In articulo mortis / Одной ногой в могиле.

In articulo mortis/Одной ногой в могиле

      Утренний свет неохотно проникал сквозь пыльные стекла погребальной лавки, выстраиваясь на темных стенах в причудливые блики, отраженные от глянцевой поверхности гроба, усыпанного белоснежными камелиями. Нежные цветы, с гладкими, восковыми лепестками, уложенными в аккуратный венчик, казались неживыми, скорее искусственными, из-за отсутствия аромата, но такими же совершенными, как и идеальные черты лица покойного. Чёрный фрак и волосы цвета печной сажи создавали дополнительный контраст с бледной ровной кожей и белоснежными камелиями, подобно безупречно отснятой не цветной фотографии из художественного салона.       — Как же это любопытно: погребение заживо, — заметил Гробовщик, укладывая небольшой белый букет в руки покойному. — Я так полагаю, что это новое развлечение графа: хоронить своих слуг живьем, а потом их выкапывать? — хихикнул владелец погребальной лавки, бережно поправляя непослушную прядь волос, выбившуюся из густой челки «усопшего» Себастьяна Михаэлиса.       — Я уже заплатил вам хорошей шуткой, так будьте добры и вы — выполните обещанное, не задавая лишних вопросов, — потребовал дворецкий, сверкнув недовольным темно-бордовым взглядом внезапно открывшихся глаз.       — Шутки — это хорошо, но все же интересно, что же задумал граф на самом деле, — протянул он, переходя на шепот, — ведь похороны — это только часть игры, а хорошо разыгранный детектив — отличные декорации, способные сбить с толку даже демона.       Себастьян хотел было продолжить этот странный диалог, но услышал приближающиеся шаги своего хозяина и нескольких посторонних людей, которые не должны были знать о выжившем дворецком раньше времени. Вскоре дверь в лавку распахнулась, впуская в свой полумрак молодого аристократа.       — Добрый день, граф, — расплылся в широкой улыбке седовласый мужчина, в той, что привычно предлагал Фантомхайву в качестве бонуса к бессмысленному приветствию.       — Все готово? — требовательно спросил Фантомхайв, глухо стукнув своей миниатюрной тростью о деревянный пол. — Гробовщик, мне нужно обсудить с тобой условия погребения.       — Конечно, ваш слуга уже одной ногой в могиле, но я более чем уверен, что простым погребением здесь не обойтись. Это особый случай, — хихикнул он, перебирая стопку бумажек на столе, в поисках необходимой.       Как только документ был найден, торговец ритуальными услугами принялся за поиски чернильницы и пера в выдвижных ящичках стола, чтобы поставить свою подпись на небольшом желтоватом листке. Не отвлекаясь от своего основного занятия, Гробовщик успел снять с огня закипевший чайник, продолжая заполнять бумаги.       Воспользовавшись маленькой заминкой, Фантомхайв, еле заметно коснулся запястья «покойного» дворецкого, резко одергивая свою руку от мертвенно-холодной кожи, когда дверь вновь открылась и на пороге появилось четверо слуг, чтобы вынести и погрузить гроб в экипаж для отправки сначала в поместье, а после на кладбище. Сиэль так и остался стоять на месте, наблюдая за действиями мужчин еще несколько бесконечно долгих мгновений, а после перевел свой взгляд на Гробовщика, беспечно помешивающего ложку в мензурке с чаем.       — Чаю? — бесцеремонно предложил он, не заботясь об этикете.       — Нет, не стоит, — машинально отозвался Сиэль, привыкший пить и есть из рук своего демона.       — Вы так продрогли, что вас скоро можно будет принять за одного из моих клиентов и с чистой совестью уложить в гроб, — широко улыбнулся Гробовщик. — Сейчас здесь нет того, кто обычно оберегает графа и согревает своими изысканными напитками редких сортов, поэтому пейте чай пока ваш слуга выполняет приказ, изображая мертвеца.       — Мне просто на руку эта ситуация с его смертью, чтобы отвести подозрения от себя. К тому же это ненадолго, поэтому мне и нужен безопасный гроб, чтоб извлечь Себастьяна, когда это потребуется, — невозмутимо ответил Сиэль, замечая, как перед ним появилась прозрачная колба с ароматным напитком.       — Ваши игры безусловно увлекательны, но только не стоит врать самому себе.       — О чем ты? — спокойно спросил Сиэль, уткнувшись в теплую склянку в своих руках.       — Вы просто хотели остаться со мной наедине, без своего дворецкого, ведь есть что-то, что не дает покоя графу уже очень давно. Верно? — вкрадчиво спросил мужчина, доставая печенье из небольшого глиняного горшка. — К тому же, не пойму: к чему столько забот из-за обычного слуги?       — Он мне еще нужен, — хладнокровно заявил Фантомхайв, как будто речь шла о какой-то вещи.       — И тем не менее, с вашего позволения, я оставлю этот гроб себе, если вы вдруг надумаете повторить эту процедуру со своим дворецким еще раз. Мы можем хоронить его до тех пор, пока вам это не наскучит или пока мы не забудем, где его закопали, — хитрая улыбка сменилась на злую усмешку, а в руках Гробовщика хрустнуло пополам печенье в форме трубчатой кости.       Сиэль пропустил мимо ушей черный юмор, которым частенько одаривал своих посетителей торговец ритуальными услугами, решая, что пора перейти к интересовавшим его вопросам:       — Мне нужно знать, как ты связан с моей семьей и почему тебе доверял отец, — выдал заготовленную фразу мальчик, пытаясь увидеть реакцию на лице мужчины.       — Вы могли это спросить и в присутствии своего слуги, не разыгрывая детективной истории со множеством жертв и не планируя ходы и действия наперед. Я знал вашего отца очень давно, а то, что нас связывало, так же связало теперь меня с вами, но это вовсе не тот вопрос, на который вам нужен мой ответ.       — Хорошо. Спрошу прямо: это ведь ты занимался погребением моей семьи? Отвечай! — громко и требовательно произнес аристократ, не сводя взгляда с чудаковатого торговца.       — О, вы наконец решились узнать правду? — широко улыбнулся мужчина, заходясь недобрым смехом.       — Не понимаю, о чем ты, Гробовщик!       — Конечно не понимаете, поэтому и пришли спросить. Ведь вам интересно, кто лежит на том кладбище в могиле рядом с вашими покойными родителями?       Пользуясь замешательством, владелец погребальной лавки резко сократил расстояние между собой и Сиэлем, склоняясь к удивленному лицу, так, что кончик его шляпы коснулся плеча Фантомхайва, а губы тихо шепнули:       — Неужели граф думает, что не растет потому, что он скорее мертв, чем жив, стоя одной ногой в могиле, в которой потерял часть себя?       После этого странного вопроса, он подошел к массивному шкафу и достал с полки небольшую банку, в которой хранилось человеческое сердце в прозрачном растворе, тихо напевая:       Why does my heart feel so bad?       Why does my soul feel so bad?       These open doors... * _______________________________________       *Отчего так тяжко сердцу?       Нет покоя на душе?       Приоткрыть бы эту дверцу...       Пыльную склянку с органом бережно сжали тонкие пальцы, пару раз звучно стукнув по плотному стеклу длинными черными ногтями. После этого, мужчина пританцовывая подошел к стоящему возле входной двери скелету человека и поднес сосуд в то место между ребрами, где и должно было находится сердце. Перехватив узкие кости запястья, он согнул руку скелета в локте, как у послушного манекена, имитируя приветственное движение. На что Сиэль лишь недовольно поджал губы, принимая все за очередную безумную выходку, но внезапно мужчина серьезно продолжил повествование, привлекая внимание вновь.       — Многие полагают, что человек жив пока бьется его сердце, забывая про душу. Но ведь иногда сердце, вынутое из живого тела, продолжает работать еще какое-то время по привычке, не понимая, что хозяин его уже не с ним. А без души, без пленки жизни, тело сразу становится пустым и бесполезным, именно поэтому душу нужно беречь, она слишком дорога, не забывайте ей цену, — как будто с осуждением произнес он, небрежно отпуская банку с хранившимся в ней сердцем на мягкое дно открытого гроба, обитого белой атласной тканью.       — Что за бред! Я всего лишь хотел знать… — оборвался на полуслове Сиэль, замечая, как Гробовщик оказался буквально в шаге от него, сокращая дистанцию до непозволительно близкой, но при этом отвечая на поставленный вопрос.       — Узнаете, — выдохнул торговец, почти касаясь губами мочки уха графа, — я скажу, кто похоронен вместо наследника рода Фантомхайв и даже покажу, если пожелаете, но за определенную плату.       — У меня нет времени на глупые шутки! — заявил аристократ, делая шаг назад от того, что рука мужчины прошлась по его щеке, касаясь темной повязки, скрывающей печать демона.       — Мне не нужны ваши шутки, граф, — пояснил Гробовщик, не давая возможности пошевелиться, — тот, кто забыл, как смеяться вряд ли сможет меня позабавить, но у меня есть к вам особый интерес.       Машинально Сиэль вынул револьвер, направляя его на посягнувшего раскрыть тайну, но огнестрельное оружие не произвело должного эффекта. Владелец погребальной лавки игриво прошелся пальцами по стволу оружия так, что длинные ногти звонко отстучали по металлу быстрый ритм и крепко перехватили кисть юного господина. Фантомхайв не ожидал, что в следующую секунду его как легкую куклу-марионетку притянут в свои объятия крепкие руки и прижмут к груди.       Гробовщик обвел пальцем контур клейма на ребрах мальчика через несколько слоев ткани, от чего тот напрягся, понимая, что его волнует не только раскрытая тайна, но и тот факт, что руки торговца слишком холодны, а ухо, которым он был прижат к груди мужчины, не слышит привычных вдохов-выдохов и ударов сердца. Подняв голову, он увидел перед собой мертвенно бледную кожу шеи с поперечным шрамом и, сложив все во едино, отшатнулся от неживого, спотыкаясь об открытый гроб, стараясь при этом не выронить револьвер.       — Что вас так напугало? Неужели у графа нет тайн, которыми он мог бы поделиться взамен ответов на свои вопросы?       — Ты — ненормальный. Я сделал ошибку, что пришел сюда, — решил отступить Сиэль, пока все не зашло слишком далеко.       — Ненормальный, — повторил Гробовщик, издав смешок, — это понятие относительное, но никакой ошибки тут нет, мы выясним все здесь и сейчас, — раздалось из полумрака, вызывая у Фантомхайва липкое чувство страха, щедро приправленное паникой.       Торговец лавки шел следом за пятившимся назад аристократом, наблюдая за неуклюжими движениями, сопровождающимися шумом от падающих крышек гробов и неловкими падениями мальчика на пол, который в спешке не мог разобрать что творится у него под ногами, загоняя себя в ловушку. Несколько шагов и стена уперлась в лопатки, не давая возможности отступить, а высокий длинный стол сбоку, накрытый простыней, отрезал путь к выходу из лавки. Мальчик направил оружие на приближающийся темный силуэт, пытаясь защититься и спустил курок в надежде на спасение. Глухой щелчок дал понять об осечке, но второго выстрела не последовало, потому что дуло револьвера уже было направлено на Сиэля собственной же рукой, которую крепко сжали прохладные пальцы.       — Эх, чуть не убили, — спокойно заявил Гробовщик, изымая смертельно опасный предмет у мальчика. — Запомните на будущее, граф: смерти нужно смотреть в глаза... тогда она перестаёт быть страшной, а не бежать от нее без оглядки ломая руки и ноги, которые еще могут пригодиться.       Револьвер прошелся так близко от лица Фантомхайва, что он уловил легкий запах пороха, а потом и холод металла на своей коже. Мужчина провел конфискованной вещью от щеки, очертив скулу и остановился у подбородка, заставляя мальчика вскинуть голову, показывая свой недовольный взгляд глубокого синего цвета.       — Что ты задумал? — стараясь не выдать тревогу в голосе, выдавил из себя Сиэль, нарушая угнетающую тишину.       — Не могу привыкнуть к разговорчивым клиентам, обычно, здесь говорю я, — с угрозой в голосе пояснил владелец лавки, очерчивая контур сжатых в узкую линию губ мальчика дулом револьвера. — Давайте, сегодня вы решите свои вопросы без посторонней помощи, а я не буду вам мешать.       