Space

— Кто додумался заказать пиццу?! Разъяренный крик нуны достиг двух парней ещё на лестничной площадке. Они неловко поклонились мужчине в кепке с логотипом «PizzaHut», который стремительно пронёсся мимо них, и нервно переглянулись. Подойдя к нужной двери, ХанБин начал рыться в карманах в поисках ключей, шурша пакетами и прыгая с одной ноги на другую, будто это могло как-то ускорить процесс. — Никогда бы не подумал, что Бом-нуна так помешана на здоровой пище, — ошарашенно признался он, вставляя ключ в дверной замок, — она постоянно что-то хомячила: я думал, ей вообще наплевать на то, что она ест. — Может быть, это комплексы? — предположил ДжинХван, безразлично пожав плечами. Внушительные круги под глазами показывали миру его крайнюю степень усталости, поэтому он не стал вдаваться в подробности: щепетильных разборов поведения людей вокруг ему хватало и на парах в универе. Дверь открылась, и парни вошли в квартиру боком, стараясь, чтобы шуршащие пакеты не дай бог не ударились о косяк. — Мы дома, — привычно отрапортовал ХанБин, но никто не откликнулся на его слова. — Мы принесли алкоголь, — траурным голосом возвестил ДжинХван, и рядом с ними разом образовалось несколько нетерпеливых парней, торопливо принимающих ношу у них из рук, а после исчезающих где-то в стороне кухни. «Сила слова», — философски подумал ХанБин, окидывая взглядом помещение, которое стало родным за такой короткий промежуток времени. Сразу после возвращения из «отпуска» (во время которого они ни черта не отдохнули, если честно), ДжиВон собрался с силами и переехал к Пак Бом-нуне, напрочь игнорируя её бесконечные причитания о том, что он будет ей мешать и: «А как я буду устраивать свою личную жизнь, если ты постоянно у меня за стенкой?» Следом за ним в этой квартире почти прописался ХанБин. С недавних пор он балансировал на грани того, чтобы съехаться с ДжиВоном. Это выражалось буквально во всём: в его зубной щётке, которую пришлось купить специально для него; в запахе его одеколона в прихожей, где он постоянно брызгался перед выходом; в стерильной чистоте комнаты ДжиВона, которая столько лет не знала порядка, а сейчас стала прямо-таки образцово-показательной. Наблюдая за всем этим безобразием, Пак Бом постоянно ворчала о том, что пригрела у себя парочку голубков, и бросала недвусмысленные намёки, что ей было страшно стучаться в комнату к племяннику, когда парни запирались там и полчаса из-за двери раздавалась лишь гробовая тишина. О, она даже не подозревала, как они боялись, что она постучится в дверь в самый ответственный момент! ХанБин дома почти не появлялся, мотивируя это тем, что ему проще добираться до учёбы из квартиры друга (хотя, на самом деле, ни фига не проще, но ХанБин пользовался тем, что у предков не было возможности проверить). Мать, как всегда, трагически заламывала руки и затягивала долгие монологи на тему того, что «наш сын вырос и забыл своих родителей». ХанБину было больно от градуса драматизма в её голосе и позе, но ещё больнее ему было от подмигиваний отца, совсем не свойственных ему, и туманных разговоров о том, что друг может оказаться не другом вовсе, а симпатичной девчушкой. И лишь ХанСоль ничего не говорила, только бросала на брата странные взгляды, перед тем как снова с безучастным выражением лица уткнуться в свой планшет. «Маленькая поганка что-то подозревает!» — с ужасом думал ХанБин, но успокаивал себя тем, что у неё нет никаких доказательств его... своеобразной связи с ДжиВоном. В чём заключался неоспоримый плюс расположения квартиры ДжиВона, так это в том, что оттуда было гораздо ближе до работы. Только не до той, где ХанБин часами просиживал свои штаны, наблюдая