Дети Рахнара

      Близился закат священного дня Ишквар’ри. Сегодня дети Бога Крови Рахнара собирались вместе, чтобы принести своему покровителю подношение в виде бьющихся в агонии душ, что перед смертью своих тел испытали страшные муки. Саари, как их прозвали другие разумные, были иномирной расой, чьи предки ушли вслед за своим изгнанным Богом. В новом для себя мире они продолжили поклоняться Рахнару, выжидая момент, когда Бог Крови решит вернуться за местью к изгнавшим его.       Кровожадные и жестокие, саари были готовы уничтожить любого, кто оскорбит их божество. Имея темную, практически черную кожу, и волосы всевозможных оттенков красного, они показывали в радостной улыбке-скале острые зубы, когда убивали своих врагов. Тех же представителей этой расы, что имели небольшие наросты на голове, схожие с рогами, обучали как жрецов. Считалось, что их коснулось благословение Рахнара. И чем старше становился жрец, тем острее и длиннее становились рога на его голове, приближая образ саари к образу Бога Крови. Отдельно стоило вглядеться и в глаза этой расы. У Верховного жреца, что проводил ритуал в священный день Ишквар’ри, они были алыми, как кровь, что лилась на алтарь во славу Рахнара. Остальные представители этой расы всегда имели черные глаза, чья радужка заполняла собой все открытое свету пространство глазного яблока…       Когда дневное светило коснулось горизонта, мир окрасился в багровые тона, и со всех сторон к главному храму, расположенному в глубине горы, начали стекаться верующие. На ритуале мог присутствовать любой саари. Будь то беременная женщина или же маленький ребенок, только научившийся ходить. Представители этой расы приходили семьями и по одиночке. Все хотели выразить почтение своим присутствием на торжестве. Вне зависимости от пола, они надевали алые, без узоров, сари на голое тело, после чего заходили в широкий коридор лабиринта, расположенный перед входом в храм. Лабиринт длился километры, и любой посторонний, случайно забредший в него, навсегда оставался блуждать по темным коридорам. Лишь сами саари никогда не путались в его закоулках, зная тайные ходы и тропы. Рахнар оберегал своих детей.       В центре лабиринта, в огромной пещере, возвышался высокий храм. Издали казалось, что его стены были черными и блестящими от крови многих тысяч живых разумных, принесенных в жертву хозяину этого проклятого места, но это было не так. Камень, из которого когда-то давно был построен храм, не принадлежал этому миру. Саари, уходя из своего дома, забрали с собой всё, чтобы с честью нести службу своему Богу в другом мире. Они знали на что идут, и ценой жизни Верховного жреца смогли перенести свой главный храм в новое место. Этим местом оказалась пещера в центре высокой горы. Позже был построен лабиринт и саари вышли наружу. В новый мир, который ещё не знал, кто вышел из глубин под его звёздное, ночное небо.       Сталактиты, растущие на потолке пещеры, светились в темноте, освещая все вокруг тусклым красным светом, из-за чего озеро, раскинувшееся перед храмом, казалось наполненным кровью. Перейдя через мост, саари поднимались в храм. Перед входом они коротко кланялись виднеющейся в глубине зала статуе Рахнара, созданной из того же черного блестящего камня, что и сам храм, и лишь после этого заходили внутрь здания. Саари становились полукругом около стен, стараясь освободить как можно больше места возле алтаря, который располагался в нескольких метрах от статуи. И вот, когда последний из пришедших занял свое место среди остальных, к статуе бога вышел Верховный жрец, одетый в церемониальное одеяние. Алое сари, надетое на мощное, но гибкое тело, было расписано черными письменами.       Встав на колени, жрец начал взывать к божеству. Его мольбу подхватили и остальные саари. Все от мала до велика восхваляли Рахнара, не скрывая радостных улыбок на красивых лицах. Да, не смотря ни на что, саари были по красоте и долголетию сравнимы с перворожденными, эльфами, что невольно заставляло задуматься о том, кто же первым появился в их родном мире.       