Space

      С тех пор каждый раз в понедельник, среду и пятницу, приходя в тренажёрный зал или покидая его, парень с кроличьей улыбкой махал ХанБину рукой и выглядел при этом так радостно, будто они друзья детства, встретившиеся впервые за долгое время. Это не могло не подкупать, и ХанБин непременно улыбался в ответ.       Вскоре ХанБин узнал, что этого парня зовут ДжиВон, и, если верить психологическому портрету, составленному ДжинХваном, это амбициозный парень, способный настоять на своём и упорно идти к намеченной цели. ХанБин не доверял всем этим психологическим трюкам, но из уст ДжинХвана это звучало так логично и само собой разумеющееся, что даже в этих пяти минутах разговора, который произошёл между ними однажды, он нашёл сто и одно подтверждение словам друга. И что уж скрывать, подобная характеристика ДжиВона его более чем удовлетворяла.       Хотя не то чтобы у него были какие-нибудь виды на ДжиВона.       Нет-нет.

***

      Свою первую зарплату ХанБин потратил там же, где и получил, — в музыкальном магазине. Других увлечений у него не было, а подобное событие надо было как-то отметить, поэтому он и положил в собственную кассу деньги за классическую корейскую гитару.       Не то чтобы ХанБин умел играть на гитаре или обладал абсолютным слухом, который мог бы облегчить обучение. Просто ему казалось, что раз уж он работает в музыкальном магазине, то наличие гитары придаст ему крутости и антуражности. Да и во всех самоучителях, которые он прочитал, скучая на рабочем месте, говорилось, что это невероятно просто и даже самый тупой чайник на свете с лёгкостью осилит эту задачу. Для ХанБина, обуреваемого жаждой хоть какой-нибудь деятельности, эти факты казались серьёзной причиной для покупки инструмента.       Должность обязывала ХанБина знать хотя бы то, что могло потребоваться покупателям, из-за чего он довольно трезво оценивал свои желания и возможности в отношении музыки, которую он хотел играть, и техники, которую он мог потянуть, не имея музыкального образования за спиной. Сложив все эти факторы воедино, он остановился на корейской гитаре (а не из-за патриотизма, как могли многие подумать). Но даже в идеале зная теорию, ХанБин не смог избежать некоторых трудностей.       Хотя «некоторых» — очень мягко сказано.       — Ого, — невольно вырвалось у ДжинХвана, когда он увидел многочисленные мозоли на пальцах друга, — ничего себе! Это тебя так гитара покусала?       — Ага, — мрачно ответил ХанБин, стараясь выстроить пальцы на грифеле точь-в-точь, как нарисовано в самоучителе, — мне теперь даже палочки держать в руках больно.       — Ну, ничего, — рассмеялся ДжинХван, про себя отмечая явную увлечённость Кима. — Зато как настоящий музыкант. Да и выглядит это круто! Почти как разбитые в драках костяшки.       ХанБина тогда прямо осенило. Действительно, разбитые костяшки — это круто. Желание чего-то достичь — это круто. Да и гитара, если верить интервью многочисленных рокеров, — это круто.       После этого ХанБин постоянно играл и даже успел получить нагоняй от директора, потому что «твоя ужасная игра распугивает посетителей». ХанБин хотел сказать, что даже без его репетиций у них маленькая проходимость, но решил промолчать, справедливо рассудив, что выёживаться перед боссом чревато последствиями.       ХанБин и сам прекрасно понимал, что он — не Джими Хендрикс и не Чак Бэрри*, но даже у них всё не было гладко поначалу. И пусть он иногда отчаивался, и пальцы болели неимоверно (а медиатор — для слабаков), но он находил хоть какую-то отдушину в этом. Да, пусть магазин не был самым популярным, но туда часто заходили музыканты, и взгляд у них был точь-в-точь, как у ДжинХвана, такой же горящий и решительный, как будто они зашли не новые барабанные палочки купить, а нашли Эльдорадо.       Они редко приходили поодиночке, за их спинами весели гитары или скрипки, а иногда мощные биты выскальзывали в щель между ухом и наушником. И все они — такие разные, порой враждующие и не понимающие друг друга, но объединённые музыкой, — плыли перед глазами ХанБина и заставляли его завидовать. Потому что он, уже месяц просидев за этим прилавком и наблюдая за своими гостями исподтишка, начал думать, что хочет стать одним из них.       Это было странно. И ДжинХван, и его сестра, и родители, и одноклассники из баскетбольного клуба — все они были чем-то увлечены, но он никогда не хотел быть с ними. Его восхищала их страстность и целеустремлённость, но глубоко в душе он понимал, что, каким бы прекрасным это ни казалось им, он был далёк от этого. Но когда музыканты с нарочито небрежным, будничным и профессиональным видом обсуждали какой-нибудь сущий пустяк, типа проблемы тюнера и камертона, в ХанБине всё трепетало и хотелось слушать и впитывать, как губка.       ХанБин не знал причины этого желания, но он цеплялся за него, как за спасительную нить, будто она действительно может не позволить ему упасть в пропасть. ХанБину никогда ничего не хотелось. Он не знал причины такой резкой перемены в себе, но для себя решил, что даже если во всём виноват пыльный воздух музыкального магазина, он попробует с этим что-то сделать.       Даже если это «что-то» — настроить гитару.       (Что даже с помощью тюнера у него получилось не ахти как.)