После этих слов мужчина ловко расстегнул пуговицу на высоком воротнике камзола, от чего Фантомхайв попытался что-то возразить, но Гробовщик не дал этого сделать, толкая оружие в приоткрытый рот графа. Широко распахнутый глаз пристально всматривался в искаженное тенями лицо, выражая недоумение, но помешать этому дерзкому поступку не представлялось возможным. Невнятное мычание, полное недовольства сменилось приступом сухого кашля, вынуждая мальчика согнуться почти пополам, борясь с неприятным ощущением тошноты.       — Простите за грубость. Я просто хотел доходчиво объяснить главное условие, которого вы должны сегодня придерживаться: молчание — золото. Поэтому, молчите, граф: нам не нужны свидетели, обойдёмся без слуг, это лишнее, и все останется между нами так, как было всегда, — предупредил он, убирая револьвер и отбрасывая его в сторону, — хотя звуки, что вы издавали, мне понравились, не буду скрывать.       — Ты слишком многое себе позволяешь, Гробовщик! — злобно произнес Сиэль, пытаясь отдышаться.       — Опять пустые слова. Лучше сделайте милость, заставьте мое сердце биться чаще, ведь вам тоже не хватает тепла человеческого тела, чтобы почувствовать себя живым, — шепнул он, укладывая раскрытую мальчишескую ладонь к себе на грудь, толкнув ее под складки одежды к чуть теплой коже, давая ощутить нарастающий по скорости и частоте стук. Рука Фантомхайва сместилась ниже, стремясь оттолкнуть, не принять поставленные условия, но задержавшись на характерной для шрама выпуклой линии, остановилась, борясь с желанием опустить взгляд и рассмотреть поближе скрытую отметку.       — Смелей граф, пора уже вырасти из этой миниатюрной оболочки, что как упаковка из-под дорогой игрушки, сдерживает вас, — заключив лицо мальчика в свои ладони, медленно произнес мужчина, — от этого станет... легче, — Гробовщик коснулся поцелуем виска, очерчивая путь до переносицы, чувствуя реснички прикрытых век, и томно выдохнул в губы Фантомхайва, будто рисуя тот безобразный шрам, что заставляет его прятать свое лицо.       — Говоришь, смотреть смерти нужно в глаза? — понял Сиэль, убирая косую серебристую челку, внимательно изучая тонкие черты лица, гладкую полосу, оставшуюся после рассечения бледной кожи и скрытые под веками глаза, цвет которых еле уловимо проступал зеленым на фоне белоснежных ресниц и бровей.       Длинные черные ногти погрузились в густые волосы графа на затылке, слегка оттянув их назад, чтобы не дать увидеть мальчику золотисто-изумрудный взгляд бывшего жнеца, не готового выдать все свои тайны. Чтобы не потерять равновесие, мальчик оперся о край высокого стола, пытаясь с гордостью вынести сложное испытание. Гробовщик же свободной рукой ловко разоблачал Сиэля от одежды, почти не касаясь, будто плавя дорогие ткани под своими пальцами, послушно укладывая их слой за слоем у его ног. Все это время граф тщетно пытался помешать своему обидчику, но не поспевая за отточенными движениями, он с позором для себя проиграл в этой дуэли.       — Все, мне это надоело! — заявил аристократ, не желая терять остатки гордости.       — А для меня веселье только началось, и я не позволю вам лишить меня его, — нараспев ответил Гробовщик, прижимая графа за талию, будто партнершу в танце, проходясь длинными ногтями по реберным дугам и, задерживаясь на круглой отметке, изучая ее тонкие проступающие линии. Не выпуская Сиэля из своих объятий, мужчина с легкостью посадил его на ровную поверхность стола, застеленного белой тканью, и проворно снял обувь на высоком каблуке со стройных ног. Прохладные ладони легли на плечи, крепко сжав и толкнув от себя, вынуждая лечь. Подчиняясь, граф перевел упрямый взгляд с Гробовщика на темный свод потолка, густо обвитого паутиной, отдаваясь еле уловимым прикосновениям, в которых не было любви, страсти или похоти; в них прослеживалось что-то другое, подобное безмерному обожанию, восхищению и желанию получить драгоценную каплю человеческого тепла из живой энергии и эмоций.       