за жизнью фитнес-центра напротив. Усердными стараниями ДжиВона, ХанБин стал композитором в «1llionaire Records». ХанБин и сам толком не понял, как так вышло. Просто в один день ДжиВон, к которому вернулась его наглость и самоуверенность, буквально за руку притащил ХанБина в офис и простодушно заявил, что «это B.I., и теперь он будет работать с нами». И это сработало. Его без лишних вопросов приняли на работу, а самого ДжиВона даже не потрудились отчитать за то, что он так неожиданно заявился, даже не позвонив. Жизнь и дальше потекла в своём размеренном ритме, будто ДжиВон был в офисе вчера, будет завтра — и вообще, это естественно, что он пришёл сегодня. Будто не было этого нелепого скандала и трёхмесячной ссылки. Удивительно. ХанБин даже и не думал, что так бывает. Нет, конечно, Dok2 несколько раз туманно порассуждал на тему того, как будет трудно вернуться в индустрию после такого скандала, и что у ДжиВона не получится завладеть чартами сразу же, что будет много сложностей и бла-бла-бла… Но все эти разговоры никак не помешали незамедлительно начать работу над альбомом. И ХанБину было безумно приятно то, что, по большей части, музыкой в этом проекте рулил именно он. Это была та работа, на которую ХанБин ходил с удовольствием. Она никак не мешала его учёбе, давала ему простор для воображения, и единственным омрачняющим ситуацию фактором было только то, что они с ДжиВоном постоянно ругались. Когда дело доходило до музыки, они оба становились большими перфекционистами и энтузиастами, стремящимися всё сделать идеально. Но наши желания не всегда соответствуют нашим возможностям, а «идеально» ХанБина не всегда соответствовало «идеально» ДжиВона. В итоге они постоянно грызлись между собой, громко выясняли отношения через стекло студии звукозаписи, и иной раз уходили из офиса глубоко за полночь из-за своего нелепого стремления сделать всё как можно лучше. Но и ХанБин, и ДжиВон наслаждались такой жизнью и возможностью творить ту музыку, которая им нравится, так, как им хочется. Они думали, что в итоге именно это и приведёт их к успеху. — В этом доме никто не ест вредную пищу после четырёх! — настаивала на своём Пак Бом, стараясь отобрать коробки с пиццей из рук СынХуна, но тот держал крепко и отдавать еду явно не собирался. — Нуна, твоя фигура идеальна, — с ухмылкой заявил Ли, подмигивая Бом, — с ней ничего не случится, если ты один раз нарушишь свои правила. Парни вошли на кухню как раз в тот момент, когда спор перешёл в откровенный флирт и градус приторности происходящего стал выше, чем градус алкоголя, который они собирались сегодня потреблять. «О Боже, какой неловкий пикап», — читалось на лице ТэХёна, который оттаскивал открытую бутылку соджу от лица зарёванного МинО, явно собираясь помешать своему — эмм — парню напиться раньше времени. ХанБин фыркнул. С тех пор, как СынХун поставил хореографию для GD, он, казалось, возомнил себя всемогущим. Его подкаты к Бом, раньше такие неловкие и смущённые, что их никто не замечал, выросли настолько, что теперь их не увидит разве что слепой. Или Ким ДжиВон. Пак Бом же на всё это безобразие никак не реагировала: для неё СынХун всё так же оставался нелепым мальчишкой, другом её племянника, и никакие головокружительные успехи с его стороны не могли заставить её думать иначе. А успехи были. Дела мало-помалу шли в гору, и вот уже недавно СынХун открыл свою собственную танцевальную студию и набрал команду, с которой вполне успешно участвует в разных конкурсах и мероприятиях. Но это всё равно не давало ему права надеяться на взаимные чувства. ХанБин в своё время даже мечтать о них не смел, не то что открыто заявлять о своих