Уголок ее души

      В квартире ее не было. На месте битвы с адьюкасом тоже. И на работе пусто, хотя какая ночью работа, но от женщины можно ожидать всего. Супермаркеты, больницы, квартира Арисавы, дом Куросаки. Ее нет нигде. И реяцу тоже нет.       Улькиорра, особо не надеясь, еще раз заглянул в комнату, которая весь последний месяц служила ему и Орихиме домом, и, никого там не обнаружив, отправился дальше. На ее поиски. Почему, спрашивается, обретя тело, он вернулся за ней? Теперь-то она ему зачем? Кто знает, но вот чего у Шиффера не отнять, так это его безграничной преданности. Она же и вела его вперед, заставляя вглядываться в каждый переулок, каждый темный закуток, ища назойливую, но такую нужную девчонку. И с каждой очередной неудачей он слышал презрительный смешок внутри своего сознания. Это наглый адьюкас как мог мешал новому хозяину своего тела жить.       Пожирая душу Орихиме, пустой и предположить не мог, что поглощает вастер лорда, который в разы сильнее и выше по статусу. Сначала он неимоверно обрадовался, когда, едва ступив на песок Уэко Мундо, начал мгновенно эволюционировать, но уже через пару минут осознал, насколько сильное существо так опрометчиво в себя впустил.       Улькиорра был доминантом и в своем собственном теле, где внутри него пожранными и безликими роились тысячи душ пустых. Так что же стоило ему отодвинуть на второй план более слабую личность адьюкаса и властвовать над его телом самому, как делал это ранее сотни раз? Это было даже слишком просто. Едва ли зачинщик вторжения мог оказать достойное сопротивление, и вскоре занял место с личностями других сожранных им пустых. Скоро он окончательно растворится внутри, ну, а пока не стоит обращать внимание на подобный мусор.       В отличие от человеческого тела Иноуэ, тело адьюкаса Улькиорру не отвергало. Наоборот, оно всячески способствовало властвованию сильнейшего и начало перестраиваться на физическом уровне под предыдущий внешний вид арранкара. Хм, теперь он не был арранкаром. Что же, этот этап ему предстоит пройти еще раз, но потом. Сейчас он хотел найти то, что потерял. Но женщина находиться упорно не желала. И это было плохо, потому что Шиффер не то, чтобы большим количеством времени располагал. Тело перестраивалось под его прежний облик. Вот только не под облик арранкара, каковым мужчина сейчас не являлся. Сначала — да, и на время Шиффер принял прежний вид. Но как бы он ни хотел, как бы ни желал, перешагнуть через законы природы он не сможет, а потому рано или поздно тело вернется в стадию вастер лорда, и тогда женщина не узнает его. А он не сможет ей ничего сказать, ведь мир пустых подарил ему из всех чувств только зрение. И он будет ее видеть, но на большее станет не способен. Нужно найти ее раньше, пока маска, уже скрывшая половину лица, не разрослась полностью. Пока он может говорить.       «Ты не успеешь», — хихикал внутри адьюкас, но был полностью проигнорирован. Он уже сыграл свою роль, теперь с него нечего взять. И Улькиорра продолжал следовать цели несмотря ни на что.       Каракура — большой город, и мало кто может похвастаться, что за вечер облазил его вдоль и поперек, но Шиффер уже вошел в число этих немногих. Он расправил свои черные крылья и взмыл в ночное небо, и взор его охватил многие километры, но все попытки тщетны. Куатро-эспада многое увидел, да только не то, что искал. И он вновь спустился к земле, чтобы осмотреть те места, до которых не мог добраться его взгляд с небес. И маска на лице его росла.       «Не успеешь», — подтрунивал в сознании адьюкас, но, как и прошлый раз, не удостоился даже презрительного плевка. Гораздо большее внимание Улькиорра уделял своим конечностям, которые уже практически нельзя было назвать человеческими. Руки удлинились, отрасли когти, вернулась болезненная худоба. Он выглядел уже страшно, как полноценный пустой, но продолжал двигаться вперед.       В конце концов, он нашел ее, когда готов был окончательно сдаться, а маска расползлась почти на все лицо. Меньше всего он ожидал ее встретить в грязи под мостом, но девчонка сидела на корточках и с интересом рассматривала большой черный пакет, как будто в мире, кроме него, ничего больше не существовало.       Испытал ли Улькиорра облегчение или радость нельзя сказать с уверенностью. Быть может, то было чувство достижения цели. Одно лишь ясно: адьюкас внутри противно зашипел, пытаясь оградиться от чужеродных, непонятных ему эмоций. А Шиффер тем временем не бездействовал. Песчинки часов с каждой секундой десятками падали в небытие, и отведенные мужчине часы вместе с ними.       — Женщина, — позвал он Орихиме, подходя ближе.       Иноуэ мгновенно обернулась на зов и с ожиданием уставилась на пустого. Она смотрела на мужчину, как на незнакомца, и ни слова не вымолвила в ответ. Надо сказать, реакция ее на возвращение потерянного возлюбленного немного отличалась от той, которую Улькиорра себе представлял. Ну хоть что-то она могла бы сказать? Хоть жестом выказать свою радость от его лицезрения. Хоть улыбкой.       — Кто ты? — с искренним удивлением спросила она, и Шиффер непроизвольно потянулся к своей маске. Нет, лицо еще видно. Она должна его узнать. Должна! Но почему тогда спрашивает?       — Я тот, кто поклялся жить для тебя, — без обиняков ответил мужчина. И удивлению Иноуэ не было предела.       — Вот как… — задумчиво закусила она палец и поднялась, наконец, с земли, обернувшись. — А… я кто?       А ты мертвец. Именно так хотел ответить Куатро, заметив на груди девушки оборванную цепь судьбы. Ха, сколько он отсутствовал? Несколько часов? А она уже потеряла собственную жизнь. Беззащитная, беспомощная…       — Иноуэ Орихиме, ты та, кто подарила мне смысл жизни.       И столь быстро лишилась своей. Так вот почему она здесь, теперь многое стало понятно. Если хорошо присмотреться, из черного пакета за ее спиной выбились длинные женские волосы незабываемого рыжего цвета. Ее человеческое тело, она стережет его.       Но почему она потеряла память? Все то время, что душа остается в мире живых, она помнит свою земную жизнь. А эта женщина — нет.       — Я ничего не понимаю, — почти плача, прошептала Иноуэ. — Мне страшно. Кто я, что я? Я умерла, да? Но почему я здесь? И что это за цепь? Ты поможешь мне? Мы ведь были с тобой знакомы, правда?       Были знакомы. Да, и не просто знакомы. Но стоит ли говорить ей об этом теперь? Она все равно не помнит, а хочет ли Шиффер ей напомнить? Сейчас тот самый момент, когда можно все вернуть на круги своя, включая отношения. Как было в Лас Ночес.       — Не реви, — остановил начинающуюся истерику мужчина, но уже не как раньше, без злости и раздражения, как-то мягко и спокойно. Что теперь делать с девчонкой, он не знал, а вариантов в принципе немного. Оставить ее после всех усилий, затраченных на поиски, он не мог, да и внутри что-то давило, не позволяя бросить ее. Но и забрать с собой Орихиме чревато, иначе та рано или поздно деградировала бы в пустого, и тогда под тоннами отчаяния она исчезнет окончательно. Нет, есть только одно место, где души умерших могут обрести счастье и покой. — Иди за мной.       И Улькиорра развернулся, будучи абсолютно уверенным, что женщина послушается его беспрекословно. И она действительно пошла. Размазала слезы по щекам, бросила странный взгляд на свое истерзанное тело и хвостиком побежала за единственной спасительной соломинкой в мире безразличных, невидящих ее людей. Она ступала тихо, почти бесшумно, но Шиффер знал, что она рядом.       — Ты отправишься в Общество душ, — внезапно прервал молчание пустой. — И забудешь все, что здесь было.       — Я буду помнить тебя, — помотала головой девушка, не понимая, что данный факт от нее совсем не зависит. После прикосновения к занпакто шинигами всякая душа очищается и начинает новую жизнь у стен Сейрейтея. — По твоим словам мы… очень близки. Я не хочу тебя снова забывать.       — Тогда стань шинигами, — прикрыл глаза мужчина, сам не до конца поверив в то, что сказал. И о чем подумал. — Стань шинигами, и мы встретимся вновь. Я приду за тобой, чтобы ты смогла выполнить свою клятву.       — Шини… Что? — не поняла Орихиме, но, заметив, что отстает от собеседника, прибавила шаг и уже громче спросила. — Какую клятву я должна исполнить?       — Ты тоже обещала жить для меня, — тихо ответил пустой, ожидая реакции девушки. Его интересовал ее ответ. Именно интересовал, ибо он даже сам себе не признается, что в глубине души боялся услышать отказ. — Я буду ждать в Уэко Мундо, женщина. И Небеса тебе будут судьями, если ты не найдешь способ выбраться из Общества душ хоть на мгновение.       Она не подобрала слов, чтобы ответить. Лишь покраснела до кончиков пальцев, нафантазировав себе неизвестно что. Да и нельзя ее в этом винить, все-таки слова Улькиорры звучали слишком неоднозначно. Это было признание или нет?       — Я обещаю, — улыбнулась девушка своим мыслям, окончательно забыв про проблемы. Получается, она нужна кому-то. Ее любили и любят. Может, все сложилось не так плохо? — Я стану шинигами, и ты найдешь меня.       — Куросаки об этом позаботится, — кивнул мужчина и продолжил путь. В том, что Ичиго не оставит душу подруги прозябать в Руконгае, пустой был уверен. Рыжий определенно пропихнет ее в Сейрейтей, хотят того его обитатели или нет. А учитывая духовную силу девчонки, Готей 13 ее с руками заберет. И тогда, покинув однажды защищенный мир шинигами, она подарит возможность встретиться вновь. А до тех пор пусть учится, радуется и, главное, не меняется. Другую женщину Улькиорра не хотел, а потому смерть ее просто так не простит. По оставшимся на теле Иноуэ обрывкам реяцу он найдет тех глупцов, что посмели настолько поломать мировоззрение его собственности, что бедняжка лишилась памяти. Их смерть не будет легкой, а расправа быстрой.       — Куросаки? — переспросила сложную фамилию Орихиме. — Кто это? Мы к нему идем?       — Да. Это человек, который отправит тебя в Общество душ, женщина, — ответил Шиффер. — Помнишь его?       Она задумалась, попыталась найти в памяти что-нибудь похожее, но результат был отрицательный, и девушка с сожалением и каким-то извинением помотала головой.       — Не могу вспомнить, — стушевалась она, предчувствуя разочарованных вздох мужчины. Вот только вместо него увидела скупую мимолетную ухмылку на устах пустого, после чего выпала в осадок, погрузившись в свои мысли. Она не знала, что только что узрела самую первую улыбку Улькиорры за всю его жизнь.       — Вот и славно, — хмыкнул Шиффер, после чего маска окончательно закрыла его лицо.