procedure kimtaehyung

У Тэхёна сердце в пятках, а душа трепещет и бьется убежать. То ли чувствами окрыленная и так отчаянно рвется в чужие объятия, то ли знает, что неба и свободы теперь лишенная, поэтому из последних сил пытается отцепить чужую руку. Но Чонгук держит очень крепко, ибо право имеет, ибо хозяин теперь ей. Голубые перья на землю снегом стелятся - Тэхён глаза закрывает и дыхание пытается выровнять, когда чонгуковы длинные пальцы ему в плечи вцепляются, а холодный морозный воздух по лицу бьет. - Хён, под ноги смотри! - Чонгук в глаза заглядывает, обеспокоенный, а Тэхён чувствует, как израненные крылья перестают биться, только трепещут, ощущая пленительное тепло. - Тэхён? - Я смотрю. Тэхён глаза от Чонгука прячет и в сторону отводит. Хосок курит, спустившись на последнюю ступеньку. Дым как будто замерзает, на мгновение останавливается в пространстве возле хосокового плеча и правой руки, прежде, чем подняться вверх и раствориться. Хосок смотрит на него, на Тэхёна, и улыбается самой дебильной из всех его улыбок - растягивает тонкие губы как можно шире, светя своим ровным белым оскалом, и играет бровями, мол, вот видишь, я прав. Тэхёну ему вмазать хочется, потому что чего стоять и глазеть, и без него тошно, и отворачивается, ловя взглядом первую проезжающую машину. Чонгук в карманах роется. - Вот, держи. Надевай. - Что? - а потом сердце замирает так, на пару мгновений, и перестает стучать - Тэхён даже звон в ушах слышит. Чонгук протягивает ему свои перчатки. - У тебя руки пиздец холодные, надевай быстро. Тэхён смотрит то на перчатки, то на Чонгука и совсем не может понять, что тот ему говорит. Чонгук хмурится: говорит, наверное, немного рассерженно уже, но у Тэхёна до сих пор звон в ушах и полное непонимание на лице. - ... их самому надеть? - первое, что Тэхён разбирает и только потому что Чонгук за руку снова берет и будто мелким разрядом от ладони к плечу пробивает. - Не нужно, - Тэхён отдергивает руку, наконец-то придя в себя, и сразу же засовывает её к себе в карман. - У меня свои есть. - Нет, они на батарее остались. Держи. Черные перчатки снова мелькают перед носом, а чонгуковы пальцы охватывают тэхёнову кисть руки. Тэхёну бы провалиться куда-то поглубже, ибо неловко - не то слово для описания его чувств сейчас. Но Чонгук за руку сильнее тянет, а земля точно не собирается дать трещину под его ногами. - Тэхён, повторюсь: мне самому надеть? Тэхён перчатки из чонгуковых рук забирает и на свои надевает, только бы сердце успокоилось и не колотило так внутри груди, а кожу ладони и пальцев так не обжигало. Только бы Чонгук отошел хоть на десять сантиметров дальше и не смотрел так внимательно и, кажется, что нежно, ибо у Тэхёна голова от этого его взгляда начинает кружиться. Хосок глаза сощуривает и губы округляет в беззвучном "Оу!", а Тэхён на него злится и краснеет, спускаясь по ступенькам. Чонгук его снова за руку ловит. - Переживаю, чтобы ты со ступенек не наебнулся, - сразу же отвечает на тэхёнов удивленно-вопросительный взгляд. Хосок кулак прижимает к губам, лишь бы не засмеяться вслух - Тэхён все видит, Тэхёну хочется убить сначала Хосока, а затем Чонгука, ибо тот смеется, не скрываясь. Тэхён толкает Чонгука в грудь и подходит к Хосоку. - Очень смешно! - Так он прав, - замечает тот, улыбаясь, и выбрасывает окурок в мусорку. - Завались и пошли. - Куда? Ты с ним, - Хосок кивает в сторону подошедшего к ним Чонгука. - А мне в другую сторону. Бай-бай! Хосок проводит рукой у виска, будто отдавая честь, и уходит к пешеходному переходу. Чонгуково "Не злись. Я же любя" Тэхён успешно пропускает мимо ушей, но, когда младший щелкает его по носу, то он уверен, что психологи правы и одному убийству впору заменить два часа поцелуев, необходимых в день для ощущения тотального счастья. И только потому что люди не могут испепелять взглядом, а у Тэхёна при себе нет чего-нибудь огнестрельного и с глушителем, Чонгук остается жив и идет по протоптанной тропинке за ним следом. Уже свернув за угол университета и выйдя на улицу, ведущую к общежитию, Тэхён замечает, что небо снова темное и затянуто тучами, в окнах многоэтажек загорается свет. Эту зиму можно назвать худшим временем года уже только из-за постоянных перемен погоды. Хоть и мокро, грязно, скользко, но оттепель ему нравится больше. - Нравятся тучи? - услышав вопрос, Тэхён вспоминает, что Чонгук, вообще-то, никуда не делся и идет рядом. И от этого понимания неведомым теплом прокатывает вдоль позвонка. - Обратное. Не нравятся. - Почему? - Будет снег, холодно, я мерзну и болею. - Мне кажется, ты уже заболел. От такого заявления Тэхён даже останавливается, смотрит на Чонгука с непониманием и удивлением. - Ну, ты красный весь и вид у тебя болезненный. Давай температуру проверю, - Чонгук к Тэхёну ближе подходит. - Не надо, все нормально, - Тэхён отступает на шаг назад и выдыхает как-то тяжело. - Но надо... - Да не нужно, - снова отмахивается от Чонгука и переводит взгляд ему за плечо. У Тэхёна внутри все только успокоилось и не нужно снова устраивать шторм в утихнувшем море. - Тогда дай я хоть шапку тебе поправлю. Тэхён, вот честно, и сам бы её поправил, но Чонгук больно резкий и уже тянет шапку ему на глаза, а теплые ладони закрывают уши. - Сейчас поправим, вот так, - Чонгук дергает шапку на его голове и что-то говорит - Тэхён плохо слышит и ничего не видит, и только поэтому стойко держится и дышит нормально. А потом не дышит. Совсем. У него только сердце по вискам ритм отбивает и бабочки в животе, наверное, выгорают, ибо отчего так горячо там. А у Чонгука губы мягкие и теплые, и скользят по тэхёновым нежно и ласково. - Температуры вроде нет. - Да, - единственное, что Тэхён может и говорит, пока Чонгук поднимает ему шапку. - А еще, ты мне очень нравишься, Тэхён. И теперь мы встречаемся. - Да. Что? Чонгук улыбается и снова целует. Тэхёнова душа-птица греется в теплых объятиях.