надеждах. Правда, потом он влюбился в племянника нуны, и необходимость в этом отпала, но всё же. — Нуна, дело не в твоей фигуре и даже не в нашей любви к вредной пище, — неожиданно заявил ТэХён, разворачиваясь лицом к Пак Бом, — просто пицца — единственное утешение для этого неудачника, — от ткнул пальцем МинО в бок и заливисто рассмеялся. Все присутствующие на кухне тут же подхватили его смех, а СынХун даже дал ему «пять», оценив шутку в двадцать по шкале до десяти. После остроумного замечания всем неожиданно стало очень весело и хорошо: воинственное выражение лица Бом смягчилось, и даже ДжинХван, до этого грустный и осунувшийся, искренне смеялся, едва не сгибаясь пополам. — Знаешь, я думаю, ты прав, — сказала Бом, отсмеявшись, — сейчас такое трудное время... мы должны поддержать МинО. А то он, бедненький, утонет в море слёз, которое выплакали его бедные глазки. — И нас заодно утопит, — радостно закончил СынХун, и все снова засмеялись. Одному МинО не было весело: на его гримасничающем от переизбытка эмоций лице отразилось миллион чувств, начиная с досады и заканчивая глубоким оскорблением своей важной персоны. Это лицо — самое смешное, что ХанБин когда-либо видел в жизни. МинО надо было идти на шоу клоунов, а не на «SMTM». Там бы он точно прошёл. — Вы! Просто! — Возмущённо басил МинО, не в силах подобрать слова, которые бы смогли описать его чувства. — Друзья ещё называются! Нет бы поддержать, а вы!.. Всё! Решено! Я ухожу от вас, — скрип отодвигаемого стула перекрыл пафосный голос: МинО было встал для пущего драматизма, но тут же был утянут назад смеющимся ТэХёном. ДжинХвана уже можно было выносить. Ситуация, действительно, складывалась комичная: изначально они все хотели собраться здесь для того, чтобы отметить победу МинО в шоу (в которой никто не сомневался, ведь его песни покоряли чарты как нечего делать), но в итоге они празднуют его грандиозный проигрыш. Это должно было быть грустным, но отчего-то им всем было очень смешно, особенно когда они видели перекошенное от досады лицо виновника торжества. — Куда ты уйдёшь от нас? — весело спросил ТэХён, хлопая парня по плечу; тот в ответ только потянулся рукой к зажатой в тэхёновых пальцах бутылке с соджу, но и в этот раз ему ничего не обломилось: баночку юрко забрал себе ДжинХван, и тут же сделал три больших глотка. — К Зико? Будешь жилетку ему слюнявить? На несправедливость жаловаться? Наверное, им всем было так хорошо, потому что они знали, что для МинО не просто ничего не кончено, а, скорее, всё только начинается. Его продюсером был Зико из «Block B», с которым он каким-то волшебным образом скорешился за время шоу. И ему уже поступило несколько заманчивых предложений от разных агентств, в том числе и от «YG». «Но туда ты пойдёшь только через мой труп, — зловеще уверял МинО ТэХён, когда узнал о том, что компания заинтересована в нём, — в YG твоя карьера превратится в один бесконечный хиатус, а жить-то на что-то надо!» — Но это же действительно было несправедливо! — воскликнул МинО. — Ну прости, твоя история обычного, ничем не примечательного паренька не смогла составить конкуренции человеку, у которого есть жена и ребёнок, но он отказался от нормальной работы ради мечты, поэтому, хэй, он должен победить в шоу хотя бы потому, что ему надо как-то кормить свою семью, — едко заметил СынХун, наслаждаясь незамедлительной реакцией друга. — Если бы ты сказал, что ты бездомный сирота, ты бы непременно выиграл, зуб даю. — Но ведь это хип-хоп шоу! Кто вообще будет голосовать, опираясь на историю участника? — Я, — невозмутимо заявил СынХун. — О, ты тоже проголосовал за Бэйсика? — тут же оживился ТэХён, и два