Последняя миссия

Итак, обыкновенная, казалось бы, картина: оживленная улица Нью-Йорка, освещённая июльским солнцем. Всюду люди, которые куда-то спешат или просто медленно прогуливаются. И знаете, на фоне всех современных костюмов от всевозможных популярных брендов очень выделяется мальчик пятнадцати лет, который одет в классический костюм на манер девятнадцатого века. Он сидел на скамейке под большим деревом, которое было высотой как минимум в несколько этажей, осанка и утончённый вид выдавали в нём скорее аристократа, нежели обыкновенную личность, хотя его всё равно никто не замечал, ведь этот парнишка уже давно стал чем-то отдельным от мира сего. Вдумчиво рассматривая проходящих мимо людей, удивляясь тому, как быстро меняется мир, он не понимал, как же так случилось, что ещё недавно поезда ездили на угле, а сейчас люди научились создавать на заводах машины, чтобы не только проезжать по трассам, но и летать. Впрочем, Аллен — мальчик умный, и все эти новшества уже стали частью его «жизни», а вот Канда до сих пор напрягается от вида беспроводных телефонов, мысленно задаваясь вопросом, как можно связаться с кем-то без голема. — Хевласка, это точно здесь? — Уолкер озадаченно смотрит на небольшой, белый осколок, который скорее был даже полупрозрачным, и в основном висит у Канды на шее, закрепленный тонкой, едва заметной нитью. — Она же сказала, что в этом городе. Зачем всё время переспрашивать, Стручок? — недовольно хмыкнул мечник. — Я – Аллен, глупый Канда. И мы здесь уже два часа сидим, когда уже «жертва» появится? — вскоре у мальчика заурчало в животе. — Я есть хочу... — на секунду азиату даже показалось, что тот пустил слезу из-за своего бездонного желудка. Старший по возрасту экзорцист нахмурился. — Ты можешь думать только о своём желудке? — он натянул на руки уже слегка потрепанные временем перчатки, закрывающие лишь ладони с запястьями, выше которых находились темно-красные от запекшейся крови кресты, вырезанные в коже, и встал, отдёргивая свой плащ, после слегка стукнул по седой макушке. — Зануда ты...  — тот потёр голову пальцами. — Года так сказываются, да? — Ты сейчас уже тоже далеко не подросток. Повисло тяжёлое молчание, прерванное голосом из кристалла. — Это точно здесь, — вновь начала Хевласка, — я чувствую. Аллен, более не сопротивляясь своим желаниям, встал и, потянувшись, уверенно сказал: — Так! Я больше не могу. Хочу есть, поэтому пойду и найду что-нибудь сладенькое, — он развернулся и собрался направиться в сторону кондитерской, находившейся неподалёку, но тут же опомнился. — Тебе что-нибудь… Добыть незаконным путём? — в голосе слышались игривые нотки, словно он не нуждался в ответе человека напротив, придумав все наперед. — Сам воруй еду у порядочных налогоплательщиков. — Канда, скрестив руки, тихо фыркнул, всем видом показывая своё недовольство. — Всё-всё, удаляюсь, — он с улыбкой вновь развернулся и направился быстрым шагом к небольшому магазинчику со сладостями, вывеска рядом с которым гласила, что сегодня скидка в тридцать процентов на покупку определенных десертов, которые наверняка были по своей стоимости дороже, а этой самой скидкой скинули ценность до их настоящей цены. Зайдя внутрь, взору серых глаз, которые под освещением различных цветных ламп казались светло-серебрянными, предстала вкуснейшая картина из различных тортиков, эклеров, булочек и прочих вкусностей. По правде, Аллену всегда было немного совестно за то, что приходится добывать пропитание таким образом, учитывая, сколько ему нужно было еды, чтобы утолить свой аппетит, но ни у него, ни у Канды просто не было выбора. Экзорцист как ни в чём не бывало зашёл за прилавок и начал расхаживать, разглядывая сладости, словно сам являлся создателем этой, по его мнению, красоты. Конечно же никто не замечал бродящего туда сюда подростка прямо перед десертами, поэтому он ловко и уверенно вытащил клубничный торт, и, шепотом попросив прощения, покинул "место преступления", осторожно придерживая прозрачную коробку с кондитерским изделием внутри. И вот Уолкер уже видит знакомую скамейку, на которой недовольно восседает японец, внимательно рассматривая прохожих. Он уже собирался сесть на неё и приступить к самому изделию, взяв также две пластиковых вилки, которые обычно подавались вместе с отдельно купленным