Я не позволю тебе умереть

      — Я дома. — уставше произнес Леви и принялся разуваться, поставив сумку на комод.       Ответа не последовало, хотя мужчина уже привык получать объятья и поцелуй каждый раз, как возвращался домой за все последнее время проживания вместе с его любимым, однако сейчас в квартире стояла гробовая тишина.       Леви посмотрел на ботинки Эрена, а затем на его куртку, мирно висящую на крючке, и не смог понять шутки. Мужчина прошел дальше — в гостиную. Там же на журнальном столике лежали открытые учебники по английскому, а рядом небрежно валялись исписанные тетради и маленькие листочки, которые парень обычно, по окончанию занятий, вкладывал в книги.       Леви еще раз позвал Эрена, проверяя наличие того на кухне, но никто не откликнулся. Поэтому мужчина прошел в спальню, дверь которой, как ни странно, была приоткрыта. Там он и обнаружил Эрена, сидящего на кровати в позе лотоса спиной к Леви.       — Я закончил с подачей документов на гражданство. Ненавижу всю эту бюрократию… — Брезгливо пожаловался Леви, вспоминая толстую морду лысого мужика в паспортном столе.       — Почему ты не сказал мне, что получил звание рейхсфюрера*? — тихо вопросил парень, поворачиваясь к Леви. И только сейчас мужчина заметил у того в руках свою немецкую форму, которую прятал в двойное дно своего чемодана.       — Не было подходящего момента.       — Выкладывай, — серьезно сказал парнишка, неосознанно поглаживая пальцами ткань черной формы.       Леви присел рядом, обдумывая, с чего начать сложный для него разговор. Хотелось уже все это забыть и никогда больше не вспоминать.       — Моей целью последние несколько лет был Гитлер. Все, что я делал и чем занимался, было только для достижения этой цели. Я быстро поднялся по карьерной лестнице, выслуживался перед высшими чинами, делал такие вещи, рассказав о которых ты бы перестал меня любить и стал бы… — Леви глубоко вздохнул, а затем взял Эрена за руки, вглядываясь в глаза любимого. — В общем, я делал много плохих вещей и не горжусь этим. Эта форма мне теперь не нужна, ведь я достиг чего хотел.       — Так ты… — Эрен, казалось, пытался одновременно и переварить информацию и сказать что-нибудь по этому поводу. Но вдруг парень испуганно прошептал, — Так это ты убил его?       — Нет. Я был постоянно с ним, как и многие СС-солдаты, но он доверял мне больше других; не без заслуг, конечно. И в какой-то момент я почувствовал его слабину — предложил ему самый лучший из имеющихся вариантов — самоубийство, — Леви отвел взгляд, вспоминая, как долго и методично он вдалбливал фюреру эту идею. — После того, как все случилось, я попытался скрыться. Меня слегка задели и я попал в госпиталь, где был ты…       — Я думал, что ты за фашизм, — проговорил Эрен на выдохе, а затем обнял Леви. — Но я люблю тебя и буду любить, что бы ты ни делал раньше.       Леви почувствовал облегчение. Он бы никогда не подумал, что его настолько тяготила эта тайна. Отчего даже дышалось теперь свободнее.       — А что будем делать с этим? Нехорошо, если кто-нибудь случайно заметит или найдет, — поинтересовался Эрен, отрываясь от Леви и показывая пальцем на форму.       — Можем сжечь, — слабо улыбнулся мужчина. — Выберемся глухой ночью и сожжем где-нибудь в лесу, а потом там же займемся сексом.       Паренек поперхнулся, а затем в страхе отскочил от Леви, испуганно смотря на того. — Ну, а что? Нам не в первой делать это вне спальни, — не обращая внимание на горящие щеки Эрена, продолжил Леви, намекая на их первый близкий контакт. — Можем даже заняться этим в соседнем дворе. Та дама с собачкой, я уверен, даже не увидит нас. Форма выпала из рук парня и он настороженно посмотрел на Леви, а затем вполне серьезно спросил:       — Кто ты такой и что сделал с моим возлюбленным?!       — Да ладно тебе. Я же шучу, — Леви протянул руку в сторону Эрена, приглашая того на кровать, и, когда дождался его, повалил на кровать, прикрывая собой.       Уже почти поцеловав ошарашенного сменой эмоций мальчонку, Леви заметил какую-то бумажку. Он выудил ее из-под вороха смятых одеял и осмотрел. Это оказалась фотокарточка, на которой были изображены четыре человека — мужчина, женщина и два ребенка, один из которых был поразительно похож на Эрена.       — Это твоя семья? — спросил Леви, перекатываясь на бок.       Эрен грустно кивнул, бережно забирая, потертую временем, фотографию.       — Это вот Микаса и я. Нам тогда было, кажется, по восемь лет, — он нежно погладил изображение Микасы, а затем прижал фотокарточку к груди. — Хотел бы я снова их всех увидеть. Хотя бы разок.

