Сердце того, кого ты сильнее всего любишь

I

Белоснежка и Принц резко обернулись, заслышав высокий неприятный смех. Обознаться было невозможно: на запах поражения Злой Королевы пожаловал Румпельштильцхен. — Что тебе нужно? — довольно грубо поинтересовался Дэвид. — Или сегодня ты на правах стервятника? — съязвила Снежка. — О, Ваше Высочество! — Тёмный театрально закатил глаза. — Или уже Ваше Величество? — он лукаво хихикнул. — Как вы могли подумать?.. Я всего лишь пришёл за тем, что принадлежит мне по праву, — его голос понизился почти до шипения, взгляд стал жёстким. — И что же это? — недовольно поинтересовался Дэвид. — А, пустяк! Её Злейшество пару месяцев назад украла у меня служанку.... экономку. Беда мне без неё в замке, — он досадливо щёлкнул языком. — Ну, так как? Я могу прогуляться по подземельям, полюбоваться на пленниц, выбрать понравившуюся? — То есть, ты хочешь забрать любую? — уточнила Снежка. — Что вы! Лишь лучшую — свою! — Ты уверен, что она жива и здесь? — В первом — да, во втором — нет. И очень хочу проверить! — Что взамен? — быстро спросила Снежка. — М-м-м... Моё невмешательство в суд над Королевой. А то вдруг у меня появится желание поддержать... соратницу по тёмным делам?.. — он дико хихикнул. — Знаешь, куда идти? — спросил Дэвид, отступая и уступая ему дорогу. Тёмный с довольным хохотом пропал в клубах багрового дыма. С потолка на нос Тёмного упала крупная капля. Он фыркнул. Магические барьеры снимались легко, и он лишь радовался, что Регина не утруждала себя заклятием на крови. Он нашёл Белль быстро. В глухой камере, за дверью, почти слившейся со стеной. Без сознания, в рваном и потёртом голубеньком платьице. Бледную, тощую и хрупкую. Когда Румпельштильцхен вынес её на руках из подземелья, Дэвид двинулся в его сторону, словно желая остановить, но Белоснежка удержала принца. Видно, юная королева куда лучше своего жениха читала по людским лицам, даже чешуйчатым.

II

Некоторое время Белль казалось, что она спит. Точнее, она слишком отчётливо осознавала, что видимое может быть только сном, и сон этот вскоре закончится. А этого не хотелось. Она медленно моргала, и каждый раз, опуская веки, боялась, что всё пропадёт: и мягкая кровать, и светильники, и тёмные занавеси на больших окнах, и худая фигура в кожаной одежде у стола. Однако ничто не пропадало. Белль рискнула пошевелиться. На лёгкий шорох одеяла фигура в коже метнулась к кровати. Широко раскрытые жёлтые глаза светились в темноте. И Белль никогда не видела в них большей тревоги. — Белль! — позвал Румпельштильцхен. — М-м-м? — вопросила она. — Что? — Ты... ты как? — он говорил настороженно, словно никак не мог нащупать нужный вопрос. — Никак. Я... я, кажется, умерла. Или сошла с ума, — слабая улыбка растянула её потрескавшиеся губы. — В чём это выражается? — деловито поинтересовался Тёмный. — А я тебя вижу, и вообще... — А, — он коротко усмехнулся. — Тогда можешь не волноваться за свою жизнь и своё душевное здоровье. Ты жива, а я всего лишь поздновато понял, что без экономки мне не прожить. Такой бардак, знаешь ли. — Вот как... — Белль почему-то ожидала от него других слов. Впрочем, чего же еще ждать от Тёмного... — Что касается здоровья твоего тела, то я достаточно позаботился о нём, чтобы ты уже завтра могла приступить к своим обязанностям, — продолжил он. — Спасибо. — Не за что. Ужин будет у тебя на столе через час. Вечер и ночь в твоём полном распоряжении, а на завтрак, будь добра, подай блинчики. — Угу. Он пропал в клубах багрового дыма. Белль села на постели. Силы, и правда, вернулись к ней практически полностью. Во всяком случае, их хватило на то, чтобы встать, обойти комнату — раньше она жила в замке далеко не в такой роскоши — и обнаружить в ней всё, необходимое для жизни. Похоже, Тёмный уже смирился со своей привязанностью, но выразить её словами по-прежнему не умел.