дезертира, обрадовавшись тому, что нашли друг друга, звонко дали друг другу «пять». МинО со стоном уронил голову на столешницу. ДжинХван подавился пивом. ХанБин фыркнул: сейчас эти двое могут говорить что угодно и строить из себя кого угодно, но всего каких-то несколько часов назад СынХун благим матом комментировал всё происходящее, а ТэХён обещал пустить несправедливых продюсеров на корм рыбам и сам чуть ли не рыдал от злости и обиды. — Не расстраивайся, МинО, людям свойственно предавать других людей, — филосовски изрёк ДжинХван, откупоривая вторую бутылку соджу и ставя её перед распластавшимся по столу Соном, — как раз сегодня я расстался с одной такой предательницей. — Как, ты расстался со своей девушкой? — удивлённо спросила Бом, не зная, как именно ей лучше отреагировать на эту новость. — Нет, — торжественно огласил ДжинХван, поднимая банку с соджу, словно бокал с вином, — мы не расстались. Я бросил её, — все вокруг молчали, не уверенные в том, какие эмоции должны испытывать от этого известия. ДжинХван мягко улыбнулся: — Это самое правильное решение за последние пять лет. Я всё собирался... но никак не мог решиться. Я был расстроен... но сейчас, вместе с вами, я счастлив, — он опрокинул в себя остатки алкоголя. — Вы чего замерли? Это нужно отпраздновать! Кухня сотряслась от одобрительного гула и поздравлений. «Такое событие! За это надо выпить!» — слышалось со всех сторон; на стол были поставлены стаканы, алкоголь в спешке разливался по сосудам, все вокруг пожимали руку ДжинХвану и хлопали его по плечу. ХанБин впервые за долгое время видел друга таким счастливым. ХанБин не знал точно, что происходило между ДжинХваном и ДжиСу на протяжении этих пяти лет, пока они встречались («Эмоционально насиловали друг друга», — как любил выражаться ДжинХван), друг никогда не рассказывал ему о своей личной жизни. Всё, что ХанБин знал наверняка, так это то, что она стала настоящей причиной, по которой ДжинХван не поехал в Чонджу вместе с ним, и что это из-за неё он берёг каждую вону и ходил мрачнее тучи. — Хён, говори тост! — сказал СынХун, когда всё уже было готово и у каждого в руке был стакан с алкоголем. — Я — взрослый мужчина, — торжественно начал ДжинХван, значительно оглядывая счастливые лица, направленные в его сторону, — и никому не позволю эмоционально насиловать себя. Пусть сама провстречается пять лет с абьюзером и узнает, какого это! — Так её! — Никакой пощады! — За нашего мини-хёна! Голоса загремели по кухне с новой силой, бокалы зазвенели, сталкиваясь друг с другом, и всё помещение наполнилось атмосферой тепла и праздника. Никто не знал, чем именно обернулись отношения с ДжиСу для ДжинХвана, но он был таким счастливым, расставшись с ней, что это растормошило даже МинО, который, похоже, и вправду собирался выплакать реки слёз из-за своего поражения. — В честь чего такой гул? — в дверном проёме показалась лохматая голова СынЮна. — Выяснилось, что ведущий ошибся и на самом деле победитель Сон МинО? — Нет, просто наш местный психолог наконец-то разобрался со своими отношениями, — крикнул кто-то из толпы, и СынЮн, радостно улыбаясь, прошёл на кухню. — О, поздравляю, — он пожал руку донельзя счастливому ДжинХвану и оглянулся вокруг, пытаясь найти среди лиц вокруг лицо Пак Бом, — нужно чем-нибудь помочь? — Да, помоги мне дорезать салат, а то от этих помощи не дождёшься, — она презрительно махнула рукой на столпившуюся на кухне компанию, — им бы только пить и веселиться. СынЮн тоже куда-то потихоньку двигался: не совсем в ту сторону, в которую ему бы хотелось, но всё же куда-то. Та крупная компания, в которую он ходил прослушиваться, приняла его в ряды своих трейни, но о