***

      Шли дни. Ночь сменялась днем. Первое время по привычке Эрен спал чутко и открывал глаза при малейшем шорохе. А Леви мучила бессонница — ему редко удавалось проспать хотя бы четыре часа.       Знакомство с соседями прошло довольно-таки хорошо, хоть парень не особо знал английского языка на тот момент, а мужчина не любил общение с незнакомыми. Они представились братьями, но стоны, доносящиеся из их квартиры, особенно ночью, говорили совсем о другом.       Итак, медленно восстанавливая или даже создавая свой темп жизни, прошло два года. Леви устроился на работу в министерство иностранных дел переводчиком, а парень поступил в университет.       В преддверии начала нового учебного года, пара сидела на кухне за ужином и делилась предстоящими планами на будущее. Но их разговор прервал звонок в дверь. Эрен непринужденно открыл дверь. На пороге стоял почтальон и доставал из сумки письмо, попутно узнавая кто перед ним стоит. Эрен, подтвердив свою личность показав паспорт, расписался в докладной и забрал письмо.       Руки у парня подрагивали от волнения. Эрену было страшно открывать конверт. Сейчас либо подтвердится то, во что он верил эти несколько лет, либо же…       Парень зашел на кухню и взял кухонный нож, разрывая бумагу.       — Это оно? — Леви подошел сзади и положил руки Эрену на плечи, успокаивая.       Эрен кивнул, разворачивая бумагу:       

«Уважаемый старший лейтенант Эрен Йегер, по Вашему запросу о поиске: Ефрейтор Имир Фриц, 17 февраля 1926 года рождения — героически пала в бою под Сталинградом в январе месяце 1943 года. Захоронена на старом кладбище г. Сталинграда. Криста Ленц, 15 января 1927 года рождения — героически пала в бою под Сталинградом в январе месяце 1943 года. Захоронена на старом кладбище г. Сталинграда. Лейтенант Микаса Йегер, 10 февраля, 1927 года рождения, пропавшая без вести с января 1943г. — найдена. Месторасположение полковника Микасы Йегер — г. Москва, ул. Волоколамское шоссе, дом № 15/22. Младший лейтенант Жан Кирштайн, 4 апреля, 1926 года рождения, пропавший без вести с января 1942г. — не найден. Служба поиска в послевоенное время.»