кусочком того же торта, например, да и вдруг в последний момент БаКанда передумает, решив составить компанию, на что Аллен конечно же очень надеялся, но его передёргивает от внезапного голоса. — Воровать – это нехорошо... — оба парня удивляются и поворачиваются в сторону тоненького, неуверенного голосочка, после чего немного удивленно рассматривают маленькую девочку лет десяти, которая была так на кого-то похожа — пока что не представлялось возможности вспомнить, на кого именно. — Ты вор... А я не смогла из-за тебя купить кусочек любимого торта. — Она тебя видит, — подтвердил Канда. — Тебя тоже, — буркнул Аллен и, поставив коробку с клубничным тортом на скамейку, присел на корточки, улыбнувшись и посмотрев девочке в глаза, — прости... Я не хотел. У меня просто... Не было выбора, — подобные слова давались ему нелегко, ведь все таки англичанин не слишком любил лгать людям, даже если порой это было необходимо. — Я поделюсь с тобой, хорошо? — Угу, — вскоре та опустила взгляд, смотря на серую кладку каменных плиток под ногами в чулочках и милых черных туфельках. — Мама не разрешает мне говорить с незнакомцами и брать у них что-то, но ведь... Теперь я не смогу съесть этот торт... — вскоре в уголках ее глаз, обрамленных густыми ресницами, начали медленно скапливаться слезинки; еще немного и девочка была готова расплакаться. — Тогда я просто отнесу его обратно, и ты купишь, — Аллен осторожно коснулся кончиками пальцев её щеки, намекая тем самым вновь посмотреть ему в глаза, — ты ведь решилась заговорить, потому что не почувствовала опасности, верно? — девочка кивнула. — Знаешь,— на несколько секунд экзорцист задумался, вскоре продолжая, — давно я не видел таких героев! Можно ли узнать твое имя? Я обязательно расскажу потом друзьям про такой смелый поступок, — вся эта обстановка да и в целом не слезающая с лица со шрамом улыбка внушала ей доверие, не учитывая хмурящегося азиата. — Ми... М-Миранда, — она лишь шмыгнула носом, а Аллен, наконец, узнал, кто этот ребёнок. Это действительно была та самая Миранда, которая когда-то была уже взрослой девушкой, а сейчас она такая маленькая, что обоим парням стало как-то не по себе. — Очень красивое имя. А вот меня зовут Алленом, а тот страшный зануда – Канда, но можешь звать его Юу, — беловолосый указал большим пальцем на рядом сидящего человека. — Не наглей, Стручок, — мечник поднялся со скамьи и, грозно посмотрев на девочку, как ей самой это показалось, задал вопрос: — Где твоя Чистая Сила? — Ч-что? — испуганно переспросила Миранда. — Не пугай ребёнка! — недовольно возразил Аллен, вставая на ноги. — Она — экзорцист. Нужно просто забрать осколок и на этом всё. — Не в этой жизни. Сейчас она ребенок, и, не поверишь, самый обыкновенный, — вскоре Миранда, не выдержав напряжения от возникшего диалога, прижалась к темным брюкам Аллена. — И не догадывается, что такое война, где необходимо иметь подобное при себе. — Я... Я раньше видела тебя?.. И мистера Канду тоже? — она спросила с непонятной интонацией, по которой трудно было понять, спрашивает она или все же утверждает. Аллен, однако, вспомнив тот первый день встречи с ней, когда миссия проходила в паре с Линали, печально улыбнулся и, наклонившись, растрепал её взъерошенные волосы, а затем ответил: — Нет, видимся мы впервые, — девочка, почувствовав, что ей становится как-то грустно, словно какой-то важный человек навсегда ушёл из её жизни, едва заметно кивнула. — Давай отнесём торт обратно, — но при этом всем юный экзорцист старался выглядеть весёлым, что у него хорошо получалось, и только Юу мог увидеть эту самую маску, что сейчас въелась в немного бледную кожу своей невидимой краской, составленной из различных мышц лица, ведь они уже очень давно были вместе и каждая новая ложь чувствовалась острее предыдущей. Сам подросток Канде уже давно не лгал, знал же, что тот все равно все поймет. Парнишка спрятал небольшой торт под пиджаком, прикрывая его краем одежды, и они с девочкой вместе направились обратно к кондитерской. Тихо звякнул колокольчик, и на мгновение седовласый замер, затаив дыхание, а затем, воровато оглядываясь, поставил десерт на витрину, чтобы малышка смогла купить несколько кусочков любимого, как оказалось, лакомства. Когда же они покинули помещение, она уже доела один, измазав маленькие