Девчонка по имени Женька

      – Красота-а…       Я любовалась, казалось бы, уже привычными пейзажами осени, теребя руками новый букет жёлтых листьев. На улице поднялся лёгкий ветерок, и падающие с деревьев оранжевые «лоскутки» закружились в воздухе. Я чуть прикрыла глаза: всё стало таким прозрачным, будто бы занавешенным какой-то светлой-светлой пеленой. Я смотрела на этот оранжевый вихрь, слегка прищурившись, и картинка постепенно начинала меняться…       Вместо листьев разных оттенков жёлтого я видела нарядных дам и кавалеров. Красивые пары кружились в медленном танце (в вальсе, кажется). Шлейфы платьев девушек развевались на ветру, создавая эффект калейдоскопа. Из-за яркой материи постоянно показывались новые лица…       И лица эти были мне очень знакомы. Вот лукавый взгляд Лисицы, только он немного другой, не такой, к какому мы привыкли. Алиска преобразилась, «примерив» искрящееся янтарное платье и собрав русые волосы в объёмную причёску. Девушка превратилась в настоящую леди с изящными манерами, томным взглядом и с обаятельной, лёгкой надменностью. Нет, она не выглядела высокомерной, наоборот, была воплощением спокойной красоты. Спокойной, но неотделимой от внутреннего стального стержня.       Алиска танцевала вместе с Лёшей, которому, как оказалось, очень шёл фрак оттенка горького шоколада. Они выглядели профессионалами, чётко и безошибочно выполняя все движения.       Снова мелькнул перед глазами ярко-оранжевый шлейф, и на месте Алисы и Лёши появилась другая пара. Света, спокойная и уверенная, улыбаясь лучистыми глазами, вела своего партнёра. Угрюмый Артём (известный хулиган) «в руках» Смирновой выглядел каким-то робким, беззащитным… Вместо того, чтобы держать голову ровно и смотреть на Светино лицо, он то и дело опускал взгляд на тёмно-коричневый галстук-бабочку, который явно не удовлетворял его вкусу. Было заметно, что ему очень неуютно в строгом классическом костюме. Тем не менее, он всеми силами старался соответствовать партнёрше (хотя, это совсем на него не похоже!) и внимательно следил за своими ногами, потом вспоминал о положении головы… В общем, увидеть настоящего оторву стеснительным и элегантным, пусть даже и не наяву, было очень интересно и забавно…       Перед глазами проносились новые и новые пары, составленные очень необычно. Я бы никогда не подумала, что Светка, примерная ученица и активная участница творческих конкурсов, согласится тренировать, так скажем, не самого прилежного ученика. А нетерпеливую Алиску я никогда бы не представила такой статной, ответственной и успокаивающей (а не раздражающей, как обычно) буйного Лёшку. Она и сама — человек активный (даже слишком), но, тем не менее, довольно ленивый. Она привыкла всё делать быстро, но под девизом "и так сойдёт"… В общем, Панина — одно сплошное противоречие, которое даже в моей фантазии сумело предстать в новом образе. Та Алиса, которую я увидела, была полной противоположностью настоящей Паниной. Судя по её танцу, она готовилась очень тщательно, иначе она бы не была настолько уверенной. А это не в её стиле…       Впрочем, все мои одноклассники, которых я увидела в роли танцоров, показались мне немного другими, не такими, какими я привыкла их видеть… Причём, они превратились в идеальных… Да, они приблизились к тому характеру и тому образу, который я рисовала в своих мыслях, отчитывая друзей за их безответственность. Они не выглядели, как «сведённые через копирку» (хотя и были одеты одинаково), каждый продолжал быть отдельной личностью, только… Только не шли им эти образы!       