***

      Желто-оранжевое марево — такое характерное для середины осени. Листья лежали ярким пластом на аккуратных газонах аллеи, и только несколько непослушных листочков, сумевших противостоять метле дворника, пестрели на асфальтированных дорожках. Вечернее солнце приятно грело спины Леви и Эрена, почти мирно сидящих на лавочке.       Ну как почти? Леви являл собой образец спокойствия и вселенского миропонимания, наблюдательно загляни в его голову сторонний, он бы обнаружил полный порядок, уравновешение и, в целом, самое что ни на есть дао в мыслях мужчины. А вот Эрен нервно дергался, что-то мямлил себе нос, изредка подносил пальцы ко рту, желая их нервно погрызть, но когда натыкался на суровый взгляд Леви, понуро опускал руки обратно на колени. Вот соедини уровни их спокойствия и подели на два, мы бы получили то самое «почти мирно сидящих».       — А что если ей письмо не дошло? — по второму кругу начал парень, всем корпусом повернувшись к мужчине. — Вдруг я адрес указал неверный?       — За три недели письма могут дойти на другой конец мира. В Советский Союз наверняка дошло за дня четыре, — также второй раз повторил Леви, а затем достал сигарету из портсигара и вновь закурил. — К тому же мы пришли за два часа до назначенного тобой времени, а сейчас наступил как раз ровно тот час. Так что с минуты на минуту она будет.       Кажется, Эрен успокоился. Вот только Леви знал, что это всего только на несколько минут. Потому что по прошествии определенного количества времени этого неугомонного засранца снова начнут гложить какие-то тупые идеи и вопросы, от которых он не сможет усидеть ровно.       — Знаешь… Как-то спонтанно начались наши отношения, — вдруг выдал Эрен посреди полной тишины, разбавляемой только шелестом листьев и изредким топотом ног прохожих.       — Тебе со мной плохо?       — В том-то и дело, что мне с тобой очень хорошо. Сначала мы встретились в первый раз, и вроде бы что такого? Но потом встретились и второй раз. Тогда я впервые почувствовал, что мир действительно тесен. — Эрен говорил это, опрокинув голову на лежащую на спинке лавочки руку Леви. — Мы узнали друг друга чуть-чуть получше, а потом расстались на пару лет. И снова встретились. И вот мы живем с тобой почти два года душа в душу и, — парень посмотрел на Леви, — я все также счастлив. Наша встреча — судьба, не иначе.       Мужчина пристально смотрел на Эрена, борясь с желанием прикоснуться и доказать свои чувства снова. Не найдя себе причин перечить желаниям, мужчина приблизился к лицу паренька и быстрой украдкой чмокнул того в губы — все, что они могли позволить себе на людях в чужой стране.       И даже после стольких жарких ночей, секса в местах, не предназначенных для этого, Эрен запылал, моментально меняя цвет кожи и отскакивая от мужчины на добрых пол метра.       Леви кивнул головой, смотря за плечо Эрена. Тот обернулся, а затем встал и застыл в оцепенении, забывая, как дышать. Он не верил своим глазам. Армин указал ребятам на Эрена и активно замахал ему рукой, широко улыбаясь. Микаса остановилась возле разветвления дорожек, немного развернула инвалидную коляску с другом и пошла навстречу. Рядом шел Жан и придерживал девушку за талию, ухмыляясь при виде живого давнего товарища. Как только друзья подошли, то Эрен упал на колени перед Армином и крепко обнял его; по щекам потекли слезы. Друг растерялся, но не прекращал улыбаться и обнимать в ответ.       — Как ты?! Что с тобой? — наконец-то вымолвил слова Эрен, немного отстранившись.       — Тогда, в тот день, меня закрыл собой Федор… Потом Имир затащила в дом и после я очнулся уже в госпитале. Осколок попал в позвоночник, поэтому я больше не чувствую своих ног.       — Мне очень жаль…       — Главное, что жив и здоров. Ведь так? — Армин снова улыбнулся.       Эрен кивнул и поднял взгляд на Микасу. На ее глазах навернулись слезы. Он встал и сделал шаг навстречу. Когда девушка отошла из-за коляски, то парень заметил ее живот, «спрятанный» под свободным платьем. Не расспрашивая, Эрен обнял и ее, но более аккуратно.       — Где ты была? — судорожно прошептал он.       — После той осады в городе, когда нам удавалось отбиться, слишком увлеклись и не заметили, когда оборона превратилась в преследование. Наткнулись на вражеский лагерь и были едва не убиты… Нас спас отряд партизан.       