пальчики в сладком креме, и довольно улыбнулась, облизывая их. Позже, поблагодарив экзорциста и помахав на прощание рукой, Миранда побежала домой, несколько раз споткнувшись по пути о попадающиеся в мелком гравии крупные камни. — Я её даже не узнал, — ровно сказал Канда, провожая счастливую девчушку взглядом. — Я тоже, — тихо проронил Аллен, даже не глядя на брюнета и словно пребывая в легкой прострации: голова немного кружилась и по кончикам пальцев будто пробегались искорки тока - слишком горько становилось каждый раз. Юу внимательно посмотрел на напарника: в последнее время Стручок, к вечному и нескончаемому пропеллеру позитива к которому он слишком привык, выглядел очень уж подавленным. Серые глаза прикрывала пелена усталости и легкой тоски, он все чаще замирал вот так вот, глядя на горизонт, даже, казалось, забывая, как дышать - грудь его вздымалась медленно, а светлые ресницы отбрасывали длинные тени в свете закатного солнца. И мечник был уверен: мелкий никак не может справиться с воспоминаниями, всей тяжестью оседающими на беззащитную седую макушку. Каждая новая встреча с бывшими, когда-то умершими экзорцистами, оставляла в сердце мальчика глубокую рану, болезненно ноющую в его груди. Особенно по ночам, когда на мир опускалось темное покрывало звездного неба, баюкая город, в котором они остановились, успокаивая движение машин, отправляя заблудших людей домой, накрывая всех большим и мягким одеялом, расправляющимся легкой для кого-то и невыносимо сильно давящей для кого-то тишиной. Ночью мысли возвращались. Ночью, когда все спали, скрыться от себя уже было невозможно. — Во всяком случае, — начал Канда, прерывая поток бессознательного сознания, за которым подросток уже перестал следить, и заставляя обратить на себя внимание, — Хевласка, ты выведешь нас к ней? — Да, — ответил из кристалла слегка подрагивающий небольшими помехами голос. — Но с ней не было источника Чистой Силы, он у кого-то другого. — Нужно проследить за ней и найти источник. Выведи нас к её дому, — Юу не отводил глаз от Аллена, взгляд которого оставался все таким же расфокусированным, хоть тот и повернулся к нему. — Впрочем, это подождет до завтра. Пойдём, Стручок, — он взял мальчика за руку и, сжав небольшую ладонь в своей, даже через перчатку чувствуя, как она дрогнула от прикосновения, повёл в их временное жилище.

***

В этом городе они обосновались в кинотеатре, где был зал с довольно удобными и широкими кроватями. Учитывая, что днём они шатались по улицам в поисках, как бы странно это ни звучало, детей, то это было довольно... Канда бы сказал, что практично и пригодно для жизни - ночью в VIP зале всегда была свободная постель, и в принципе подобное можно было в некоторой степени назвать роскошью, если вспомнить те задрипанные и десятилетиями не видавшие ремонта гостиницы, в которых приходилось останавливаться на миссиях, данных Орденом. Кроме же этого у них не было ничего - ни места обучения, ни работы, что, вроде как, должны были иметь нормальные люди старше двадцати лет, но Аллен и Канда уже давным давно перестали считать себя нормальными. Впрочем, им не особо и нужно было что-либо: их «тела» теперь очень странно работали, ведь половина некоторых естественных жизненных процессов, присущих по крайней мере живому человеку, полностью отключилась. У каждого по-разному. Канда, к примеру, больше не испытывал желания поесть, даже когда они проходили мимо какого-нибудь ресторана или же дешевой забегаловки, косящей под японскую, где сквозь разрисованное граффити стекло взгляд темно-синих глаз падал на тарелку с излюбленной собой. Он конечно же вспоминал, как ел ее когда-то, вспоминал вкус, вспоминал привычный и немного — о нет, Юу, много, до желания закончить поскорее и уйти - гул столовой, веселые крики рыжего Кролика, рассказывающего очередную историю, смех Ли-младшей, взгляд мелкого. Живой взгляд. Но его не тянуло снова взять палочки, накрутить на них лапшу и попробовать. По крайней мере от желания есть. От воспоминаний? Возможно. А Аллен, в свою очередь, больше не спал. И когда мечник засыпал, по привычке подкладывая одну руку под голову, а второй обнимая мальчишку за талию, Аллен невольно улыбался и устраивался рядом с ним поудобнее, чтобы слегка подрагивающие ресницы напротив, показывающие, что в