III

За время отсутствия Белль замок действительно пришёл в состояние неухоженности и запустения. Собирание паутины по углам и придание уюта жилым помещениям заняли несколько дней. Однако Белль, довольная и счастливая своим пребыванием дома — а иначе она уже не именовала Тёмный Замок, — ничуть не тяготилась своими обязанностями. Пожалуй, она даже могла сказать, что давно не получала такого удовольствия от своей деятельности. Её радостная суета ни на мгновение не выпадала из поля зрения Румпельштильцхена. Успокоенный присутствием Белль, он редко выбирался в соседние королевства, редко принимал у себя посетителей. Неотрывно следя за её передвижениями, он частенько вертел в руках небольшой свиток. Белль уже с подозрением стала поглядывать на мелкие письмена, иногда видневшиеся из-под тонких зеленоватых пальцев. От этих взглядов Румпельштильцхен тушевался, сминал свиток, не cкрутив его толком. А потом говорил какую-нибудь гадость, например, про недостёртую пыль в самом углу. Белль недоумённо смахивала пыль, пыталась вернуться к разговору, но натыкалась на странный пристальный взор диких глаз Тёмного, отчего терялась и могла лишь тревожно и ласково провести ладонью по его щеке. Она не видела, как после её ухода он в бешенстве и досаде на самого себя крушил мебель, нарушая только что наведённый порядок, а затем щелчком пальцев восстанавливал всё, лишь бы Белль не увидела и не расстроилась. После он позволял себе сбежать в дальние комнаты, заперевшись там и препарируя свои чувства, словно тушку неизведанного монстра.

IV

Белль поправляла золотистые шнурки на вновь повешенных шторах, когда, покачнувшись, неожиданно оказалась в лаборатории Румпельштильцхена. Она ахнула, еле удержав равновесие. — Аккуратней, дорогуша, разобьёшься — сама виновата будешь, — Тёмный явно был раздражён и нервничал. — Всё в порядке, я... я стою. Да, крепко стою, — она улыбнулась. — Только впредь не выдёргивай меня так внезапно. Мало ли... — Белль неопределённо повела рукой и внимательно посмотрела на него. — Что-то случилось, что ты захотел меня увидеть? — Ты мне нужна, — отрывисто проговорил он и в одну секунду оказался возле неё. Белль отшатнулась: слишком безумным ей показался его взгляд. — Не дёргайся, — прошипел Румпельштильцхен, явно злясь. Одной рукой он придержал её за плечо, вторую приложил к её груди и одним движением выдернул сердце. Белль инстинктивно отстранилась. Не удерживаемая более, она согнулась от короткого приступа острой боли. — За что?! — выдохнула она. — Ни за что. Мне просто... нужно... — он отступил, отвернулся, направился к котлу, кипевшему над большим огнём. — Зачем? — в Белль неожиданно проснулось любопытство: если ему не за что убивать её, то для каких целей он вырвал её сердце?.. Она торопливо последовала за ним. Румпельштильцхен положил сердце на серебряный поднос на столе, сгрёб несколько лежащих рядом ингредиентов, быстро запустил их в кипящее варево. — Проклятие, дорогуша. Я должен его наложить. — Моё сердце — часть зелья? — догадалась Белль и похолодела. — Обязательно моё? — беспомощно уточнила она, поняв, куда клонит Тёмный. Он резко обернулся. — Обязательно. Сейчас... я люблю тебя сильнее всего. Дороже тебя сейчас у меня никого нет, — пояснил он. Его лицо странно скривилось, он посмотрел на котёл. — Дороже нет — но ты меня убьёшь ради проклятия?! — Исчезни, дорогуша, — он коротко взмахнул рукой, и Белль очутилась на другом конце замка. — Ну уж нет, я так не согласна, Румпельштильцхен. Я имею право хотя бы знать, ради чего умру, — пробормотала она и бегом бросилась обратно по коридорам. Ворвавшись в лабораторию, она застала его стоящим на маленькой стремянке над котлом и готовым бросить в зелье последний компонент. — Я имею право знать, ради чего умру! — быстро и как можно громче воскликнула Белль. От неожиданности Румпельштильцхен едва не выронил её сердце, ловко подхватил его на лету. — С ума сошла?! А если бы я уронил?! — он спрыгнул со стремянки, угрожающе взмахнул свободной рукой. — Ты и так его уронишь. Только скажи сначала, ради чего? — почти умоляюще спросила она. — Мне всего лишь нужно попасть в новый мир... мир без магии... а другого средства нет! Так что извини, но ты умрёшь. — Зачем тебе мир без магии? За... — она осеклась, когда догадка мелькнула у неё в голове. — Там твой сын? Губы Румпельштильцхена дрогнули. — Да, — коротко ответил он и снова обернулся к котлу. Белль отступила на шаг. На мгновение ей стало страшно. И одновременно нахлынуло ощущение собственного героизма и жертвенности. «Нет, так точно не пойдёт», — мотнула она головой, отгоняя последние мысли. — «Просто... ему нужно...». Она закусила губу, стараясь и не разреветься в неподходящий момент, и не начать отыгрывать «героическую» часть своей судьбы. — Тогда... тогда прощай, Румпельштильцхен, — тихо, скорее, для себя, чем вслух, проговорила она. — Что? Что ты сказала? — воскликнул он, быстро подходя к ней. Котёл угрожающе забурлил: вот-вот зелье перекипит. Белль лишь покачала головой. — Убирайся к чёрту, — яростно прошипел Румпельштильцхен, на ходу втолкнув сердце ей обратно в грудь, и выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Она обессиленно опустилась на пол. Зелье с шипением перелилось через края, гася огонь.