Эрен высвободил сестру из объятий и посмотрел на ее живот. Микаса едва заметно покраснела и зачесала за ухо прядь волос, опуская взгляд в сторону Жана. Все стало понятно. Эрен слегка повернул голову в его сторону и нахмурился:       — Твоих рук дело?       — Дети не руками делаются. — захмурился и Жан.       Атмосфера мгновенно стала нагнетающей и, кажется, даже прохожие напрягались от ожидания дальнейшей реакции.       — Но все-таки я чертовски рад тебя видеть, конное ты дерьмо! — Эрен накинулся на товарища и зажал в своих объятиях, покачиваясь из стороны в сторону вместе с ним.       — Я тоже и не представляешь, как, придурок сраный! — воскликнул Жан и в ответ притянув к себе, крепко заключил его в дружеские объятия, вместе посмеиваясь и разрушая напряженную ауру момента.       Рассказы о том, как они нашли друг друга после войны, где были и чем сейчас занимаются продолжались бы еще весь последующий вечер, если бы Эрен не опомнился сквозь острую радость и ликование. Он обернулся и подошел к мужчине, который все это время стоял в стороне и покуривал, слушая их истории. Компания как-то сразу и не заметила его.       Уговорив возлюбленного, парень повел его к ним.       — Я хочу познакомить вас с…       — Мы знакомы уже… — Жан наконец-то уболтал Микасу присесть на лавочку и посмотрел на Эрена, как на дебила.       — Нет. Познакомитесь, это Леви Аккерман и мы с ним…как бы вам сказать? — юноша стушевался и почесал затылок, подбирая нужное слово.       — Трахаемся. — закончил мужчина на чистом русском.       — Леви!       Щеки парня загорелись ярким румянцем и Эрен захотел провалиться сквозь землю со стыда. Однако проскользив взглядом по лицам друзей, он предполагал и ожидал вовсе не такую безразличную реакцию.       — Мы… Мы давно поняли, что у тебя чувства к офицеру и что вы встречаетесь. — произнес Армин и тем самым прервал неловкую паузу.       — На твоей смазливой морадшке все было написано. — ехидно добавил Жан.       — Хреново ты скрывал свои чувства от всех, как рассказывал мне, — усмехнулся мужчина.       — Почему Леви к тому же Аккерман? — Микаса недоверчиво сверлила возлюбленного своего брата.       — Я уже давно никакой не офицер и даже не рейхсфюрер, — Леви опередил Эрена, как только заметил, что тот хочет поправить в звании, — и это мое настоящее имя. Как только начал процветать фашизм взял другое, чтобы не кинули в печь.       — Получается, Вы в бегах? Потому что всех такого высшего звания либо расстреляли, либо посадили в тюрьмы, как политических преступников. — вмешался Армин.       — Нет. Как поднялся на липовых документах, так и скрылся, заметая за собой следы.       — Значит, даже в истории Ваше имя не запечатлится?       — Верно. Но мне это не было нужно.       Обстановка вновь набирала дружеские обороты за разговорами и просмотром фотографий не только со свадьбы Микасы с Жаном.       — Помнишь, как мы хотели совершить суицид, чтобы не умереть от вражеской пули? Так вот: что если бы я тогда выстрелил и всего этого больше не было?       — Не выстрелил. Я тебя знаю. — улыбнулась девушка, положив руку на свой живот. — Мы тогда бились прикладами, а когда оказались в отряде партизан, то отсылали письма на фронт. Но видимо они не доходили, — пояснил Жан Эрену, а потом начал историю про то, как почти дошли до Берлина, но встретили победу на его границе с Польшей.       И пока не стемнело, Армин достал из своей сумки фотоаппарат и попросил прохожего сделать пару снимков. Стоя перед объективом за коляской и около Микасы, Эрен притянул к себе Леви, чтобы тот вошел в кадр.       — Теперь ты тоже часть семьи. — Эрен улыбнулся и посмотрел в объектив камеры.       Леви практически не знал, что такое семья, друзья, понимание и поддержка, заинтересованность, как к человеку, а не как к отличному служащему или объекту для удовлетворения своих сексуальных потребностей… Но теперь он прочувствовал это приятное чувство нужности не только со стороны Эрена, которое постоянно согревало изнутри. Он понимал, что быстро не привыкнет к друзьям возлюбленного, но это дело времени. Все наладится. Так подсказывала ему интуиция. Леви пододвинулся ближе к Эрену и улыбнулся. Эта искренняя, но скромная улыбка мужчины запечатлелась на снимке на долгую память. Снимок получился теплым и наполненный непередаваемой радостью всех вновь встретившихся после долгой разлуки.