дебюте пока речи даже не идёт. Пожалуй, из всей их дружной компании СынЮна ХанБин видел реже всех: он постоянно был в комнате для практик, пел, танцевал, учил языки и своё свободное время чаще проводил не с ними, а с другими парнями-трейни банально потому, что у него не всегда хватало времени и сил доползти до них после изматывающей тренировки. Это было не то, о чём мечтал СынЮн, ему было бы больше по душе играть в инструментальной группе, чем танцевать на сцене со смазливыми мальчишками, но он никогда не жаловался. Только изредка ронял в редких разговорах по телефону, что у него все мышцы болят и он ненавидит танцы всей душой. — Если что, начнём без этих раздолбаев, — СынЮн кивнул на дверь, вероятно, под «этими раздолбаями» подразумевая ДжиВона и ДонХёка, — ДонХёк что-то намудрил с компьютером, и они уже полчаса не могут уйти со страницы какого-то порно-сайта. Вокруг раздались сдавленные смешки, а ХанБин закатил глаза. Его напрягало то, насколько стремительно ДонХёк ворвался в его не_учебную жизнь и насколько сильно он скорешился с ДжиВоном. С лета они стали едва ли не лучшими друзьями: постоянно списывались, болтали по телефону, выдумывали какие-то небылицы про ХанБина и сами восторженно над этими небылицами хихикали. Ещё чуть-чуть, и ХанБин заполучит себе нервный срыв с этой парочкой. Ему казалось, что его жизнь больше невозможна без этих двух: на учёбе ДонХёк постоянно говорил о ДжиВоне, а на работе ДжиВон не мог наговориться про ДонХёка. Всё это заставляло мозг ХанБина гореть, а самого его — стараться как можно чаще сбегать из этого круга к тому же самому ДжинХвану, который в этом свете перестал ему казаться таким уж плохим другом. Нет никого хуже ДонХёка и ДжиВона, взявшихся за ручку. Мягкий свет лампы освещал счастливые лица. На кухне было убаюкивающее тепло, всюду слышались тихие разговоры и приглушённый смех людей, занятых делом. Сегодня у них намечался-таки праздник живота (или, скорее, его убийство, если посмотреть на количество вредной пищи, которую они собирались съесть). Чипсы и сухарики ссыпались во всевозможные тарелочки, пицца ставилась в духовку, чтобы подогреться, алкоголь и газировка доставались из холодильника. Кто-то особенно умный решил, что они этим добром не наедятся и заказал ещё курочки, чтобы наверняка заставить Пак Бом страдать на следующее утро. Но сейчас всё это было неважно: несмотря ни на что, сегодня вечером они собирались расслабиться в окружении людей, которых они любят и которыми дорожат, не взирая ни на какие жизненные невзгоды. — Готово! — раздался хриплый крик из комнаты, и ХанБин слабо улыбнулся, узнав в этом голосе голос ДжиВона. — Идите все сюда. — Ну наконец-то! — И что ему от нас нужно?.. — Почему мы должны всё бросить и прийти к нему по первому зову? В комнате перед компьютером сидел довольный ДжиВон, а на его кровати валялся не менее довольный ДонХёк. Зайдя вместе с ноющей толпой ХанБин было улыбнулся, заметив родные лица, но тут же помрачнел: он только вчера убирал эту комнату, а сегодня эти двое уже успели устроить срач. Впрочем, что он ещё мог от них ожидать? — Ну и зачем ты нас всех сюда притащил? — недовольно спросил СынХун, скрестив руки на груди. — Я хочу показать вас своей маме, — восторженно заявил ДжиВон, после чего по помещению прошлась волна недовольного стона: детям никогда не нравилось знакомиться с родителями своих друзей. Краем глаза ХанБин увидел, как Пак Бом улыбнулась. — Вот только не надо! Сделайте счастливые лица и не позорьте меня, — серьёзным тоном отчитал друзей ДжиВон, а потом рассмеялся. — ХанБин, иди сюда. Эта фраза настолько насторожила ХанБина, что он даже забыл среагировать на то, что