V

Он сидел за столом, невидяще глядя перед собой. Белль подавала ужин, едва слышно звякая посудой. Закончив, она остановилась перед ним. — Румпельштильцхен, — позвала она. — М? — он слегка повернул к ней голову, однако его глаза по-прежнему смотрели в одну точку. — Я... я прочитала... про проклятие... В твоих записях, — ей стоило большого труда начать этот разговор, и теперь она готова была неловко замолкнуть после любого слова. — Я ведь говорил уже, что тебе читать вредно, — произнёс он, еле разлепляя губы. — Для него нужно сердце того, кого ты сильнее всего любишь. Но ведь... ведь это не так... Это не я, ты не меня любишь сильнее всего... — Возможно, — равнодушно проговорил он. — Сильнее всего ты любишь только сына... А его нет... И... У тебя бы ничего не получилось, верно?.. Или?.. — она не договорила, боясь любого из возможных предположений: то ли он действительно экспериментировал, надеясь на случай, то ли она и правда была ему дороже всех, и тогда у неё было только одно объяснение для случившегося. — Может, и не получилось бы, — тихо проговорил он. — Мне казалось, что должно сработать. И теперь я знаю, что сработало бы наверняка, — он поднял на неё глаза. — Просто я не смог. Лицо Белль исказилось. Казалось, она сейчас заплачет, но в то же время губы растянулись в счастливой улыбке. — Чему ты улыбаешься? — спросил Румпельштильцхен так серьёзно, что её улыбка моментально погасла. — Я просто передумал. Перед тем, как ты ворвалась и что-то там крикнула. Я ведь чуть не уронил нечаянно твоё сердце, — он погрозил ей пальцем и упавшим голосом добавил: — Быть может, в другой раз у меня найдутся силы, — он поднялся, подошёл и погладил её по щеке. — Быть может, — прошептала она, опуская глаза. — Или надо кому-то продать проклятие... Кому-то, кто наверняка... сможет. Белль вскинула глаза и нахмурилась. — Ты готов принудить кого-то пожертвовать самым любимым, самым близким человеком? — её голос прозвучал почти жёстко. — Это будет только её выбор, — Румпельштильцхен привычно ядовито улыбнулся, — я всего лишь сделаю предложение, от которого она не сможет отказаться. — Она?.. Злая...? Её же едва не казнили, и она жаждет... мести?.. Верно? И ты этим воспользуешься? — Только не говори, Белль, что будешь защищать и её. Я всё же надеялся, что твоя вера во всё лучшее — лишь моя привилегия. Она покачала головой. — Именно поэтому я не хочу, чтобы ты... подставил её с этим проклятием. К тому же, разве есть кто-то, кого она сможет принести в жертву?.. — Если поискать, то такой человек наверняка найдётся. — Не надо, Румпельштильцхен... — Надо, Белль, — он серьёзно посмотрел ей в глаза. — Это мне надо. И она так же, как я, сможет сама принять решение. Нет — я дождусь кого-то другого... Она упрямо наклонила голову. — Давай мы сначала поищем другой выход. В той библиотеке, которую ты мне подарил, много книг по магии... — Я их все знаю наизусть. — Поэтому не помнишь. И не можешь собрать воедино всё написанное... — она коснулась его руки. — Я найду что-нибудь. Обязательно. А ты придумаешь, как это сделать. — Поступим так, — он хитро улыбнулся, — я продаю королеве проклятие, она думает, кого принести в жертву... А ты подыскиваешь способы пробраться в мир без магии в библиотеке. Посмотрим, кто из вас быстрее: ты читаешь или она ищет? — Сумасшедший, — Белль, вопреки здравому смыслу, мысленно прикинула, сколько книг она успевает прочесть за ночь. — И идеи у тебя сумасшедшие. — Не более, чем у тебя, — чуть ли не обиделся он. — Ну, так мы договорились? — Нет. Мы договоримся, когда вместе прошерстим библиотеку. Румпельштильцхен фыркнул и немедленно перенёс их обоих к книжным полкам. — Ищи, — приказал он, устраиваясь в кресле с тарелкой в руках, — а я поужинаю.

