Непрактичный

Армин нервничал у двери командора настолько, что документы дрожали в его трясущихся руках. Дверь была прекрасна: из твёрдого дуба, с резьбой, выполненной вручную, она была найдена самим командующим на разведывательной вылазке и доставлена на базу. Наверно, это было непрактично, но Армин не мог винить его за это. Командующий получал то, что хотел. Изнутри донёсся звук задвигающегося ящика, скрипа кожаного кресла и затем: — Кадет Арлерт, — Сина заставляла его колени подгибаться, когда он произносил его имя, — входи. Откуда он знал, Армин понять не мог, но всеведение Эрвина стало привычным делом. Он подчинился, беззвучно подавив проклюнувшееся возбуждение от повелительного тона, как и всегда. Ещё одна непрактичность, на этот раз — его. Но он был прагматичным маленьким солдатом, должен был быть, а эти чувства были неуместными, бестактными, невозможными и откровенно нарушающими дисциплину. Поэтому он поправил куртку и навалился плечом на массивную дверь, пытаясь ногами найти опору на отполированном полу. Он был уверен в том, что командующий был в курсе его затруднений, но по каким-то неведомым причинам, возможно, такту — полагал Армин, никогда не помогал с тем, с чем другие кадеты справлялись довольно легко. Командующий сидел, как обычно, перед окном вдвое большим, чем дверь, на его столе был организованный беспорядок, его волосы сияли в полуденном солнце. Он взглянул на Армина выжидающе, и… ох, Армин пожелал склониться к его ногам, целовать эти дорогие ботинки, чувствовать эти большие, сильные руки у себя в волосах, решительно направляющих его голову вверх и вниз по члену, используя его так, как он был предназначен быть использованным… — Кадет. Документы. Кровь отхлынула от члена к щекам, и Армин суетливо ломанулся отдать командующему формы и покончить с этим, не заметив легкой улыбки на лице своего начальника. — Спасибо. Здесь всё? — Да, сэр, — тихо вздохнул Армин, — всё.

***

Эрвин дождался, пока мальчик справится с тем, чтобы закрыть за собой дверь, и только после этого громко хмыкнул. — Даже не заметил меня, — угрюмо проворчал Ливай из угла комнаты, где стоял, прислонившись к стене, сердитый взгляд омрачал его лицо. — И ради этого я потратил своё время? На какого-то большеглазого сопляка? — Этот большеглазый сопляк, — резко ответил Эрвин, — неоднократно спасал весь свой отряд одной левой. Он мой протеже, я готовлю его быть следующим командором, если со мной что-нибудь случится. Он выдающийся молодой человек, но… — Но он жаждет твой член в своей заднице, — как всегда прямолинейно констатировал Ливай. — И я был бы не против, — откинувшись на стуле, положа ногу на ногу и подперев изящными пальцами волевой подбородок, продолжил Эрвин, — но это влияет на его наблюдательность, чему ты и был свидетелем. Я обеспокоен, чем это может обернуться на поле боя. Кадет Арлерт слишком ценен для человечества, чтобы потерять его из-за такой мальчишеской прихоти. — Хм, — на секунду лицо капрала приобрело задумчивое выражение, тонкие брови сошлись на переносице. Наконец он вышел из тени и приблизился к столу Эрвина, который чуть-чуть не доставал ему до груди. — На хуй его. Эрвин приподнял одну бровь: — Я только что сказал тебе, что Арлерт незаменимый. — Он ухмыльнулся: — Если это в тебе говорит ревность… — Нет, — прервал его Ливай сквозь стиснутые зубы. — Трахай его. Иногда. Ты ведь всё равно хочешь этого. Эрвин моргнул, более чем слегка шокированный предложением Ливая. Он мог посматривать в сторону молодого кадета и даже иногда дрочить себе поздно ночью, нежно и медленно, представляя милые розовые губы вокруг своего члена. Но воспользоваться своим преимуществом в реальности… — И зачем тебе предлагать такое? Разве это не усугубит ситуацию? Солдат подёрнул плечами как будто пожимая ими: — Вовсе нет. Думай об этом, как о выстраивании субординации. Он перестанет краснеть и ссаться от улыбки после того, как твой язык побывает в его заднице. Грубое высказывание Ливая привело Эрвина в замешательство. Он откинулся на стуле, чтобы обдумать возможные варианты. Командующий был человеком не без моральных ориентиров. Он был крайне обеспокоен тем, что предположение Ливая ошибочно, но как же быть с человечеством? Что, если из всех именно этот кадет может стать залогом будущего для всего человечества? Он бы не смог, не позволил бы пропасть такому дарованию из-за своей прихоти. Раздался глухой стук, когда ножки стула коснулись пола, и Эрвин встал, внушительно возвышаясь над своим партнёром. Ливай запрокинул голову и посмотрел на него с бесстрастным выражением на лице, но Эрвин знал, что тот ждёт его решения. Он прикрыл глаза, представляя идеальные округлости задницы кадета, обтянутые и подчёркнутые его униформой, когда тот пытается справиться с дверью. И сделал глубокий вдох: — На благо человечества. Ливай опустил голову так, чтобы темные волосы, упавшие на лицо, скрыли хитрый взгляд: — Конечно, командор.