мелкий обратился к нему неуважительно. ХанБину совсем не хотелось сидеть в первых рядах. Как он будет смотреть в глаза матери ДжиВона, если из-за него у неё, возможно, не будет внуков? ХанБин неуверенно присел на стул рядом с ДжиВоном, мысленно надеясь, что донсен не собирается выкинуть какую-нибудь глупость. Из присутствующих ещё никто не знал об их отношениях, не считая ДжинХвана и ДонХёка, ставших неловкими свидетелями их... кхм, воссоединения. И ХанБин надеялся, что список «посвящённых» ещё долго не пополнится другими именами. ДжиВон же не собирается?.. — Давненько я не звонил ей, — неловко признался ДжиВон, когда стрелочка замерла на иконке вызова, — с весны, кажется... — Звони уже, — недовольно буркнул кто-то сзади — кажется, ТэХён, — и мышка щёлкнула, нажимая. Долгие несколько секунд шёл вызов, а потом на экране появилось лицо женщины, и ХанБин поспешил ретироваться с места, где его лицо было хорошо видно, но чужие пальцы крепко сжали его запястье, перекрывая пути к отступлению. — ДжиВон-ни, так рада тебя видеть! — раздался приятный голос из колонок, и все присутствующие подались вперёд, с интересом заглядывая в экран ноутбука. — Почему ты не отвечал на мои звонки? Мамочка тебя чем-то обидела? Как твоё здоровье? — Привет, мам, прости, что не звонил... были некоторые проблемы, но сейчас всё нормально, — смущённо улыбнулся ДжиВон, и ХанБин невольно залюбовался им, буквально на долю секунды забыв о том, как сильно он нервничает. — Ну слава Богу! Я уже думала, что что-то случилось, — женщина облегчённо вздохнула, — милый, больше не делай так, мы с твоим отцом так волновались, чуть в Корею не уехали, чтобы узнать, что с тобой. Благо, Бом остановила... Ой, а кто это там у тебя? Похоже, женщина увидела толпу, окружившую монитор со всех сторон, и ребята, осознавшие это, тут же нестройно пробасили стандартное приветствие и потянулись ближе к компьютеру, будто каждый из них желал подставить своё подвыпившее лицо под объектив камеры. — А это... — ДжиВон неловко засмеялся, — я чего позвонил... Я хотел показать тебе своих друзей. Который самый страшненький — это СынХун. Что ты творишь?! Не бей меня! Тот, который пониже, это ДжинХван-хён, он психолог, круто, да? Эти двое, перекрашенные в блонд, словно парочка голубков, это МинО с ТэХёном... Э-э-э, убери от меня свои руки, моя мать смотрит! Самый нормальный из них — это СынЮн, там ещё ДонХёк развалился на кровати, но я боюсь, тебе его не видно... Женщина смеялась, не переставая, наблюдая за этим зрелищем. Кажется, то, что несколько пар рук пыталось дотянуться до её сына и сделать с ним что-нибудь нехорошее, скорее забавляло её, чем пугало. — А этот мальчик с красными волосами, — начала женщина, отсмеявшись, — тот, который сидит рядом с тобой. Как его зовут? ХанБин смущённо улыбнулся, собираясь представиться, но ДжиВон, вот уже в который раз, опередил его. Н-да. — Это ХанБин, — радостно заявил ДжиВон, сжимая пальцы ХанБина под столом, и этот самый жест дал понять, что сейчас будет бесконтрольный пипец в стиле Ким ДжиВона. Но после этого ничего не последовало. Слава Богу. Пронесло. Дальше разговор шёл об обыденных вещах: миссис Ким расспрашивала друзей сына про их жизнь, смеялась вместе с ними, умилялась тому, как друзья чуть ли не душили друг друга в «объятьях». Потом они коллективно выбирали имя для нового сенбернара, которого купила чета Ким: они не знали, назвать его Филом или Дэном, и спрашивали совета у молодого поколения. — Назовите его ХанБином, — весело предложил ДжиВон, после чего получил ощутимый тычок в рёбра и чуть не свалился со стула. Словом, под конец ХанБин уже совсем расслабился и не боялся, что ДжиВон