Граф не успел оглянуться, как владелец погребальной лавки вынул из-под стола черный ремешок с металлической пряжкой, такой же, как и множество других, что были на высоких сапогах Гробовщика. Заметно нервничая, Фантомхайв, попытался возразить против подобных игр, которые ему напоминали неприятные картины из прошлого, заставляя погружаться в ужас, который преследовал его по ночам, но приятный голос успел заверить:       — Это буквально на несколько минут, — ловко стягивая соединенные вместе запястья над головой Сиэля, — отвяжу, как только попросите, — пообещал мужчина, склоняясь над испуганным лицом. Серебристо-белые волосы беспорядочно легли на часто вздымающуюся грудь, а ладони нежно обхватили напряженное лицо, поглаживая большими пальцами по закрытым векам, заставляя расслабиться. Легкие прикосновения, подобно прохладному дождю рассыпались по разгоряченной коже, отдаваясь легкой дрожью, когда длинный ноготь очертил тонкую линию от переносицы до губ, чувственно задевая нижнюю, спустился через острый подбородок к беззащитно обнаженной шее на грудь графа.       Смущение и нормы приличия не позволяли Фантомхайву смотреть на происходящее с ним. Он мог лишь представить, полностью отдавшись усилившимся тактильным ощущениям, как бескровно-бледные губы касаются его выступающих ключиц, оставляя теплое дыхание у солнечного сплетения, как гибкий язык замысловато обводит чувствительную кожу вокруг сосков, а белоснежные зубы, в вечной улыбке добавляют остроты этим ласкам. Сиэль притянул ноги к груди, пытаясь скрыться от этих прикосновений, вызывающих такую бурную реакцию, выдающих его с головой. Но вскоре он пожалел об этом поступке, когда подушечки пальцев Гробовщика прошлись по выступающим позвонкам, и опустились в ложбинку ниже ягодиц. Мальчик резко дёрнулся, натягивая кожаную ленту на связанных кистях и, вызывая очередной приступ смеха у торговца погребальной лавки, которому, видимо, все это казалось забавными после бесчувственных мертвых тел, которых касались его руки.       — Неужели граф решил, что я буду делать подобные вещи? Даже не мечтайте! — гордо заявил он, выпрямляя согнутые конечности мальчика. После чего черный ноготь пересек белую, подобно кварцевому песку грудь, от плеча до пояса по диагонали, оставляя яркий розовый след от приложенной силы. Еле заметные царапины, как проволока, легли на плечи и предплечья Сиэля от соприкосновения с острым предметом, который уже принялся очерчивать ровную поперечную полосу его на шее. Сиэль понял, что это не просто замысловатый узор, — это те линии, которые дублируют шрамы на теле Гробовщика, зеркально отражаясь на его коже.       — Так много? — не выдержав, спросил Фантомхайв, будто прочувствовав боль каждой раны на себе.       — Это лишь часть, — тихо ответил мужчина.       — Развяжи меня, — потребовал мальчик и узкий кожаный ремешок, не задерживаясь, щелкнул застежкой, освобождая руки. — Покажи мне их, — присев на стол, впервые мягко произнес Сиэль так, будто каждый шрам на чужом теле имел отношение к нему или был незримо связан с ним.       — Как пожелает граф, — сказал Гробовщик, сбрасывая несколько слоев одежды с плеч, обнажая торс.       Тонкие линии вплетались в тело мужчины, как растение, с острыми шипами по которым с любопытством прошлись пальцы Сиэля, отмечая про себя как опасны были бы для человека подобные раны. Гробовщик накрыл ладонь Фантомхайва своей, прижимая к груди, давая прочувствовать сильные удары под ребрами, будто уверяя в том, что мальчик поспешил приравнять его к хладному трупу.       — Как мы можем знать, что такое смерть, когда мы не знаем еще, что такое жизнь? Видите, я жив и сердце мое бьется, — шепнул низкий голос. - А что насчет вас, граф? — поинтересовался он, сжав запястье Фантомхайва в ладони, сравнивая те проступившие розовые линии на руке мальчика со своими затянувшимися ранами. В стремительном порыве, жнец притянул к себе Сиэля, соединяя проведенную царапину на груди мальчика со своим шрамом, оказавшись лицом к друг другу.       — Гробовщик, я … — смутился Фантомхайв, замечая, как мужчина медленно, но верно опускался ниже пояса, на что мальчик перехватил крепкую руку, бросив презрительный взгляд.       — Знаю, — улыбнулся торговец, — я буду предельно деликатен, — заверил он, заключая кисть мальчишки в своей бледной руке, оставляя влажный поцелуй на ее тыльной стороне.       — Чтоб глаза мои тебя не видели, — недовольно буркнул граф, брезгливо отирая место поцелуя о свое бедро.       — Можете и не смотреть, а вот я, пожалуй, не откажусь, — хитро улыбнулся Гробовщик, снимая темную повязку с лица и быстро осуществляя задуманное. Мальчик моментально зажмурился и стиснул зубы, когда чужая ладонь накрыла его возбужденный орган, больше от неизвестности, чем от того, что рука была влажной и прохладной. Аристократ нервно сглотнул, чувствуя, как нежно обвели пальцы тонкую венку, поднимаясь к возбужденной головке, размазав выступившую влагу. Единственную мысль, которую пытался граф сейчас удержать в своей голове была: «только не смотреть, и все сойдет за правдоподобный сон». Но сильное напряжение во всем теле быстро нарастало, вынуждая проступить пот на лбу и крепко сжать край белой простыни со стола в кулаки, заставляя верить в реальность происходящего. Твердая и узкая поверхность не давала возможности подвинуться или провалиться сквозь землю, приближая чувство легкости и полета с каждым более резким и отрывистым движением худощавых пальцев вдоль крепко сжатого члена. Темнота перед закрытыми глазами выстроилась в длинный тоннель, не давая четкого ориентира в пространстве, заглушая все вокруг ритмичным стуком в ушах. Последнее на что хватило сил у графа это пропустить длинную прядь белых волос сквозь пальцы и притянуть мужчину к своему лицу. Сильно прикусив губу жнецу, он оставил яркий след от зубов в отместку за свою минутную слабость. Мимолетный взгляд на Гробовщика уже не мог стать причиной нахлынувшего на Сиэля водопада эмоций, поэтому приоткрыв глаз, он запечатлел в своей памяти этот порочный момент, уже не в силах после этого поднять веки еще каких-то долгих несколько минут.       За эти считанные минуты, влажная ткань прошлась по пересохшим от частого дыхания губам мальчика, по лбу, плечам и груди, стирая проступившие капельки пота и спустилась на живот, где растекалась теплом выплеснувшаяся жидкость. Когда аристократ пришел в чувства, то был одет, обут и даже повязка была на своем законном месте. Поднявшись со стола, он спустил ноги и спрыгнул на пол, пытаясь побороть легкое головокружение.       — Твоя очередь, Гробовщик! — заявил Сиэль, желая получить ответы и поскорей оказаться за пределами погребальной лавки. — Кто похоронен в той могиле под моим именем рядом с моими родителями?       — О, уже пришли в себя, граф! Уверен, что чувствуете вы себя намного живее и выглядите тоже, — хихикнул он. — В той могиле на кладбище под именем Сиэля Фантомхайва погребен некто Себастьян.       — Быть того не может, хватит глупых шуток! — повысив голос, сказал аристократ.       — Никаких шуток, там похоронен ваш преданный пес, который погиб во время пожара, — пояснил Гробовщик, заставая своего гостя врасплох.       — А как же тогда… — осекся Сиэль.       — Разве я мог разлучить преданное животное со своими хозяевами и безрассудно замуровать тело, подобное вашему, оставив гнить в земле? — шепотом спросил мужчина.       — Тогда где же… я был уверен… — растерянно пытался подобрать слова Фантомхайв.       — Это уже совсем другая история и другой вопрос, — перебивая, улыбнулся торговец, поучительно поднимая указательный палец вверх, — и к тому же, скоро погребение вашего верного слуги, поэтому стоит поторопиться пока он и вправду не умер, но теперь от любопытства из-за вашего продолжительного отсутствия.       — «Ну почему я его сразу не пристрелил», — недоумевал Сиэль, готовясь со всей силы хлопнуть дверью в погребальную лавку напоследок.       — Если у вас остались вопросы — приходите еще! И дворецкого можете не брать с собой, вы и сами хорошо справляетесь, — кинул вдогонку Гробовщик.        «Хватит c меня этих вопросов и ответов», — решил про себя Сиэль, ужаснувшись того, чем может закончится подобный поход без своего дворецкого в следующий раз.