Уже десять месяцев как Эрвин снова живет в своей квартире. Это почти год. Год, но двухэтажная квартира с каждым днем выглядела всё более нежилой. Это и не удивительно.
После выписки из больницы мужчине сообщили о смерти жены, и он не смог сразу вернуться «домой», поэтому около трех месяцев жил у своего знакомого-друга Майка.
«Пойдем домой» — какое странное словосочетание, и каждый понимает его по-своему, и в то же время, все — одинаково.
«Домой» — это туда, куда можно вернуться, туда, где тебя ждут дорогие тебе люди. Но как же тяжело возвращаться туда, где тебя уже никто не ждет…
Самым сложным периодом для Эрвина были первые два месяца в квартире, когда всё: стол, стулья, диван, торшер, который купила
она, чайный столик, который сделали они сами, каждая деталь, каждая пылинка — напоминала о
ней. Тогда казалось, будто ещё минута — две и
она откроет входную дверь и с веселым «Ух! Притомилась!» сгрузит на пол сумки с продуктами, или внезапно откроется дверь в ванную, и от туда выйдет
она в одном полотенце и с влажными, даже скорее, ещё мокрыми волосами, заметит Эрвина, и
её лицо осветит озорная улыбка.
Но теперь всё не так. Никто не откроет дверь и не улыбнется.
Она больше не запрыгнет на спину Эрвину и весело не спросит:«Как делишки?»
Она не будет весело щебетать о том, как далеко ей удалось продвинуться в исследовании (ну, или не продвинуться).
Она больше никогда его не обнимет,
её мягкие губы не коснутся его, а
её ладони с изящными пальцами больше никогда не будут лежать у него не груди. Всего этого никогда не будет. Потому что
её больше нет.
Эрвин насильно вырвал себя из задумчивости или воспоминаний — не имеет значения. Ничего больше не имеет значения. Глубоко вздохнул, отставляя кружку с уже остывшим кофе и поднялся, направляясь к лестнице. Сделав всего пару шагов по ступенькам, он замер. Аккуратно, насколько это было возможно сделать мужчине, провел двумя пальцами по перилам.
Она любила так делать — водить своими тонкими пальчиками по гладкой поверхности темного дерева, совершая изящные движения кистью руки и рисуя никому не видимые фигуры. Поднявшись наверх, мужчина быстро открыл нужную ему дверь, не желая или не давая себе задерживать взгляд на небольшой золотистой табличке:
«Здесь живет и работает Ханджи Зоэ
Просьба: перед вторжением стучаться»
Эрвин помнит тот блеск в глазах, и как
она чуть ли не подпрыгивала, хлопая в ладоши от восторга, когда, наконец, прикрепили эту золотую табличку, которая ярко горела на фоне красного дерева.
Но сейчас не хотелось вспоминать. Это всего-лишь рабочий кабинет.
Её рабочий кабинет. Он не просто является
её воплощением, тут, казалось, даже запах
её сохранился.
Он даже пах ею! Здесь всё напоминало о ней. Всё!
Если бы Эрвин мог кричать — крикнул бы. Так громко, чтобы даже уши закладывало, чтобы отогнать воспоминания, убрать их подальше. Но он не может. Эрвин даже не помнит, когда просто с кем-либо разговаривал, говорил что-то в последний раз. Всё в его жизни связано с Ханджи, а стоит только вспомнить, как голос начинает предательски дрожать. Нужно держать свои чувства в руках.
Отгоняя очередное наваждение, мужчина оглядел комнату. Не очень большая, но работы тут предстоит много. Нужно перебрать и выбросить лишнее. В беспорядке, в котором у
Ханджи всё хранится всё хранилось, Эрвину, возможно понадобится несколько часов. У
неё всегда был тут беспорядок, который
она весело и беззаботно называла «творческой катастрофой».
Стоп! Он пришел сюда убираться, а не вспоминать.
Спустя пару часов Эрвин устало потер глаза. Вся комната образно разделилась на две части: то, что уже разобрано, и то, что ещё предстояло. И не понятно было чего больше. Тяжело вздохнув, мужчина сел на пол и потянулся к очередной пыльной коробке. Поднялся столб пыли, и Эрвин закашлялся, закрывая одной рукой нос, а другой разгоняя пыль. Когда пыль рассеялась, он ещё раз оглядел коробку, и его взгляд упал на что-то, зажатое под ней. По быстрому разобрав её содержимое, мужчина отбросил в сторону ненужный картон и аккуратно поднял сложенный в несколько раз листок. Развернув его, Эрвин не сразу поверил своим глазам. Письмо. Письмо для него.