наделает глупостей. Но когда все стали расходиться, чтобы оставить мать с сыном наедине, ДжиВон сжал его запястье, вынуждая остаться. Старший смотрел на неумолимо закрывающуюся дверь так, будто он был пленником лагеря смерти, а эта комната, в которой его закрывали — газовой камерой. — Мам, мне нужно кое-что тебе сказать. ХанБином завладела паника. Он хотел вырвать руку из чужого захвата, чтобы заткнуть донсена, но тот держал крепко, и пытаться сбежать было бесполезно. Тем более, ХанБин не понаслышке знал, что если ДжиВон вбил себе что-то в голову, он доведёт это до конца, чем бы для него это ни обернулось. ХанБин нервно смотрел то на серьёзного ДжиВона, то на улыбку его матери, и с ужасом представлял, как изменится её выражение лица, когда она... узнает. — ДжиВон, не надо. — Что не надо? — ХанБин крупно вздрогнул, услышав незнакомый мужской голос, и поднял глаза на ДжиВона. Тот, похоже, тоже был озадачен и явно не ожидал такого поворота. — Отец! — ДжиВон попытался изобразить счастье, но вышло как-то очень растерянно, будто он теперь судорожно соображал, что ему следует предпринять после того, как ситуация изменилась. — Милый, нам, наконец-то, снова позвонил ДжиВон, у него всё, оказывается, хорошо, — защебетала женщина по ту сторону экрана, и ХанБина закоротило от желания рвануть посильнее, вырваться из чужого плена и больше никогда, никогда не участвовать в глупых аферах донсена. Но что-то заставляло его сидеть на месте и медленно сходить с ума в ожидании бури. — А это... — Это ХанБин, — решительно сказал ДжиВон, поднимая вверх ту руку, пальцы которой были переплетены с пальцами ХанБина, — и мы встречаемся. О. Мой. Бог. Кто-нибудь, закопайте его. ХанБину казалось, что его лицо сейчас такого же цвета, как и его волосы. Последнее, что ХанБин видел перед тем, как впереть свой взгляд в пол, были ошарашенные лица родителей ДжиВона. А потом последовала тишина. — То чувство, — раздался громкий голос Пак Бом откуда-то из-за двери, — когда твой OTP* оказался правдой. — Пфф, почему я даже не удивлён? — хмыкнул СынХун из-за всё той же двери. — Тоже мне, новость. — Было ясно, как белый день, что в итоге между ними что-то будет, — громко заявил ТэХён, — они вели себя, как настоящие геи. — Кто бы говорил! ХанБина не волновали толки за стеной. Он сидел, ни жив, ни мёртв, боясь даже представить, какая реакция будет у матери ДжиВона на подобное заявление. Его собственная мама бы объявила, что в ДжиВона вселился демон, и отправила бы его к экзорцистам, а самого ХанБина — в монастырь. О реакции отца он думать даже не хотел. А тут... оба сразу. — Перед тем, как вы... выскажетесь, — неожиданно мягкий голос ДжиВона зазвучал над самым ухом, пока сам ХанБин боялся даже взгляд поднять, — я хочу сказать, что... Я помню, как я был счастлив, когда вы не посмеялись надо мной, когда я сказал вам, что хочу стать рэпером. Вы тогда сказали мне, что раз это мой личный выбор, вы его поддержите, — ДжиВон положил руку старшему на плечо, — так вот: ХанБин — тоже мой личный выбор. Боже, как слащаво. ДжиВон всегда распоряжается жизнью ХанБина так, будто она принадлежит ему. Но почему же так трудно сдержать улыбку? Тишина, казалось, длилась вечность, и ХанБин уже начал думать, что они обречены и у них не будет ни единого места в этом мире, где их бы приняли. Он нахмурился, подумав, что это сделает ДжиВону очень больно. — Да мы прямо... как современная семейка**, — ХанБин неуверенно поднял взгляд, и очень смутился, когда натолкнулся на ухмылку мужчины. Что?.. — Да! — тут же оживилась мать ДжиВона, поворачиваясь к мужу. — Там же тоже эти... Кэм и Митч. Они ещё дочку во Вьетнаме усыновили! — Да-да, они