Безусловно, одноклассники были очень красивы и невероятно переменились в характере в лучшую сторону, но мне почему-то захотелось вернуть им их недостатки и увидеть тех ребят, с которыми я провела большую часть своей жизни… Тех, кем я дорожила и кого любила… Людей, а не "интеллигентные шаблоны"…       В тот момент, когда я подумала об этом, мои глаза широко раскрылись. Красивая картинка исчезла, и вокруг стало как-то светлее. Мне показалось, что до этого я жила неким сном, вечно чем-то была недовольна (хотя, я вполне жизнерадостный человек) и надеялась на что-то глупое и бессмысленное. А сейчас за мгновение всё изменилось, и мне безусловно нравились эти перемены…       – Женя! .. Же-ня!       – А?       Только сейчас я поняла, насколько странно выглядела, пройдя, прищурившись, добрую половину пути. Миша тряс меня за плечи, и явно уже довольно давно. Поэтому, когда в ответ я произнесла хоть что-то, он облегчённо выдохнул.       – Не знал, что белки тоже в спячку впадают, — улыбнулся он.       – Не волнуйся, не впадают, — как-то холодно и по-прежнему отрешённо ответила я.       – Ладно, ладно, — вздохнул Мишка. — Вижу, шуток ты сейчас не понимаешь… О чём задумалась-то?       – Да так, ни о чём… — протянула я: не пересказывать же ему всё в подробностях — за сумасшедшую примет. — Красиво у нас всё-таки…       «У нас» — это в маленьком городке, который по счастливому стечению обстоятельств является нашей малой родиной. Он действительно особенный: каждое время года в нём показывает себя во всей красе. Нигде я ещё такого не видела! Только представьте: огромные сугробы блестящего на солнце снега, величественные, раскидистые ели в белых искрящихся «шубах» и голубое-голубое небо, усеянное снежными крапинками… Или другая картина: сочная зелень, лазурный небосвод, серебристая водная гладь и непередаваемый запах ягод…       Каждый сезон в родном городе — словно полотно величайшего живописца…       – Да, и вправду красиво, — подтвердил он. — Как всегда… Но, красота красотой, а к празднику-то надо готовиться. Что дальше делать будем?       – Даже не знаю… — я задумалась. — Дел по-прежнему много. Но сегодня я точно постараюсь набросать сценарий, чтобы мы уже могли готовиться к выступлению.       – Хорошая идея, — одобрил Мишка. — Наверное, тебе нужно начинать разучивать песни. Иначе как репетировать будем?       – Ну ты, Андреев, даёшь! — я захохотала. — Честное слово, рассмешил! .. Да-а…       – Ладно тебе уже! Хватит! — Миша легонько толкнул меня в плечо. — Что делать-то?       – Слушай: репетировать первое время лучше под фонограмму, так как многое не будет получаться, и нам придётся повторять некоторые движения по нескольку раз. Запись в этом плане удобнее — её можно включать и перематывать, сколько угодно. А я, если буду слишком много, да ещё и без «разогрева» петь, рискую посадить голос. Поэтому я подключусь, когда танцевальный номер уже будет поставлен, а все движения отработаны. Тогда мы уже сможем начать подстраиваться друг под друга…       – Как всё сложно-то… — у Андреева глаза на лоб полезли от удивления. — Я думал: захотела — спела, понадобилось — повторила, а тут…       – Ты ещё всех тонкостей не знаешь, - важно заявила я. — Благо дело, я не обладаю уникальным голосом. Я слышала, что девушка с самым высоким колоратурным сопрано в мире за два дня до ответственного выступления перестаёт говорить — связки бережёт. А вообще каждый вокалист, если хочет, чтобы его голос звучал наилучшим образом, должен выполнять огромное количество условий. Тогда начинают «поддаваться» высокие ноты, голос становится пластичнее, и звук получается чистым, без хрипа…       – А какие условия-то? — заинтересовался Мишка.       – Ну… К примеру, нужно хорошо высыпаться, правильно питаться. за два часа до выступления обязательно плотно поесть… Ещё неплохо, если вокалист ведёт здоровый образ жизни, активно двигается и не имеет вредных привычек. Нельзя петь в холодную погоду и если болеешь. А ещё лучше никогда сильно не волноваться, да и вообще, контролировать свои эмоции…       – Да-а, Жень, тебе точно не светит карьера хорошей певицы, — улыбнулся Андреев.       – Это ещё почему?! — честно говоря, такой реакции я от него не ожидала.       – Эмоции плохо контролируешь: вон как на классном часе «разволновалась», да и сейчас вон начинаешь…       – А если ты сейчас не закончишь, то я ещё и продолжу! — озорно улыбнувшись, я показала Мишке кулак.       – Тише, тише, — смеялся он. — Вдох-выдох… Всё хорошо…       – Подзатыльник тебе сейчас не помешал бы, — заключила я. — Но ради своего голоса…       – Правильно, молодец, — кивнул Миша. — Далеко пойдёшь…       – Ты тоже, — хмыкнула я.       – В смысле?       – Ты тоже у меня сейчас далеко-о пойдёшь.       Хитро улыбнувшись, Андреев неожиданно бросил мне в лицо охапку жёлтых листьев, предназначавшихся для новых букетиков. С досадой я присела на корточки и принялась собирать «остатки» природного материала.       – Эх ты… — улыбнулся Андреев и присел рядом. — Даже не додумалась в ответ свои листья бросить…       – Я, в отличие от некоторых, о Нинке думаю. Она болеет, чувствует себя никому не нужной, а ты её чуть любимой работы не лишил!       – Да, Белка… Странная ты всё-таки… — Мишка взял листик, запутавшийся в моих волосах, и задумчиво на него посмотрел. — Странная…       Я молча продолжила собирать листья, прокручивая в голове красивое зрелище, представшее передо мной совсем недавно, когда мы шли во-он по той тропинке… В мыслях творилось невесть что. Я думала обо всём сразу: о листьях, о Нине, о Мише, о бале, о "то ли видении, то ли фантазии"… Всё это смешивалось, и я, в итоге, ничего не понимала. Если делать несколько дел одновременно я ещё могла, то думать о разных вещах сразу у меня пока не получалось…       Тишину нарушил телефонный звонок. На экране высветилось: «Нина».       – Алло, — я взяла трубку.       – Жень, привет! — громко и радостно поздоровалась Мещерякова. Должно быть, она светилась от счастья. — Как дела?       – Отлично! — я заразилась от подруги хорошим настроением. — А ты как себя чувствуешь?       – Уже лучше! Меня домой отпустили, представляешь?!       – Здорово! Скоро совсем выпишут, — я хотела подбодрить Нинку, хоть и знала, что от гипса она избавится очень нескоро…       – Я вообще не за тем позвонила, — Мещерякова резко оборвала цепочку вопросов о самочувствии и не очень убедительных «прогнозов» о её выздоровлении. — Я дома. Совсем одна, так как родители работают. Поэтому… Я приглашаю вас с Мишкой ко мне в гости. Если нужно сделать какие-то украшения или ещё что-то, я вам помогу. Вместе быстрее будет. В общем, жду вас сегодня в любое время…       Нина попрощалась и отключила телефон. Я же передала Мише наш разговор и спросила, во сколько мы пойдём в гости к Мещеряковой.       – Давай часиков в пять, — предложил друг. — Я раньше никак не могу — опять за Люськой в садик пойду. Приведу её домой — и сразу к Нине. Идёт?       – Идёт, — согласилась я. — Как раз успею сделать уроки. По другим предметам мне «двойки не нужны», литературы достаточно.       – Тогда до пяти?       – До пяти.

