльца, он спрыгнул на него и рассеянно погладил набитый купюрами карман. Вызвать такси было определенно проще, чем спорить с этой пугающей парочкой.       На ближайшем перекрестке Сергей начал судорожно подгребать веслом, стараясь свернуть в еще более узкий и тихий проулок. Нос гондолы неприятно чиркнул по каменной кладке дома, сцарапал полоску темного мха, но все же послушно нырнул за поворот.       – Нет, я сегодня точно буду тебя вылавливать из канала, – скрипнул зубами Олег. – С такими навыками ты охерительно далеко сможешь уплыть.       – А мне и не нужно далеко. – Двигаясь по прямой, Сергей однозначно чувствовал себя увереннее и спокойно и размеренно отталкивался веслом от воды. – Считай, что приплыли. Идеальное место.       – Идеальное для чего? – Олег подозрительно нахмурился. Пусть Разумовский долгие годы и был для него самым близким человеком, но безумные затеи Сергея нередко пугали его.       Прежде чем ответить, Сергей осторожно притормозил и на несколько секунд прислушался к тихому плеску воды.       – Для спора.       – Вот как. – Олег расслабился и азартно прищурился. – Продолжай.       Сергей не торопился с ответом, а вместо этого осторожно направил гондолу к невысокому столбику, торчащему из воды. Мотком веревки, лежащим в носовой части, он кое-как пришвартовал лодку и огляделся. В этот канал практически не выходили ни окна, ни входные двери, и изначальное предназначение столбика было непонятно.       – Надеюсь, не отвяжется, – пробормотал он. – Так вот, спор. Если ты выиграешь, то и я так переживу… пару неприятных минут. Если я – с тебя на ужин конкильони.       – Я тебе повар, что ли? – рыкнул Олег. – По-твоему, после прыжков у плиты мои люди будут меня и дальше уважать?       – А они не узнают, – многообещающе улыбнулся Сергей. – Это будет очень приватный ужин.       – Ладно, посмотрим. Не тяни кота за яйца, в чем суть спора?       – Все еще считаешь, что гондола – вещь ненадежная? – приподняв бровь, поинтересовался Сергей.       – А с чего мне передумать? – Олег слегка отклонился назад, заставив лодку опасно качнуться. – На ней опрокинуться – вообще без проблем.       Сергей шагнул к нему, стараясь все же ступать ближе к центру корпуса. Купаться в грязной воде его совершенно не тянуло.       – И все же я рассчитываю на порцию первоклассной пасты сегодня вечером.       С этими словами он осторожно сел на дно гондолы и, цепко схватив Волкова за отворот куртки, потянул его на себя.       – Ты чего творишь? – От неожиданности Олег схватился за борт, не давая стащить себя со скамейки.       – Хочу проверить, сколько маленьких венецианцев обязаны гондолам своим появлением на свет, – ухмыльнулся Сергей.       Олег моргнул и судорожно сглотнул, медленно осознавая, что тот затеял.       – Мало тебе было туалетной кабинки частного самолета по дороге сюда? Еще большего экстрима захотелось?       – В тот раз я соскучился, а сейчас я хочу доказать твоей упрямой натуре, что я прав. – Сергей снова упрямо потянул Олега на себя.       То ли азарт, то ли недельное воздержание возымели свое, но Олег все же неуверенно разжал пальцы и позволил стянуть себя с сидения.              ***              Некоторое время спустя гондола вновь показалась из-за угла. В этот раз Сергей вошел в поворот изящно, почти не задев окружающие стены. На корме он стоял гордый и довольный, как статуя античного императора. Несколько помятая прическа ничуть не портила его настроения, как и ушедший ко дну ремень брюк, непонятно как улетевший за борт.       Олег тоже не выглядел расстроенным своим проигрышем. Вновь устроившись на скамейке с сигаретой в зубах, он рассеянно выпускал дым в видневшееся над домами ярко-голубое небо. Необходимость готовить ужин его не слишком напрягала, да и кто знает – вдруг после него Сергея снова потянет на интересные и приятные эксперименты.       Борт гондолы глухо скрипнул о стену, и Разумовский поспешно стал выправлять ее ближе к центру канала.       Пожалуй, главным теперь было успешно добраться до дворца.