***

Дверь казалась другой в ночи. Более зловещей, возможно из-за трепещущего факела, слабо освещавшего её, делая громадину почти похожей на пещеру. Мурашки пробежались вниз по позвоночнику Армина, пока он ждал, когда командор заметит его присутствие, как он обычно это делал. Он знал, что не сделал ничего, за что его могли бы наказать, но это не помогало справиться с беспокойством, зачем он понадобился командору так поздно. — Кадет Арлерт, входи, — те же слова, что и утром, были произнесены слегка хрипло, как будто у командора сбилось дыхание. Дав себе время для передышки, Армин нашаривал дверную ручку: «Что за срочность такая, ради которой он был вызван?» Он сражался с дверью, толкая её так быстро, насколько был способен. Вид, который ему открылся, заставил его застыть. Кожаное кресло с высокой спинкой, которое обычно было обращено к окну, сейчас стояло перед столом и было развёрнуто ко входу. Капрал Ливай стоял перед ним на коленях, маленькие и удивительно аккуратно выглядящие руки смотрелись ещё меньше на бёдрах, на которых они лежали. Его голова, с копной чёрных шелковистых волос, умело двигалась вверх-вниз, и каждый раз, когда он опускал её, большие пальцы глубже впивались в подлокотники кресла. Тихие хлюпающие звуки заполняли комнату. Армин коротко сглотнул, так очарованный видом напряжённых мышц на спине Ливая, что у него ушла секунда, чтобы заметить своего командора. В отличие от капрала, Эрвин всё ещё был в униформе, только рубашка была расстёгнута, обнажая рельефную грудь. Его обычно безукоризненно уложенные волосы были растрёпаны, и галстук-боло нигде не было видно. Они встретились взглядами, и Армин осознал, что он таращится гораздо дольше, чем положено приличному человеку. — К-к-командор Смит, к-к-капрал Ливай, с-сэр, я… я извиняюсь, я… — голос Армина сошёл на шёпот, — я думал, вы сказали входить, — беззвучно закончил он, ощущая на себе взгляд Ливая; тонкая нить слюны тянулась от губ капрала к… к… Армин не смел даже смотреть. — Арлерт, мы тебя заждались. — Ливай глянул искоса и фыркнул: — Я предполагал, что он будет маленький, но это уж слишком. Ты уверен, что ему восемнадцать? Армин, широко раскрыв глаза, с испугом посмотрел, куда указывал Ливай. У него встал. У него встал перед командором Смитом и капралом Ливаем. Из-за командора Смита и капрала Ливая. Его рот беззвучно открылся и закрылся, прежде чем он смог, запинаясь, пробормотать: — Я-я-я н-н-ничего не видел, сэр, я сожалею, я пойду… — Подожди, — команда была произнесена с такой невозмутимостью, будто бы обсуждали погоду. Ливай поднялся, отчего его возбуждённый член бесстыдно закачался. — Задержись ненадолго, мы ждали тебя, в конце концов. Посмотри, я уже подготовил его для тебя, — он повернул голову к Эрвину, который послал ему неодобрительный и вместе с тем возбужденный взгляд, и резко задвигал кистью вверх и вниз по твёрдой плоти, доходя до головки и сжимая её, и скользя обратно до основания. — Я-я… — в глазах Армина поплыло, и он осел, благодарно опёршись на дверной косяк, — я никому об этом не скажу, сэр, даю слово, но… — Тащи свою задницу сюда, пока он не кончил, — растягивая слова проговорил Ливай, продолжая двигать рукой. Взгляд Армина проследил за движениями капрала, и он понял, что тот был прав. Головка командорского члена была пурпурная, и Эрвин кусал губы, вздрагивая от каждого толчка. Это было настолько одурманивающим, что, будучи не в состоянии думать, Армин поступил совсем не по-Армин-овски. На трясущихся ногах он встал рядом с Ливаем. Наклонился неловко и нескладно, ощущая себя как будто без костей, кроме одной между его ног, и, неуверенно высунув язык, потянулся вперёд, пока до возбуждённой плоти командора не осталось пары миллиметров. Ливай фыркнул и прижал руку к его затылку, сокращая оставшееся расстояние. Когда теплый язык парнишки коснулся головки, Эрвин с шумом выдохнул, подавляя порыв