Я только твой

Разговор с соседями ничего не дал. Мужчина был чертовски удивлен, когда перед его носом закрыли дверь. Но унывать он не стал. Тем более, что поиски должны были продолжиться, ведь Мияги не мог пустить все на самотек. Вернувшись в квартиру, он удивленно глянул на мальчишку, стоящего на кухне все с тем же кочаном капусты. — Ты где был? — поинтересовался темноволосый, подходя к юноше со спины. Синоби стоял у раковины, тщательно и в какой-то степени аккуратно намывая зелёный кочан. — Нигде. Ты же видел, что я ушел в комнату... — как ни в чем не бывало ответил он, прокручивая в голове момент, а точнее ситуацию, произошедшую в квартире, напротив. — Не ври мне. Я заходил в комнату и тебя там не было. А балкон открыт. Я уже было подумал, — мужчина резко замолчал, не став продолжать. — Я прятался под кроватью, — все так же обыденно проговорил юноша, выключая наконец воду и откладывая капусту стекать на вафельное кухонное полотенце. — Да и если бы я кинулся вниз, наверняка тебе было бы все равно... После этой фразы, Синобу почувствовал, как его схватили за руку. Одним резким движением преподаватель развернул юношу к себе, и прижал своим телом к кухонной тумбе. Пристально глядя в его глаза, не моргая он шепнул: — Впредь, что бы я не слышал таких слов. — голос мужчины был максимально тихим, но по его лицу была заметна злость. Синобу замер, боясь даже вдохнуть. Слова Мияги странно влияли на него. Нет, он не боялся этого мужчину. Он его боготворил. Но в таком гневе он видел его впервые. Даже когда родная сестра оставила этого светлого человека, он не злился, хотя должен был. Его в тот момент настигла жуткая депрессия, из которой выбраться было крайне сложно. И даже недавно, когда звонила его бывшая супруга, при разговоре с ней в его глазах мелькала тоска. И вот теперь, в полной мере видя его гнев, юноша спустя минуту прервал молчание. — Ты волнуешься за меня? — все еще чувствуя, как любовник держит его за руку, а точнее крепко сжимает запястье, Синобу продолжил вжиматься в кухонную тумбу, совсем позабыв про свою готовку. Сердце в груди юноши начало отбивать бешеный ритм. Ему даже на миг показалось что этот стук слышит и Мияги. — Конечно волнуюсь! — на повышенных тонах проговорил мужчина, все еще глядя в глаза школьника. — Если с тобой что-то случится, то я себе этого никогда не прощу. Твоя сестра меня просто убьет... Последняя фраза была произнесена довольно тихо, но Синобу ее услышал крайне отчетливо. И если минуту назад в его глазах при взгляде на Мияги читалась некая нежность, то теперь он дернулся, вырывая руку из его хватки. — Так тебя волнует только это? Что скажет сестра? — Синобу не мог поверить в происходящее. Он уже морально приготовился к признанию в любви от этого сухаря, но вот, и здесь произошел недочет. В момент отдергивания руки, мужчина ослабил хватку, позволяя это сделать. Теперь он удивленно смотрел на юного любовника. — Синобу? Но юноша уже его не слушал. Он был разозлен и обижен одновременно. На переносице снова появились морщинки от недовольства, светлые брови, сведенные вместе добавляли его выражению лица больше хмурости. — Не смей ко мне больше приближаться! — юноша закричал что было силы, и толкнул мужчину ладонями в грудь. Потухнувшая в губах сигарета упала на пол, ведь мужчина не смог сдержать удивления и приоткрыл рот. Пошатнувшись назад, он посмотрел на убегающего пацана. — Синобу, стой! Юноша распахнул дверь и замер, буквально на несколько секунд. Крепко сжимая ладонью ручку двери, он обернулся. И вот теперь Мияги все понял. Он осознал, насколько сильно ранили необдуманно сказанные слова этого мальчишку, стоящего у двери с покрасневшими глазами, и парой капель слез на щеках. — Не надо... — тихо пролепетал юноша и вышел из квартиры, громко захлопнув дверь. Игнорируя лифт, он бегло спустился по лестнице несмотря на то что слезы застилали ему глаза. Он ненавидел в себе эту слабость, но ничего не мог с собой поделать. Слезы будто текли ручьем, и он не знал, как остановить эту жуткую боль в своей груди, от которой становилось тяжелее дышать. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — лепетал он уже на нижнем пролете лестницы. Подлетев к входной двери и толкнув ее рукой, Синобу выбежал на улицу. Теплый ветерок заиграл в его волосах, а пряди легли на покрасневшие глаза, прикрывая их от любопытных прохожих. Тяжело дыша парень дошел до парка через дорогу и присел на скамье, не зная, как быть дальше. Синобу не знал сколько просидел напротив фонтанчика, мимо которого проходили обнимающиеся парочки, мамочки с колясками и одиночки, спешащие по своим делам. Постепенно его дыхание выровнялось, слезы закончились, а в груди хоть и ныло, но не с такой силой как прежде. Когда теплый ветер сменился на более холодный, а солнце постепенно начало закатывать за горизонт, юноша поднялся и достав телефон, посмотрел на несколько пропущенных звонков от сестры. В груди снова екнуло от осознания того, что Мияги даже не пытался позвонить ему. Но быстро выкинув эту мысль из головы, юный красавец быстрым шагом отправился в сторону метро, проверяя наличие кошелька в заднем кармане своих брюк.

***

После того как юноша покинул его обитель, Мияги поднял с пола окурок и подошел к столу, кладя его в пепельницу. На душе остался неприятный осадок, но Синобу сам просил не идти за ним. Присев за стол и осмотрев оставшуюся работу, преподаватель закурил новую сигарету и продолжил проверку тетрадей. Однако работать как прежде ему не удалось. То и дело поглядывая на капусту, лежащую на тумбе, мужчина спустя полчаса не выдержал. Потушив недокуренную сигарету и собрав тетради в одну стопку, обладатель черных волос прошел к кухонной тумбе и взял кочан. Покрутив его в руке и достав доску, учитель выудил с нижней полочки острый как лезвие нож и принялся ловко шинковать овощ, да так, что мелкие ошметки летели по всем сторонам. Ровно спустя сорок минут Мияги сидел за кухонным столом, глядя на чашку с вареным рисом и небольшую тарелку, в которой лежала жареная капуста, слегка горелая, прямо по «фирменному рецепту Синобу». — Приятного аппетита, — мужчина взял палочки и принялся за трапезу. Чем больше капусты он ел, тем больше осознавал, что мысли его закручены вокруг Синобу. Он с каждой секундой жалел все больше что позволил этому капризному ребенку уйти. И в нынешней ситуации он не знал, как быть. Стоит ли ему позвонить, или может заехать в гости? Вдруг мужчине на глаза попалась сумка паренька, с которой он пришел сегодня сюда, и которую безраздумно забыл, убегая в приступе обиды. Видя торчащие из сумки учебники и тетради, мужчина мельком перевел взгляд на календарь, висящий на стене. Завтра намечался выходной, а это значит, что сумка юноше не понадобится. Но все же ее стоило вернуть. Покончив с трапезой, мужчина прибрался на кухне и прихватил его сумку, а вместе с этим и тетради со стола. Направившись в спальню, он почувствовал изжогу от столь экстравагантного блюда, но в этот раз болевое чувство вызвало на его лице улыбку.