Когда статуя полыхнула алым огнем, жрец встал с коленей и жестом приказал привести первую пятерку жертв. Всего в ритуале, проводимом в священный день Ишквар’ри, приносили в жертву порядка полусотни разумных. И душа каждого из них уходила в Чертоги Ишква. Рахнару было всё равно, чья именно душа придет к нему. Главным были боль и ужас, что испытывали разумные перед смертью. Именно поэтому перед самим ритуалом всем жертвам в кровь вводили специальный наркотик, который обострял все нервные окончания, от чего боль, испытываемая разумным, была подобна яркой вспышке, ослепляющей, но не дающей скатиться за грань бессознательности в безумие. Приносимый в жертву всё чувствовал в разы сильнее, но не мог потерять ни сознание, ни рассудок. Сам ритуал длился около шести часов, заканчиваясь под утро. Чтобы души не ушли к своим богам или на перерождение, на стенах храма были выбиты руны. В этот раз для ритуала приготовили пятьдесят три разумных. Это было среднее количество, увы. В предыдущем мире количество жертв измерялось сотнями. Это были прекрасные времена. Рассвет их эры…       В то мгновение, когда жрецы приволокли связанных разумных к алтарю, саари зашлись в ликующих криках, и Верховный оправдал их ожидания. Схватив за горло первую жертву, судя по телосложению и заостренным ушам, являющуюся лесным эльфом, жрец одним резким движением опустил разумного на теплый, слегка пульсирующий камень алтаря. Привычным движением пальцев жрец, используя магию, призвал длинный скальпель и сделал надрез на груди лесного. Первая жертва была самой важной. Поэтому Верховный внимательно выбирал самого жизнестойкого и самостоятельно открывал начало ритуала. Вырезая на груди символы, саар довольно улыбнулся. Жертва была хорошая. Эльф не плакал и не молил о пощаде, но для обостренного слуха жреца было отчетливо слышно, как заходилось сердце лесного, когда на его теле появлялись новые знаки. Когда все символы были нанесены, Верховный негромко запел. Вокруг его фигуры закружился ветер, поднимая в воздух капли крови первой жертвы. Выпущенный жрецом из пальцев скальпель исчез. На его месте появился ритуальный кинжал. Быстрым, но профессионально выверенным и плавным движением Верховный отрезал руку лесного по кисть, от чего эльф попытался встать и громко закричал от боли. Кровь хлынула на пол около алтаря.       Это послужило сигналом для остальных жрецов. Оставшиеся четыре жертвы были насильно нанизаны животами на острые каменные шпили, которые на глазах выросли из гладкого пола, когда под сводами раздался громкий крик первой жертвы. Лужи крови, практически мгновенно образовавшиеся вокруг умирающих, вели себя не так, как должно. Ручейками кровь стремилась к алтарю и Верховному, что невозмутимо отрубил эльфу вторую руку, после чего надавил на грудь лесного, заставляя того лечь. Саари завороженно смотрели, как кинжал жреца пробил грудь первой жертвы и мягко вошел в алтарь. Лесной должен был прожить еще несколько мучительных часов. Воля Рахнара не позволит ему умереть так просто, безболезненно, и эльф сможет своими глазами увидеть весь ритуал. Эта честь, что дарована немногим.       Алые глаза Верховного засветились, когда руны на алтаре стали багровыми от притекшей к ним крови. Раскинув руки, жрец продолжил петь. Он пел в одиночестве, остальные жрецы лишь молчаливо склонились в почтении, но в звуках, произносимых им, звучали сотни разных голосов. Будто целый хор провозглашал миру о величии Рахнара. Отражаясь от стен, он проносился над сводом пещеры и, пролетая через лабиринт, громко расходился над горой и спускался в долину Саарта, что в миру прозвали Проклятой…       Саари внимали песне, что длилась уже порядка трех часов. Они качались из стороны в сторону, в такт пению, будто находясь в трансе. Близилась вторая и самая кровавая часть ритуала. Жатва. Её ждали все. Младшие жрецы вытащили в центр зала оставшихся пленных, и саари довольно оскалились, подготавливаясь. Каждый из них сегодня получит шанс принести свой дар Богу Крови — сердце жертвы, что является вместилищем души. Пение стало более динамичным. Оно будоражило кровь и заставляло нетерпеливо дрожать в томительном ожидании. Пленные не были связаны, но сбежать не могли. Их сковывал страх.       