Незапланированная свадьба.

---       — А чего это мы тут делаем?       Уилл испуганно замер. На столе был полнейший бардак, куча ненужной макулатуры, которую нельзя выбросить, потому что это бортовой журнал, но можно этим вытирать руки или что похуже. И ни одного доказательства тех слухов, что ходили в порту о пиратах, которые провели в море около 5 лет, ни разу не появившись на суше. Катастрофа. Это полнейшая катастрофа.       Тернер медленно повернулся, нацепив на лицо непринужденную улыбку.       — Я искал свое кольцо. Обронил вчера, наверное, когда приходил, — и это была чистейшая правда. Вчера он действительно посеял свое кольцо, пришел в кабинет капитана Джека Воробья, чтобы найти его, а потом ему в голову ударила давняя мысль, которая была основана на тех слухах, что он слышал. Чёрт.       — Да-а? — вроде бы заинтересованно протянул Воробей. На его лице расцвела ухмылка.- И как же. выглядело. м-м. наше колечко?       От этого голоса у Уильяма по спине прогулялся холодок, да кожа на груди под распахнутым воротом льняной рубашки покрылась мурашками.       «Сейчас мне надерут задницу», — с такой мыслью Тернер ответил легко и непринужденно:       — Серебряное такое, я для Элизабет его заказал. На свадьбу.       Уилл не заметил, но ноздри капитана чуть раздулись, он нахмурился, а потом, хмыкнув, выдал:       — Ну-ну, удачных поисков, мой друг, — подмигнув, Джек Воробей, круто развернувшись на одном месте, вышел из кабинета и удалился куда-то в сторону погреба. Насколько помнил Уилл, там стояла еще непочатая бутылка рома.       — Показушник, — проворчал Уильям, поворошив бумаги.       — И выйди из моего кабинета, — донеслось с лестницы. — Когда закончишь. ***       Проворочавшись еще немного на абсолютно неудобном этой ночью ложе, Тернер со сдавленным свистом выдохнул и уставился в окошко. Вот уже два часа он думал о странной реакции Воробья на нечаянные слова о свадьбе с Элизабет. Это вырвалось совершенно случайно, ни о чем таком он и думать не смел, потому что Лиз хотела выйти непременно за чернокожего пирата. Неизвестно после чего вошла ей в голову такая «дурь», но выходить за командора или за Тернера она наотрез отказывалась. Впрочем, это ее право.       Зачем он сказал о свадьбе?       «Иногда ты становишься таким же тупым, как и твой отец, что вздумал поступать на службу Летучего голландца», — едко прокомментировал внутренний голос, но Уилл отмахнулся, как от мухи.       И почему в голову пришла именно эта фраза? Почему он не сказал, что кольцо отцовское? Решив, что непременно наведается сейчас к Джеку, Уилл спустил ноги на деревянный пол и сунул их в легкие черные китайские тапочки на манер балеток.       «Да-да, попробуй достучаться до мертвецки пьяного капита-а-ана, — слащаво протянул все тот же голос, — он наверняка тебя внимательно выслушает. Ему же сейчас как раз до этого».       Тихо Уилл дошел до лестницы, минуя спящую половину команды. Остальная, если судить по звукам, доносящимся сверху, не в слишком трезвом состоянии дрыхла на палубе. Хмыкнув, Тернер выбрался на эту самую палубу, прошел в миллиметре от старпома и тихо приоткрыл дверь в каюту. Точнее, попытался.       Она была заперта изнутри и совершенно не собиралась открываться, даже не дернувшись, когда Уилл со всей дури шарахнул по ней кулаком от злости.       — Иногда я вас ненавижу, капитан.       Он привалился спиной к отполированной деревянной поверхности, сполз вниз и быстро забылся сном. ***       — Как мило, мистер Тернер, — вместо «доброго утра» произнес Джек Воробей, нависая над ним черной тенью.       Члены команды за спиной тихонько подхихикивали, старательно отводя глаза. Уилл, кряхтя, поднялся с пола, на котором отсидел себе все, что можно, до синяков. Его сверху до низу «проинспектировал» недоверчиво-иронический взгляд капитана. Потом Джек, ухватив его за руку, затащил в свою каюту и запер дверь.       — Ну? — он выжидательно поднял бровь.       — Чего? — Уилл старательно попытался невесть от чего не покраснеть.       — Мистер Тернер, не соблаговолите ли вы сказать мне, почему я обнаружил вас утром возле моей двери в таком виде, будто вы вместе с моим старпомом вчера-с на ночь вылакали весь ром?       На секунду опешив, не-до-конца-еще-пират тряхнул головой и весело фыркнул.       — Мне надо было вчера поговорить с тобой, но дверь была заперта, а я, оказывается, был очень сонным, и, соответственно, уснул.       — О чем… поговорить, м-м? — подозрительно прищурился Джек.       — Ну… о свадьбе.       Ни один мускул не дрогнул на лице Воробья. Он только хмыкнул, а потом повернулся и прошествовал к столу. Сел в кресло, закинул ноги на нечто, напоминающее больше корыто, чем стол, и выжидательно уставился на бывшего кузнеца.       «Начинай», — ехидно вставил Внутренний.       — Почем семки?       Воробей от неожиданности поперхнулся и расплескал ром на стол.       — Чего? — его лицо вытянулось, челюсть грозилась выпасть на стол, а брови стремились слиться с волосами.       — Чего? — невинно поинтересовался Уилл. «Гениально», — закатил глаза внутренний голос.       — Ты сказал. только что… — беспомощно бормотал капитан, а потом неожиданно встал, прошелся по каюте взад-вперед и произнес, обращаясь к самому себе:       — Нет, я, конечно, спятил, но ведь не настолько же!       — Согласен, — кивнул Тернер и еле сдержал хохот, глядя на озадаченное лицо Джека.       — Мистер Тернер, вы удивительный идиот, — констатировал факт Джек и снова уселся за «корыто».       Внутренний голос был полностью с ним согласен.       — М-м, так как тебе известие о моей свадьбе?       — Абсолютно и категорически фиолетово.       — Ты любишь Лиз?       Голос попытался достучаться до сознания, но то временно уснуло, поэтому он только взвыл.       — Как вам приходят в голову только такие мысли, мистер Тернер? — с издевкой прошипел Джек Воробей, подбираясь к Уиллу. Тот от неожиданности чуть не наложил пюрешки в штанишки.       Но попал в плен карих глаз.       Карие, но отливающие чем-то похожим на карамель. В них можно было утонуть. Вглядываясь в их глубину, Тернер чуть наклонился вперед, в глазах капитана заиграл свет, отображаясь в радужке, как на гранях алмаза, сияя миллионами бликов. Проблеск лукавой искорки, — сердце Тернера сделало кульбит, трепыхнулось и яростным галопом задергалось в грудной клетке. Кузнец удивленно моргнул и покраснел, когда сквозь вату в ушах послышался звон, а на губах почувствовалось чужое дыхание.       — Я люблю не мисс Суонн, — прошептал Воробей.       Внутренний голос одобрительно замурчал.