любой момент японец готов распахнуть глаза, оказывались очень близко. Но никакое удовольствие, даже такое маленькое, как наблюдение за спящим Юу, не могло длиться вечно. Ночь наступала — за ней наступала и режущая слух тишина, возвращающая подростка к не самым приятным и желанным мыслям, вскрывающая старые и недавно зажившие раны где-то глубоко внутри. Горечь вновь подступала к горлу и ложилась на язык солоноватым привкусом, обхватывая липкой паутиной ноющую грудную клетку. Дышать становилось трудно. В такие моменты он старался прижаться к человеку рядом еще теснее, почувствовать, как объятия становятся крепче, и как медленно в груди расплывается бесконечное теплое спокойствие. Но самое неприятное было не это. Единственное, что действительно вызывало дискомфорт, так это то, что они не могли прикоснуться друг к другу оголенными участками тела. Обязательно должна была быть хоть какая-нибудь ткань или материя, так как в противном случае их руки или другие части тела просто растворялись, сливаясь между собой. Нелегко это — быть призраком. Несмотря на то, что Канда не нуждался в еде, Аллен всё равно всегда спрашивал, хочет ли он есть. А Юу в свою очередь никогда не тревожил мальчика, если видел, что он лежит с закрытыми глазами. Это были их маленькие обряды, чтобы хоть как-то держаться и не забывать о том, что они всё ещё существуют и именно поэтому должны закончить свою последнюю миссию. В один из таких дней Канда повалил Аллена на одну из кроватей. Их уже давно перестали смущать люди, которые буквально окружали, потому что они были невидимы для всех, кроме обладателей Чистой Силы. Вернее, для её обладателей в прошлом. — Я хочу посмотреть...— томно сказал Юу, нетерпеливо развязывая красную в черную полоску шелковую ленту на воротнике Аллена. — Только посмотреть? — ехидно парировал беловолосый, помогая ему в этом нелегком деле и порой задевая чужие пальцы. Тем временем брюнет начал расстёгивать жилет, а после рубашку и, оголив желанное тело, тот час же прикоснулся к нему. Руки были в темных перчатках, поэтому он мог хотя бы ощутить рельеф рёбер, пресса и груди, но этого было мало. Юу до безумия хотел снова ощутить его кожу, к которой не прикасался уже лет двести. — Знаешь, — через несколько секунд уже тише продолжил Аллен, — я видел в магазине хирургические перчатки. Они очень тонкие… Юу обвёл пальцем сосок и сжал его, из-за чего мальчик промычал и закрыл глаза. Канда начал поглаживать талию и, сняв с кистей рук того белые перчатки, взял его ладонь и невольно поднёс пальцы к своим губам, но не почувствовал абсолютно ничего. Словно он держал воздух или у него это всё было очередным сном. — Каждый раз кажется, что получится, да? — с иронией спросил парнишка, приподнимаясь на локтях и пытаясь почувствовать губы Юу, но всё было тщетно, потому что он также ничего не ощутил. Аллен опустил голову, упираясь макушкой в районе ключиц того. Его слабо трясло, будто вот-вот и эта едкая горечь выйдет наружу, и Канда крепко прижал беловолосого к себе. Пока между ними была ткань, они могли чувствовать хотя бы тепло друг друга. Вскоре, когда экзорцист смог успокоиться, они легли, при этом не разрывая объятий. — Ещё немного, — тихо сказал Юу. — Мы соберём все части, а после… — Да, спокойной ночи, — проронил мальчик, крепче прижимаясь к телу. На данный момент ему совсем не хотелось продолжать разговор, потому что он прекрасно знал, чем всё закончится, и от этого становилось ещё больнее. — Спокойной ночи. В зале уже никого не было. Впрочем, если бы что-то пошло не так, то Уолкер тут же разбудил бы Канду. Сам же Юу всегда держался до последнего, стараясь не заснуть, но как Аллен не мог сопротивляться голоду, так и он в конечном итоге засыпал, однако сон его был чутким, чтобы в любой момент услышать бесшумный ропот пятнадцатилетнего парнишки, который, как и любой экзорцист, пережил слишком много для своего возраста. Так они жили уже очень долгое время, и им оставалось собрать всего ничего, чтобы раз и навсегда закончить войну тьмы и света. Они умерли, одержав победу, осталось только убрать остатки когда-то разрушенного мира. Акум и Тысячелетнего графа больше нет, а значит, и Чистая Сила больше не нужна. Они стали теми, кто должен уничтожить её до самого последнего кристалла. Это было их последнее задание.