***

      Зайдя домой, я сразу принялась за уроки. Сегодня домашнее задание далось мне на удивление легко — я выполнила все упражнения за какие-то полчаса.       Довольная своей оперативностью, я быстро оделась и уже собралась выходить, как вдруг вспомнила про Мишку. Часы показывали полпятого, а я уже была готова… Мы созвонились, и Андреев «отпустил» меня к Нине, сказав, что скоро подойдёт и сам…       Со мной происходило что-то невероятное: настроение мгновенно улучшилось, и на душе стало легко-легко… Хотелось остановиться посреди улицы и громко закричать. О чём закричать, зачем закричать, что закричать? Я и сама не понимала. Лишь в одном я была уверена: меня «исцелил» счастливый голос Нины, который я услышала около часа назад. Я была рада, что у неё всё хорошо: будто камень с души свалился…       – Нинка! — я бросилась обнимать подругу, когда она открыла мне дверь. — Как же я рада тебя видеть!       – И я рада видеть тебя, Жень, — проговорила ошеломлённая Мещерякова, опираясь на костыли. — Осторожно, свалишь…       – Не свалю, не волнуйся, — немного успокоилась я. — Держи!       Я протянула ей огромный букет осенних листьев (не зря же мы с Мишей их собирали) и добавила:       – Скоро Мишка придёт — он просто за сестрой в садик пошёл…       – Хорошо, — улыбнулась Нина. — Проходи.       Подруга провела меня в просторную светлую комнату. Она была чем-то средним между гостиной и рабочим кабинетом. Там был и компьютер, и телевизор, и диван, и письменный стол… В общем, одно помещение заменяло два, что, кстати, было очень удобно.       Я не раз была у Нинки в гостях — мы часто собирались с девчонками на выходных и либо гуляли, либо, если было слишком холодно или, наоборот, слишком жарко, шли к кому-то домой. Иногда к нам присоединялись и мальчишки, которых мы часто встречали на улице…       Раздался звонок в дверь — сейчас к нам опять присоединится "мальчишка"… Я быстро выбежала в прихожую, но «вооружённая» чайником Мещерякова меня опередила.       На пороге стоял Мишка, держа за руку пятилетнюю Люсю, которую, видимо, только что забрал из садика. Понимая причину наших вопросительных взглядов, Андреев возмущённо произнёс:       – Шантажистка! — друг указал на сестрёнку. — Я у неё всего-то оранжевую бумагу для гирлянд попросил, а она отказывалась делиться, если я её с собой не возьму!       – Зато я ещё и жёлтую принесла, — заявила Людка.       – Хороший бонус! — засмеялась Нина. — Проходите, чаю попьём — и за работу.       – Есть, товарищ капитан! — Люся «козырнула», разулась и деловито промаршировала на кухню.       – Что только ни сделаешь ради бала, — вздохнул Миша и последовал за сестрой.       Уже через пятнадцать минут все мы, захватив вазочку с конфетами, «переехали» в гостиную. Мы решили не терять времени и принялись вырезать листочки из разноцветной бумаги. Нина расспрашивала нас о жизни класса, а мы охотно обо всём рассказывали.       – Ты бы её сегодня видела! — восхищался Миша. — Точно бы не узнала! Она их всех на место поставила… Почти.       – Почти? — удивилась Мещерякова. — Это как?       – А вот так, Нин, — театрально вздохнула я. — Только все замолчали — этот пришёл. Ну весь класс и начал его уговаривать…       – Но я не поддался на провокацию! — с видом героя произнёс Андреев. — Благодаря мне Женька всё же провела классный час…       – Добро победило зло, — голосом сказительницы заключила Нинка.       – Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец, — звонко засмеялась Люся, положив в коробку (в неё мы собирали «листики») новую порцию бумажных фигурок.       – Таким образом, Люд, ты у нас и молодец, — улыбнулся Андреев.       – Конечно, а ты как думал? — девочка взяла очередную конфету.       Вскоре рядом с коробкой бумажных листиков образовалась кучка фантиков. Дело в том, что Люся, видимо, работала на конфетах, как на батарейках.       – А что, если из этой фольги тоже что-то сотворить? — предложила Нина, задумчиво подбрасывая вверх золотистые фантики.       – Хорошая идея! — поддержал её Миша. — Жень, помнишь, мы панно собирались делать? По-моему, идеальный материал!       Остаток вечера прошёл так же весело, так же спокойно и так же плодотворно. За какие-то два с половиной часа мы нарезали огромное количество бумажных листьев, соединили их в красивые, яркие гирлянды и изготовили панно из настоящих листьев и фольги.       Нина придумала сделать имитацию конфеток и выложить из них какой-нибудь рисунок на фоне из листьев. Мы завернули в фантики кусочки пластилина и «нарисовали» «конфетами» золотое дерево. Панно мы назвали "Осень"...       Этот тёплый октябрьский вечер я не забуду, пожалуй, никогда, ведь провела его вместе с самыми близкими друзьями. Каждый был самим собой, и поэтому всё вокруг становилось родным, уютным и любимым…