Для него от неё. Это был
её почерк, мужчина так и видел, как
она выводила тут каждую буковку.
И почему он не видел этого письма раньше?..
Но стоило только дочитать его до конца, как всё встало на свои места. Дата написания, которую
Ханджи указала, совпала с датой
её смерти.
Они с Армином ехали в кафе, чтобы отпраздновать его поступление, когда в них на полной скорости влетел грузовик.
Погибли на месте.
А на следующее утро произошла самая обсуждаемая трагедия года. Почему только взлетевший самолет не пролетел и километра, как начал терять высоту? Сорок три человека
погибших, среди которых и
Микаса Аккерман, сводная сестра Эрена Йегера.
Эрен… Парнишка не смог пережить смерть друзей, и через два дня
скончался в больнице.
В след за ним на больничную койку отправился
Леви. Злоупотребление алкоголем никогда ни к чему хорошему не приводило. Хотя и его психическое состояние оставляло желать лучшего. Даже такого сильного мужчину как Ривай смогли
сломить смерти близких ему друзей.
Поразительно, как в одно мгновение твоя жизнь может кардинально поменяться. Вот ты спокойно жил и радовался жизни, у тебя была любящая жена и верные друзья, но всего мгновение, и ты остался один.
Эрвин позволил себе упасть на пол и, спрятав за рукой глаза, с трудом сдерживал подступившие слезы…
А небольшое письмо из прошлого плавно опустилось на пыльный пол…
«Привет, дорогой!
Как делишки? Знаешь, мне совсем недавно врач сказал, что твоё состояние заметно улучшилось, и, возможно, ты совсем скоро придешь в себя. Того и гляди, а там уже недолго и до выписки!
У нас в целом всё хорошо. Медленно, но верно продвигаются вперед мои исследования. Хах, я уже вижу, как ты наигранно закатил глаза: D Ладно тебе, ты так не переживай, я тут всё описывать не буду, а лучше в подробностях расскажу, когда ты к нам вернешься.
Последние два дня Армин у нас даже ночевал. Он так сильно переживает по поводу своего поступления в эту… чёрт, забыла название. Ну, ладно, ты знаешь, он тебе рассказывал. Так вот, дома одному переживать совсем страшно, а так с ним Я. Вдвоем веселее. Как ты там однажды сказал:„Ханджи, ты даже мертвого поднимешь!“? Так что, не мертвого, но достаточно убитого Армина, я поднимаю))
Более чем уверенна, что он поступит, но для окончательного „вердикта“ мы ждем письмо, которое как раз сегодня должно придти.
Недавно звонил Леви, что-то он в своей работе совсем „утонул“, даже времени нет звоночек сделать. Начать думаю нужно с того, что, когда я сняла трубку, там слышалась какая-то шумиха и злобное шипение Ривая, а потом Эрен:„Леви! Леви, я сказал, возьми трубку!“ Ох, не знаю, что у них там за отношения, но чувствую, что они прекрасно ладят! : D
Кстати, когда мы болтали, вспомнили случай, когда нас Леви с Эреном и Микасой знакомил, помнишь? более чем уверенна, что ты помнишь, такое сложно забыть!
Сидим мы, значит, с тобой в зале и ждем приезда Ривая. Он нам ещё тогда позвонил и сказал, что не один приедет. Боже, нужно было видеть наши с тобой лица, когда, открыв дверь, мы увидели парня и девушку! (Хах, помнишь, как мы с тобой его ещё потом подкалывали, что он не смог определиться с кем ему быть и привез варианты нам. Хах, это было забавно!) А потом сзади них появляется Леви и говорит:„Знакомьтесь, Эрен и его сводная сестра Микаса“.
Честно говоря, я уже плохо помню его рассказ о том, как он с ними познакомился. Кажется, Эрен вылил на него ведро воды, хах, хотел на Микасу, а попал на Ривая. Господи, вообще не понимаю, как парень после такого в живых то остался? XD
Ой, а помнишь, как ребята удивились, когда к нам Армин зашел?! Никто и не предполагал, что они знакомы. Вон, сколько счастья было!
Кстати о Микасе, ты представляешь, её в командировку на неделю отправляют. Завтра уже улетает. Обещала нам всем магнитики привезти. Что ж, ждем-с)))
Эрен с Леви пообещали, что обязательно приедут, как только ты поправишься.
Как видишь, у нас тут вполне весело, но для полного счастья нам не хватает только тебя. Особенно мне. Знаешь, за те два месяца, что ты в коме, я очень соскучилась. Очень жду твоего возвращения.
Люблю тебя,
Твоя Ханджи
6 мая 2014»