самые. ХанБин и ДжиВон недоумённо переглянулись. Пара на мониторе выглядела неловкой и смущённой. Едва ли не более смущённой, чем они сами. — Так всё… нормально?.. — неуверенно спросил ДжиВон, не веря своим глазам. Глядя на него, ХанБин понял, что младший готовился к худшему, а тут... такое. — Это... очень неожиданно, — с тяжёлым вздохом произнесла женщина, и её брови поползли вверх, выражая всю степень её удивления. — Но после восьми лет жизни в Америке, не настолько неожиданно, — она посмотрела на мужа, — на прошлой неделе сын Смитов совершил каминг-аут, и они приняли его, — мужчина и женщина улыбнулись друг другу, — так почему ты думаешь, что мы не сможем принять выбор нашего любимого сына? ХанБин встрепенулся и напряжённо вытянулся, увидев, что мать ДжиВона смотрела прямо на него, и так и застыл, когда она улыбнулась и подмигнула ему. Это было похоже на сон. После разговора ДжиВон и ХанБин остались одни в комнате. Их тела покалывало от напряжения, будто их вены были не венами вовсе, а обнажёнными проводами. ХанБин не мог поверить. Их приняли. Он медленно повернул голову и столкнулся взглядом с ДжиВоном. — Я бы закапал тебя, но... — ХанБин осёкся, когда ДжиВон прижал его к себе, выжав из него весь воздух и желание говорить. Младший уткнулся ему носом в шею, опаляя её своим тяжёлым, прерывистым дыханием, и ХанБин сердцем чувствовал, как за решёткой рёбер бешено бьётся чужое сердце. Он улыбнулся и сомкнул руки на чужой спине. — Вы будете есть или нет?! — раздался грозный крик Пак Бом из кухни. — Поторопитесь, а то мы съедим всё без вас. Несколько секунд парни сидели неподвижные, будто пойманные с поличным на чём-то непристойном, а потом не выдержали и громко рассмеялись. Безусловно, они все через многое прошли, и ещё больше им предстоит пройти. У них были взлёты и падения, они разочаровывались и радовались, но одно всегда оставалось неизменным. Раньше ХанБину казалось, что тем, что объединило их всех, была музыка. Отчасти, так и есть, но на самом деле их столкнуло вместе стремление жить, меняться и идти вперёд, как бы ни было трудно и тяжело. И только потому, что они не теряли веры в себя, веры друг в друга; только потому, что они страдали и хватались за любую соломинку, которая могла бы помочь им достигнуть цели; только поэтому они здесь. И они счастливы. Неважно, что это: космос, мысли, сила воли — это действительно неважно. Назвать это можно по-разному, но смысл останется один и тот же: мечты сбываются и рассыпаются, как песочные замки, люди уходят и приходят, континенты сталкиваются и расходятся, но ничто не проходит бесследно. ХанБин не знал, что ждёт их впереди — даже представить не мог, — но он знал, что путь, который они выбрали, будет тяжёл и тернист, и он оставит несводимый след в их душах. Мир так просто их не отпустит, так просто под них не прогнётся: рано или поздно им придётся столкнуться с жестокими реалиями, в которых всё не так сладко, как в этом мирке, который они так долго и старательно строили. Но пока ладонь ДжиВона такая горячая, пока она так крепко сжимает ладонь ХанБина, пока они вместе — они выстоят. Несмотря ни на что. Но это уже совсем другая история. __________________ * «One True Pairing» — буквально: единственный правдивый пейринг. Та пара, которую шипперишь и считаешь действительно настоящей. **«Modern Family» — американский телесериал, повествующий о трёх совершенно разных семьях. Клэр — мать-домохозяйка, которая живёт со своим мужем Филом в обычной семье с тремя детьми, её отец Джей женат на женщине почти в два раза моложе его, а брат Митчелл вместе со своим партнером только что удочерили вьетнамского ребёнка. (Википедия)