***

      ДжиВон решил снова появиться в жизни ХанБина как раз в один из самых позорных её моментов — во время разучивания пресловутой «London bridge is falling down», которая, даже несмотря на два дня репетиций, выходила у него из рук вон плохо.       ХанБин корячился над нотным листком, лежащем на прилавке и перекрывающем значки с «EXO» и «One-ok-rock», и пытался синхронизировать работу обеих рук, что у него никак не выходило. Когда правая рука бренчала по струнам, левая отказывалась их зажимать, и наоборот. Подобное явление жутко раздражало Кима, и он даже зарычал, еле подавив в себе желание разбить горе-гитару обо все острые углы в помещении.       Колокольчики на двери, видимо, испугавшись такого бурного проявления эмоций, зазвенели как-то робко и неуверенно. ХанБин поднял разъярённый взгляд на открывшуюся дверь, но тут же сник, увидев удивлённую мордашку ДжиВона. И немного запоздало, будто держал в руках украденную вещь, спрятал гитару под прилавок.       ДжиВон растеряно поздоровался, а ХанБину хотелось биться головой о стол, потому что во взгляде покупателя он увидел сразу и страх, и шок, и «да он же сумасшедший!». ДжиВон боком, будто стараясь не потревожить тёмную сущность ХанБина, прокрался к стенду с хип-хоп музыкой, а ХанБин только неловко ему улыбнулся, с каждой секундой чувствуя себя ещё паршивее. Ему совсем не хотелось, чтобы Ким ДжиВон считал его невменяемым, хотя бы потому, что он был последним нормальным человеком в окружении ХанБина (не считая того, что он был на побегушках у странной нуны с ресепшена).       К счастью ХанБина (или к несчастью, он точно не знает), ДжиВон достаточно быстро определился с тем, что ему нужно, и уже вскоре перед продавцом на прилавок опустились новый альбом Benzino и наушники «Monster Beats». ДжиВона и ХанБина сковала неловкость, будто это не они обычно улыбаются и машут друг другу, встречаясь глазами, и последний чувствовал в этом свою вину.       А ещё непреодолимое желание заговорить.       — Вашему другу понравился «Shoebox»? — нарочито буднично поинтересовался он, пробивая новый альбом. — Это тоже для него?       — О, ему очень понравилось! — ДжиВон явно обрадовался проявлению активности извне и с большой охотой стал отвечать на вопросы. — Цитируя его: «Я не ожидал такой полноты чувств и откровенности от хип-хоп артистов!» Так что я очень рад, что послушал вас и не взял «Control».       ДжиВон неловко засмеялся, запустив пятерню в волосы, а ХанБин надулся, как арбуз, явно очень довольный собой.       — А Benzino?       — Что Benzino?.. А, нет, это не для него… Он бы вряд ли стал такое слушать… — ДжиВон явно замялся и засмущался, не зная, как объяснить это приобретение. ХанБин вопросительно изогнул бровь — сейчас, когда есть интернет, физические альбомы нужны только для коллекции. Не собирается же он играть им в бумеранг? — Это я… ммм… решил тоже начать коллекционировать.       — О… — ХанБин сделал понимающее лицо, будто он поверил только что выдуманной причине ДжиВона. «Точно метать собирается». — А что же вы не начали с «I Don`t Wanna»?**       ХанБин уже успел пожалеть о сказанном, как вдруг ДжиВон засмеялся, явно оценив шутку.       Продавец остался доволен.       — Я как-то об этом не подумал. В следующий раз возьму его.       Странно, но потенциальный «следующий раз» согрел душу ХанБина.       Наступило неловкое молчание. ХанБин со всей медлительностью, на которую он только способен, пробил товары, и так же медленно положил их в пакет, предварительно неспешно обшарив прилавок в его поисках. И сейчас, когда он как мог продлил приятное ему общество, ему оставалось лишь смиренно ждать, когда ДжиВон развернётся, чтобы уйти.       Но он почему-то так и оставался стоять на месте, словно чего-то ждал.       