толкнуться бедрами и трахнуть этот прелестный рот в тот же момент. Армин сморщил нос от непривычного вкуса, но Ливай толкнул его голову дальше, пока его губы не сомкнулись на члене Эрвина, тяжёлый вес которого лёг на язык, а затем ещё дальше, в горло до упора, заставив мальчишку поперхнуться. Командор при этом издал тихий стон, а Армин всхлипнул. Ливай присвистнул: — Впечатляюще. Я не смог взять так глубоко в первый раз. Ты знаешь, что делать? — он убрал ладонь с затылка парня и скрестил руки на груди, наблюдая. Армин кивнул бы, но вместо этого он сделал глубокий вдох через нос и медленно отвёл голову назад, затем вперёд и снова назад, губы от усердия напряглись и побелели, с осторожностью двигаясь вдоль члена Эрвина. Эрвин знал, что не продержится долго. Он позволил мальчишке повторить свои попытки услужить около минуты, восхищаясь тем, как быстро тот учится, а затем аккуратно, но уверенно отстранил его от своего члена. Щёки у Армина пылали красным, губы дрожали, а в уголках глаз начали собираться слёзы. Эрвин почувствовал прилив нежности. Он не особо бережно притянул к себе Ливая и стал что-то шептать ему на ухо. Тяжело дыша, Армин смотрел на них непонимающе, до сих пор не веря в происходящее. Командор воодушевлённо говорил, и Ливай выглядел слегка озадаченным, однако, не удивлённым. Наконец они оторвались друг от друга, и Ливай кивнул Армину, подзывая подойти ближе. Парень сделал это очень покорно, хотя и настороженно, а затем задохнулся, получив удар под дых. Он едва осознавал, что лежит на спине, голова — на коленях капрала, ноги разведены и удерживаются небольшими, но сильными пальцами, а одежда с него сорвана. Армин дёрнулся и обмяк, когда что-то тёплое и влажное обвело его вход, в конце концов сообразив, что именно. Эрвин зарычал, усиливая напор, пытаясь проникнуть внутрь. Он ласкал внутренние стенки, наслаждаясь стонами и прерывистым дыханием, порождаемыми движениями его языка, заставляя Армина практически кричать. Эрвин был уверен, что у мальчишки явно до этого бывало что-то внутри, возможно, его пальцы. Эрвин добавил к языку один из своих пальцев, растягивая тугое кольцо мышц. Армин вскрикнул от боли, тем не менее подаваясь вперед. Ливай с отрешённым возбуждением наблюдал, с какой жадностью Эрвин терзает мальчишку, его собственный вход слегка пульсировал, но он старался сохранить невозмутимое выражение лица. Он сжимал бедра мальчишки сильнее, чем нужно, но, похоже, Армин не возражал, периодически издавая прерывистые стоны, подрагивая в захвате Ливая. Он мог понять влечение Эрвина к мальчишке, такому податливому, готовому, отчаянно желающему угодить. Ливай не понимал, что трётся о лицо Армина, пока не кончил на его щёку. Эрвин взглянул на него, не отрываясь от мальчишки. Он выглядел дьявольски довольным. Ливай скривился: — Просто трахни его, сучёнок уже готов. «Ты не был так осторожен со мной в наш первый раз». Ливай почувствовал, как мальчишка напрягся в его руках, когда Эрвин приставил свой член к его входу. Обмякший член Ливая начал пульсировать от протяжного всхлипа Армина, пока Эрвин входил в него дюйм за дюймом. Эрвин застонал, почувствовав, как горячо и узко внутри. Он начал двигаться, заставляя мальчишку покачивать бёдрами. Армин бесстыдно стонал, приоткрыв рот и уставившись в никуда, повторяя: «Да, да, ох, командор, с-сильнее, ох, пожалуйста». Он взвизгнул, когда Эрвин нашёл его особую точку, и подавался навстречу бёдрами снова и снова, пока весь не взмок, а его маленький член не стал красным и твёрдым. Ливай с интересом наблюдал, как живот мальчишки напрягся, и он кончил. Вскоре за ним последовал Эрвин, впиваясь ногтями в бедра Армина, затем, притянув к себе, страстно поцеловал. Жест, вызвавший у Ливая приступ ревности. Армин, истощённый, лежал на коленях капрала. Ливай рассеянно перебирал его светлые волосы. Он сомневался, что мальчишка снова заставит их волноваться.