VI

Румпельштильцхену понравилось смотреть, как Белль сутки напролёт читает книги, как лазит по лесенке, добираясь до верхних полок, как устало засыпает над очередным томом, а он может незаметно наблюдать за её сном. Он не спешил. Да и к чему, если проклятие уже стало предметом сделки между ним и Региной. Копия рукописи, по которой он варил то неудавшееся зелье, до сих пор лежала в его лаборатории, нервируя периодически заходящую туда Белль. А он лишь с горечью угадывал, что она будет читать сегодня и о какой камень преткновения на сей раз разобьётся её идея. Сам он прошёл это сотню раз только за последнее десятилетие. Но переупрямить эту девочку у него не было сил. Он лишь позволил себе наблюдать, ловя каждое мгновение её поисков, сопряжённых с постоянными вопросами к нему и, как следствие, постоянными разговорами наедине и об интересном обоим предмете. — Это последняя, — проговорила Белль, устало и разочарованно кладя на место толстую книгу. «Я же говорил», — читалось на чешуйчатом лице. — Может, можно ещё где-то поискать? — она потёрла переносицу. — Негде, — решительно сказал он, отрицательно покачав головой. — Может, проклятие можно переделать?.. — Проклятия такой силы требуют жертв. Я же неоднократно повторял тебе... — ... что за магию нужно платить... — Белль с горечью посмотрела в окно. — Что это?.. Румпельштильцхен поднялся, посмотрел на горизонт, застилающийся фиолетовым дымом. — Ничего. Всего лишь королева решилась, — он с предвкушением улыбнулся. На глаза Белль навернулись слёзы. — И теперь мы... — ... немного поживём под проклятием. Ничего страшного, потом ты этого даже не вспомнишь. Белль повернулась к нему и спрятала лицо у него на груди. Он приобнял её за плечи. — ... а когда проклятие падёт, мы отправимся изучать новый мир. Я буду искать сына, а ты увидишь всё то, чего тебе так недоставало здесь.