Верховный резко замолчал, и это послужило сигналом к действию. Саари с громким воем лавиной обрушились на пленных, разрывая мягкие тела острыми, как бритва, когтями, в стремлении добраться до сердца. Главным правилом была кровь. Её должно было быть как можно больше. Поэтому саари старались как можно сильнее ранить жертву, но не убив. При этом они не толпились, не дрались между собой. Кто не успел схватить жертву, спокойно отходил в сторону, наслаждаясь кровавым зрелищем. Некоторые отдавали схваченную жертву своим родным, чтобы те смогли получить благодарность Рахнара. Например, одна женщина отдала пойманного пленника своему маленькому сыну и негромко нашептывала тому, как правильно пустить кровь жертве, чтобы она подольше мучилась. Молодой мужчина со своей избранницей вместе убивали свою жертву, оставляя на её теле глубокие рваные раны. Они вместе принесут дар Богу Крови и получат его благословение. Их союз будет нерушим, ибо он одобрен их богом, Рахнаром. Те, кого ещё не успели схватить, попытались сбежать, но путь им преградили жрецы. Вздрогнув, разумные с криками о помощи попытались найти другой выход, но не смогли. Некоторые пытались защититься от окружающих их саари, но без результата. Вскоре все они медленно умирали во славу Рахнара. Их кровь, как и кровь первых пяти жертв, стремилась к алтарю. Вокруг алтаря и Верховного жреца, который снова начал тихо напевать, образовалась кровавая воронка, которая мелодично гудела. Остальные жрецы молчали. Они ждали, когда Верховный даст сигнал. Алые глаза внимательно следили за первой жертвой. Лесной был уже на полпути к Чертогам Ишква. Время пришло. Закрыв глаза, жрец начал говорить: — Во славу Отца нашего. Богу Крови, что течет в жилах существ в этом и во всех мирах, мы, дети твои, саари, дары приносим в день, что священен для каждого из нас. День, когда пробудился первый саари — Ишквар’ри, названый Тобой так в Чертогах Ишква. В этом и во всех мирах мы будем следовать за Тобой, как дети следуют за отцом в далеком странствии. Убивая, мы подносим их кровь Тебе. Прими же души этих нечестивых в свою обитель. Они познали страх и отчаянье. Мы показали им боль и ужас, чтобы в памяти их эти мгновенья остались как эдемское наслаждение, ибо то, что они испытают в царстве твоем, будет несравнимо ужаснее. Это наше подношение Тебе и Легиону, чьим продолжением мы являемся. Прими его, Бог Крови, Рахнар, в этот священный день, когда все дети твои радуются рождению рода своего.       Как будто отзываясь на слова Верховного жреца, статуя Рахнара вновь ярко полыхнула и, объятая алым пламенем, шагнула с постамента. Все саари склонились в почтении, когда их Бог пронзил своей рукой грудь объятого ужасом лесного эльфа, вытаскивая на всеобщее обозрение всё ещё пульсирующее сердце. Сжав его, Рахнар начал пить струящуюся кровь, которая слегка светилась. С кровью он пил душу первой жертвы. Не зря бога Крови называли темным Богом. Бывший демон, вставший на одну ступеньку с Верховными божествами, умел и любил пожирать души разумных, находя в этом понятное лишь ему и саари очарование.       Когда душа лесного была поглощена, Рахнар окинул взглядом алых глаз своих детей, и те, радуясь, словно маленькие, начали вырывать сердца своих жертв, после чего по очереди подходить к своему богу. Тот благосклонно принимал дары. Беря сердце из рук ребенка, Рахнар провел по его голове рукой, взъерошивая густые алые волосы. Малыш громко засмеялся, радуясь, а его мать поклонилась богу. Её сын получил свое благословение. Бог будет следить за его успехами, а она воспитает из ребёнка истинного воина. Молодой паре, принесшей сердце орка, Рахнар даровал нечто большее. Коснувшись живота девушки, бог оставил на нежной коже неглубокую царапину, складывающуюся в знак. Теперь в их союзе родится жрец. И, быть может, даже не один.       Но наслаждение не бывает вечным и, когда подношения закончились, Бог Крови встал на постамент и замер. Огонь вокруг него пропал, и статуя вновь стала статуей, пускай и сменила свой цвет с черного на красный. Теперь она будет медленно чернеть до следующего дня Ишквар’ри. Верховный жрец устало прикрыл глаза. Это была трудная, но прекрасная ночь. Он склонился перед статуей, благодаря своего Бога, а жрецы вторили ему. Саари же, счастливо улыбаясь, не мигая смотрели на статую Рахнара. Сегодня они видели очередное подтверждение величия их Отца. И они увидят его вновь, когда, спустя год, опять придут к главному храму, чтобы принести жертву своему кровавому Богу. Над горой забрезжил рассвет. Наступал новый день. Оставался год до следующего жертвоприношения в священный день Ишквар’ри…