Вдруг он как ни в чём не бывало перегнулся через прилавок, так, что ХанБин смог уловить яркий запах «AXE», и, кивнув на гитару, спросил:       — Играете?       ХанБин не ожидал такого поворота и зарделся, как маков цвет. От настолько личного и глупого вопроса, конечно, а совсем не потому, что ДжиВон был так бессовестно близко.       — Ну, не сказать чтобы играю, — ХанБин смущённо скосил глаза под стол, будто улыбающиеся участники какой-то мальчиковой группы могли сказать, как ему поступить, — но пытаюсь.       — О-о, круто! — в словах ДжиВона звучало неподдельное восхищение, да и сам он смотрел на ХанБина, будто простой обыватель на Юрия Гагарина. — А можешь что-нибудь сыграть?       ДжиВон просил так непосредственно и убедительно, что ХанБин даже думал согласиться. Но быстро одёрнул себя, потому что нежелание опозориться перевесило желание угодить гостю.       — Э… нет. Я только недавно купил её и ещё не до конца разобрался.       — О, жаль, — на секунду в глазах ДжиВона промелькнуло разочарование, но оно быстро уступило место привычным ярким огонькам. — Но это ничего, ты главное не бросай. Ведь гитара — это так классно! Почти все мои друзья умеют профессионально играть на гитаре. Я тоже пытался, но это не моё. Я больше по части хип-хопа. Рэп там, битбокс…       Не то чтобы ХанБину действительно было интересно (хотя да, ему было интересно), просто ДжиВон вёл себя так, словно напрашивался на вопрос.       — А вы умеете читать рэп?       ДжиВон аж засиял.       — Да, есть немного, — он смущённо надвинул козырёк кепки на глаза. — Выступаю в клубах, записываю треки… Но это всё детский лепет! Сейчас я хожу в качалку и хочу когда-нибудь сделать это своим основным доходом.       — Эм… качалку?       — Причём здесь качалка? Рэп!       ХанБин тоже не понимал, причём здесь качалка, и, уже начиная сомневаться в адекватности собеседника, прямо сказал ему об этом.       — Ну, ты когда-нибудь видел рэперов? Они же все крупные, накаченные, будто поголовно выходцы из гетто! Вот и я так хочу. А когда из школы выпущусь, еще и тату себе сделаю. Вот здесь, — ответил парень и показал на то место, где шея переходит в спину, — в виде феникса. Ну, знаешь, вечная жизнь, вечное обновление. Типа я всегда буду перерождаться в нечто новое и улучшенное. Сечёшь?       ХанБин отчаянно не «сёк». Не только в том, о чём толковал ему этот парнишка, но и в том, когда они успели перейти на «ты» и когда его донсен начал разговаривать с ним как с давним «корешем».       — Подожди, ты ещё школьник? Получается, ты младше меня, так?       — Ну, если ты закончил школу, то да…       — О, тогда зови меня хёном, окей? — ХанБин начал чувствовать, как ситуация переходит под его контроль, а ещё он чувствовал, что ему это нравится. Быть старшим, в смысле. Согласитесь, круто иметь власть и всё такое…       — Окей, хён, — ДжиВон улыбнулся своей кроличьей улыбкой и, увидев рядом с прилавком лишний стул, плюхнулся туда.       ХанБин был возмущён таким фамильярным обращением к себе, но, вспомнив, что этот малец всё-таки его клиент, постарался успокоиться.       ДжиВон радостно махнул какому-то нигговатому парню, направлявшемуся в фитнесс-центр, и парень, одарив удивлённым взглядом и его, и ХанБина, кивнул в ответ.       «Наверное, тоже ходит в качалку, чтобы стать настоящим рэпером», — эта ситуация утомляла и забавляла одновременно.       ДжиВон с хитрым видом опёрся локтём о прилавок и, прислонившись щекой к ладони, посмотрел на ХанБина. Уходить он явно никуда не собирался.       — Хён, а где ты учишься? На музыкальном каком-нибудь?       ХанБин почувствовал, что его как в воду опустили. Это была его больная тема, на которую он предпочёл бы не распространяться.       — Нигде. Взял год на раздумья, — старательно отводя взгляд. Он хотел разозлиться, накричать на мальчишку и выгнать, потому что нельзя спрашивать настолько личные вещи, но вместо этого только прерывисто выдохнул. ДжиВон не был виноват в том, что ХанБин не мог выбрать себе универ даже методом тыка. — Хороший из меня хён. Отличный подаю пример донсену.       — Да не переживай ты так. Я и без твоего примера никуда поступать не собираюсь.       — А что так?       — Пойду на «Show Me The Money», выиграю кучу бабла и выпущу микстейп, — ДжиВон говорил это с таким самоуверенным видом, будто всё уже было решено, и он лично спрашивал у мойр***, что они ему заготовили.       ХанБин даже подумал, что это шутка, и он даже хотел засмеяться, но что-то в глазах ДжиВона остановило его.       Тупо всё это было. Тупо и безалаберно.       — Удачи тебе, — хмыкнул ХанБин и сделал это таким тоном, который буквально вопил: «Проваливай. У меня нет времени на твои детские выдумки».       Но ДжиВон не обиделся. Вряд ли он даже уловил посыл, спрятанный в этих словах, потому что всё так же улыбался.       — А тебе — с гитарой, — ДжиВон медленно засобирался. — Когда разучишь что-нибудь, сыграй нуне. Она вся уже испереживалась, так хочет услышать твою игру.       До ХанБина не сразу дошло, о какой нуне идёт речь.       — О… она… Нуна знает, что я играю? — ХанБин не знал, как выглядел в тот момент, но судя по смеху ДжиВона, как влюблённый пятиклассник, о котором что-то кому-то сказала девочка, которая ему нравится.       — Весь фитнесс-центр знает. Ты и твои подглядывания стали уже неотъемлемой частью жизни транажёрки. Они даже кличку тебе придумали — Вуайерист. И да, больше не надевай ту клетчатую рубашку: коллективный разум признал, что она тебе не идёт, — ДжиВон снова рассмеялся, а ХанБин покраснел до кончиков волос. Ему было очень стыдно: он-то считал себя мастером конспирации и думал, что никому до него и дела нет.       А оно вон как всё.       — Так что, раз уж теперь ты знаешь, что мы знаем о твоём существовании, заходи. А то нуна расстраивается, что ты отверг её предложение «поманикюриться». А она уже для тебя лак приготовила! — ДжиВон сдавленно хихикнул в кулак, и, подхватив пакет с покупками, уже собрался уходить. — Ну, бывай!..       — Подожди, — ХанБин неожиданно для себя вскочил с места. И, похоже, не только для себя — ДжиВон тоже был удивлён. — А какие у вас отношения… ну… с Пак Бом-нуной?       ХанБин чувствовал себя отчаянно глупо, но ему нужно было это знать. Просто нужно. Не спрашивайте, зачем.       ДжиВон сначала выглядел так, будто не понял вопроса, а потом, когда до него дошло, понимающе покачал головой и, подмигнув хёну, сказал:       — Не переживай, она моя тётя. Так что дерзай!       ДжиВон жестом показал ХанБину «Fighting», а потом дверь за ним закрылась, и бубенчики у входа возвестили о том, что Ким снова остался один.       Он опустился обратно на стул. Отчего-то, когда он узнал о том, что Бом-нуна и ДжиВон просто родственники, у него будто гора с плеч свалилась.       «Это потому что Бом-нуна свободна», — сказал он себе, но предпочёл об этом долго не думать. ________________ * Известные гитаристы-самоучки. ** ДжиВон покупал альбом не корейского репера Beenzino, а американского - Benzino. Он известен своей враждой с Эминемом. Бензино утверждал, что Эминем был «творением машины, которая стремилась дискредитировать вклад черных и латиноамериканских артистов в хип-хоп». Бензино выпустил дисс запись под названием «I Don’t Wanna», где он утверждал, что Эминем был не по настоящему верен рэп культуре. Напоминая ДжиВону об этом треке, ХанБин подчёркивает его любовь к диссам, ведь когда они виделись в первый раз, тот хотел выбрать трек этого жанра. *** Мойры - в древнегреческой мифологии богини судьбы.